Когда звезды горят

Сакура с удивлением моргнула и поняла – тихо, темно, но она проснулась с ощущением, что должна проснутся не так. Удобная постель, чистые простыни… Девушка приподнялась и увидела черные волосы, разбросанные по подушке, скрытые одеялом. Она осторожно села и немного попривыкнув к темноте, поняла – она на кровати. Но, кажется, засыпали они на лоджии… Девушка осторожно встала: может приснилось. И так ли важно, если они проснулись вместе? И все же важно: она отодвинула плотную штору и увидела как за окном идет дождь. Вот оно что: а когда она вернулась в спальню – не помнила. Неужели – она обернулась на Саске и так хотелось сдернуть с него одеяло; все что видно, лишь волосы на подушке, да еще разбросаны как-то притягательно! Чертов Учиха и во сне ее соблазняет!... Девушка выдохнула и пошла в сторону кухни, где налила стакан воды и задумчиво, подтянув колени к подбородку, села на стул. Все же она тут, а Ино в больнице. Может стоит ее навестить одной? Поговорить, объясниться… - Ты не виновата, - сама себе прошептала девушка и уткнулась лбом в согнутые колени. Не виновата, но больно. Невольно, мыслями она унеслась в те дни, когда они с Ино еще ходили в младшую школу. Им потом несказанно повезло: их определили и в одну среднюю, и вот, в старшую. Редко так бывает! Как Сакура радовалась, а оказалось, что она так крепко держалась за подругу, что не сильно сближалась с другими. Конечно, Харуно сама виновата. Сильная волевая Ино как знаменосец призывала всех страждущих под свой стяг, блондинка легко находила друзей и подруг. А Сакура… Сакура видно так и осталась слабой бесхарактерной плаксой… И вдруг вспомнились последние две недели в школе, когда она установила свои порядки в классе; не сказать, что все ходили смирно по ниточке, но и крупных эксцессов уже не было. - Эй… - Саске с взъерошенными волосами, зевая, зашел на кухню. – Чего так долго? Он склонился к ней. - Ты плачешь? Она уткнула лицо в колени, размазывая слезы по ногам. - Не пугай меня, - негромко попросил Саске и девушка кивнула. - Все в порядке, просто… это так странно. Еще вчера я была одна… Саске погладил ее по волосам. - Мне надо домой, - вспомнила она и неохотно посмотрела на вмиг похолодевшего Саске. – Но еще рано… Могу еще пару часиков побыть у тебя… - Переезжай ко мне. Комнату я мигом подготовлю, а пока… - Я не буду у тебя жить. - Почему? - Да ты представляешь как дико это выглядит? Мы несовершеннолетние, одни, это ненормально! Саске явно считал иначе. Но Сакура и не думала его переубеждать. Только он должен знать ее мнение. Она ясно выразила его вчера: «На первом месте у меня учеба, на втором семья, на третьем ты», - заявила Харуно. - Понимаю - я, мы недолго знакомы, хотя и обидно. Но как ты можешь родителей ставить ниже учебы? – с усмешкой воззвал он к совести. Сакура не сдавалась: проходили, знаем. Но это очень рациональный подход и не потому что она любила учиться, и не любила родителей, напротив. Сакура приучила себя любить учиться, чтобы помочь родителям. Она с неохотой вспомнила, что теперь Саске знает их номер телефона. - Не звони им, ладно? – слишком жалостливо начала она. При ее богатой фантазии она представляла эту встречу в весьма жутких перспективах: вот перед квартиркой Харуно останавливается роскошный белый лимузин, разворачивается красная дорожка, выходит Саске в костюме с иголочки и почему-то накидке с отделкой под горностая, весь такой важный, элегантный – одним словом - Принц! А ему навстречу ее отец в костюме клоуна, осунувшаяся от работы мама в залатанном сером платье и она в обносках Золушки… Саске тыкнул ее в лоб. - Эй! Хватит! – возмутилась девушка. - О чем задумалась? Что случилось? Ага, так она и рассказала! Только неужели Сакура стыдится своих родителей!? Вообще-то она знала, что отец со своими каламбурами любит позориться, а мама часто не следит какая она громкая и грубая. После этой встречи, сколько они с Саске будут оставаться парой? Час? Минуту? И все же она стыдится родителей? Неприятное открытие. Но совершенно ненужное: допустим, они с Саске продержаться так долго, что будут планировать свадьбу. Рано или поздно их надо познакомить, но Сакура заранее смущалась тому, как Саске станет неловко от насыщенной несмешными шутками встречи. Точно! Пусть ей станет неловко и некомфортно от знакомства Саске и ее отца с мамой, но тут не стыд, а страх, что Учиха не поймет их, не примет их обыкновенный уклад жизни… - Сакура, ты там что делаешь? – Учиха наклонился к ней. Вот, казалось бы, человек не выспался, весь такой взъерошенный и немного раздраженный – но почему ее мимиметр кавая ломается, взметая шкалу вверх до небес, а она в таком же не выспавшимся состоянии, как после бурной вечеринки – помятая, опухшая и страшная?!!… - Несправедливо, - фыркнула девушка. Саске вздохнул и обнял ее, обхватив и ее колени. - На всякий случай напоминаю – мы пара, мы встречаемся. Уходить, бросать и что-то подобное, ни тебе ни мне нельзя. Мы теперь всегда будем вместе. Хотя бы говори спокойнее! Неожиданно для Сакуры это звучит страшнее – словно некоторое помешательство. Но Саске спокоен, он отстраняется, достает хлопья и молоко, вынимает две чашки и засыпает их кукурузными разноцветными звездочками и шоколадными шариками, заливая молоком. А потом молча хрустит, отправляя ложку за ложкой в рот и задумчиво разглядывая ее. В его глаза лезет длинная челка и мешается, но он ничего не делает. И тут Сакура вспоминает, что Ино закалывала ему волосы. У нее с собой не было заколок и резинок, но было кое-то другое. Она встает и идет в комнату, где на тумбочке находит то что хотела. Саске ждал ее, застыв с ложкой у рта и с любопытством глядя как она что-то прячет за спиной. - Закрой глаза, Саске-кун. - М? - Пожалуйста. Он слишком доверчиво поддается ее просьбе и со смущением Харуно надевает на него свой красный ободок, убирая челку назад. Она думала он будет выглядеть глупо, она думала посмеяться – ей вот не очень нравились айдолы-парни с перебором женских украшений, но на Саске смотрелось все. И даже если это ее дешевый женский ободок. - Нечестно! Тебе и это идет! Саске посмотрел на свое отражение в ложку. Харуно надулась и зачерпнула ложкой свою порцию хлопьев, бубня, что Саске отхватил слишком много щедрот от матушки природы. А ему хоть бы хны: сидит, ухмыляется! - Сладко! – Сакура подтянула себе коробку с хлопьями. – Ты же не ешь сладкое… Он с удивлением посмотрел в тарелку. - Точно. - Не проснулся? – Харуно поймала себя на мысли, что если бы он сделал какой-нибудь няшный жест типа: мило зевнул или там потер глаза – затискала бы! Брюнет встал и поставил чайник, а потом, опираясь на столешницу, смотрел как она ест. - У меня хороший аппетит. А когда я нервничаю – еще больше. А когда вкусно – и того хуже, - предупредила Сакура. - Вижу, - слишком честно ответил он. - И с утра я страшная. - Ага. - И никуда не хожу, потому что читать люблю, - напомнила она. - Знаю. Сакура нахмурилась и увидела его крошечную усмешку в уголках губ. - Издеваешься? - Почему? – улыбнулся Саске. - Соглашаешься, что я зануда, что страшная, обжора… Саске подсел к ней и чуть ли не уткнулся носом в ее лицо, а она вдруг поняла какой у него красивый лоб. - Подлецу все к лицу! - завистливо фыркнула Сакура и встала, чтобы помыть посуду. Она сохраняла гордое молчание, пока они пили чай и потом скрылась от него в ванной комнате: чего он так рано поднялся? Чего от нее, страшилы, хочет? Девушка крутилась перед зеркалом и поняла, что ей помогут только профессионалы и здоровый сон. Но спать перед ним теперь казалось жутко. Может у него какой-то фетиш на таких неумех как она? Тоже вряд ли, учитывая предыдущих подружек… Где-то она читала, что красивые люди в детстве были гадкими утятами и наоборот, красивые в младенчестве детишки вырастали в обычных, заурядных по внешности людей. Она решительно нашла Саске в гостиной, где он что-то смотрел в телефоне. - Покажи мне свои детские фотографии! – сурово потребовала Харуно. Бровь Саске чуть взлетела вверх, но видимо и это он принял за ее несовершенство характера. Саске достал большой альбом с любовно сделанной подписью «Саске-кун». Она провела рукой по страницам – видно женскую руку, видно любовь. - Твоя мама… - Ага, - кивнул Саске, уже серьезный и все равно необыкновенно притягательный. Синий альбом был с милыми надписями, воспоминаниями, написанными аккуратным подчерком красивой женщины. Сакура ахнула, увидев на первой странице красивую, кажущейся совсем юной, брюнетку с идеальными чертами лица – тут же угадывалось в кого пошел Саске. И вроде на фото она держала сверток с новорожденным Саске, ухватив его за крошечную ручку, нежно глядя на свое дитя, но как сильны были чувства этой женщины к своему ребенку, что Сакура не могла оторваться. Листая дальше, розоволосая старшеклассница уже мало видела фотографии его с кем-то; была только одна фотография с отцом – Сакура поняла это по надписи, слишком неулыбчивое лицо у мужчины, а вот фотографий со старшим, лет на пять, братом оказалось куда больше. Она иногда смотрела на Саске, сидящего рядом, но тот казалось утратил братские чувства, глядя на старшего улыбающегося мальчика, держащего малыша брата то за подмышки, то они вместе так же мучали котов, то строили рожицы. А еще была фотография, которая умилила Сакуру до невозможности: старший братец сидел на пороге додзе со слингом, из которого выглядывала черноволосая голова спящего младшего братца. Она листала с младенчества довольно быстро – вот Саске голенький в ванночке, удивленный, но явно залюбленный и счастливый. Вот сидит с голой попкой на руках матери – Сакура смущенно и быстро переворачивала эти страницы, чтобы потом посмотреть одной. Это малыш, но это же и ее Саске! А когда она нашла фотографию, где он лежит в цветах на каком-то или поле или клумбе, во всем своем первозданном виде, девушка услышала, когда мгновенно перелистнула страницу. - У меня все выросло. - Я знаю! – поспешно ответила вспыхнувшая Сакура и сгорая от стыда и его довольной ухмылки, прошипела. – Д-дурак… Но чем старше на снимках становился малыш, тем больше Сакура расстраивалась: даже убежденные чайлдфри, посмотрев на крошечного Саске-куна, захотят ребенка! Он такой хорошенький и миленький! А уж на фотографиях, где улыбается – можно как в пословице с Парижем, умереть не жалко. Потом Сакура заметила, что уже примерно с двух лет на фотографиях с Саске то и дело мелькает еще один объект – игрушка зеленого динозаврика. Она задержалась на снимке, где какой-то надутый, обиженный, со слезами на глазах Саске лет пяти обнимает динозаврика с той самой детской непосредственностью выпятив нижнюю губку. - Что тут происходит? – ей стало так жаль обиженку, хотелось прижать к себе, к сердцу, и приласкать, погладить по голове. - Хм… Кажется не хотел отдавать игрушку. - Динозаврика? - Ага. - Твоя любимая игрушка? – ехидно улыбаясь, спросила Харуно, а Саске дернул плечами, словно совершенно не заметив ее подкола – такой большой, а с игрушками возится. - Ну да. Не расставался с ним. Очень его любил, а отец сказал, что я уже взрослый для этой игрушки и ее надо отдать какому-то маленькому ребенку. Сакура сочувствующе смотрела на снимок. - И ты отдал? - Конечно нет. Она моя. Я свое не отдаю. До сих пор где-то лежит. Харуно пробрали мурашки с ног до головы. «Я свое не отдаю» - он говорил про игрушки, а она ощутила будто говорил про все, что ему дорого, все что его. И про нее тоже. - Да ты тиран… Учиха с удивлением взглянул на нее. - Пусть. Но мое – это мое. И никакой смешинки, никакой возможности для нее пошутить над этим. Она невольно задумалась: если его принципы так же распространяются на отношения, если он также руководствуется с девушками – моя, значит моя. Пусть даже лежит где-то там, как его динозаврик. Несколько напуганная этим открытием, она перелистнула страницу. Дата подписана месяцем позже, но динозаврик еще с ним. Это даже умилило и расслабило ее: малыш отстоял свое право на улыбку… Но если этот ребенок стал только хуже, не поделившись в детстве игрушкой? Она повернулась на Саске и с удивлением обнаружила, что он смотрит на нее. Он закрыл альбом, хотя она еще не дошла до середины, и обнял ее, кажется, одним жестом спрашивая: что-то не так? Сакура выдохнула и обняла его в ответ: опять ее заморочки. То она со своей несовершенной внешностью, то Саске у нее будущий тиран… Надо жить настоящим, подсказывало сердце. - Ты меня отнес в спальню? Не помню как ушла с лоджии… - Угу… - Саске потерся носом о ее плечи – да он не выспался! И почему-то напомнил ей кота. Не в первый раз. - Мне надо скоро собираться… Дел дома много. - Понимаю, - выдохнул Саске и снова потерся о ее плечо с закрытыми глазами. – Но можешь немного подождать. - Саске-кун… - Немного. Доставка так рано не производится. - Доставка? Саске улыбнулся и повалил ее на диван, явно намереваясь еще поспать. Сакура взволнованно лежала, глядя на волосы Саске и свой ободок; он уткнулся лицом в ее плечо, обхватив ее руками. Она сейчас сама себе напоминала его динозаврика, крепко схваченного детскими, но уверенными ручками. У того малыша было все: мама, папа, брат, куча игрушек и любви. Сейчас, у этого выросшего юноши есть деньги, квартира и никого рядом. Кроме нее. Может потому он так навязчив, так немного пугающ со своей потребностью быть с ней; рядом с ним нет никого, кому бы он подарил свою любовь и потому он вываливает все свои чувства на Сакуру!? Учиха очень одинок… - Саске-кун, - она погладила его по голове, с каким-то трепетом касаясь своего ободка. - М… - Почему у тебя нет друзей? - Мне не надо, - нехотя, но ответил Саске. - Саске… - У меня был друг, в детстве. Но мы уже не общаемся… - Почему? - Сложно сказать… Думаю и он, и я наломали дров и как-то все остыло… - А ты бы хотел еще…? Тут позвонили в дверь и Саске лениво поднялся. Из-за того, что у него постоянно закрыты шторы, а еще и дождь идет, она забывала сколько времени. Девушка осмотрелась, ища взглядом часы, и с удивлением увидела, что всего около 9 утра. Ей бы еще поспать, но тогда дел завтра будет еще больше. Надо собираться… Саске зашел с коробочкой и без лишних слов вручил ей. - Что это? - Открой. Внутри лежал розовый смартфон последней модели и навороченный всякими супер-камерами и прочее… - Это мне? - Розовый – не мой цвет, - поддел Саске. Она надулась. - Зачем? Я не просила. У меня есть телефон… И этот очень дорогой, если я его разобью или потеряю… - А ты не разбивай и не теряй, - Саске забрал у нее телефон и Сакура невольно проследила как небрежно он обращается с такой дорогой игрушкой! Ее игрушкой! Он что-то там потыкал и показал – вбил в контакты свой номер, более того, забил его на быстрый набор. - Пусть в твоем дурацком рейтинге я номер три, но здесь буду номер один, - без намека на иронию заявил парень - кажется, проснулся! Он ввел и телефон ее матери, что испугало девушку – по памяти. Потом, пока она собиралась, а он с неудовольствием выяснил, что не сможет ее проводить и еле уговорил, что вызовет ей такси, напутствовал всю дорогу. - Телефон из рук не выпускай, если не берешь с третьего гудка – я буду очень зол. На сообщения отвечай сразу, не игнорируй. И никому не давай этот номер, и сама никому с него не звони, и… Сакура с раздражением выслушивала его нотации: как мамочка, честное слово! И ее пугало, что это одновременно и напрягало, и умиляло, но когда он стоял у такси, объясняя, что будет звонить ей или писать в такое-то время, что она должна рассказывать ему, когда ложится и встает, и что делает – Сакура с уже неприятием захлопнула дверь и когда таксист поехал, сжимала свой новенький телефон и едва не уронила, когда он завибрировал и обнаружился звонок от некоего Саске Учиха. - Алло, - полная трясучки от этой гиперопеки, Сакура уже не пыталась скрыть как он ее достал. - Если что, я записал номер телефона водителя. Если будет сильно гнать, выходи, я заберу тебя. А если нормально доедешь, сразу позвони! Сакура отключилась и стараясь не смотреть на водителя, перед которым стало стыдно за такого неуемного в заботе Саске – отклонилась на спинку сидения, пытаясь успокоиться. И почему-то в голову пришло то милое фото обиженного малыша Саске в обнимку с динозавриком. А на экране ее нового телефона еще светилась надпись контакта номер один… Сакуре вдруг пришла в голову одна озорная мысль и она ехидно поменяла имя Саске, подписав «Тиранозавр».