Добро приходит, откуда не ждут

Доума маялся от безделья. Столп Льда провел в одиночестве Бог знает где уже целую неделю, выискивая любую информацию о Голубой Паучьей Лилии. Конечно же, безрезультатно. Никто из встреченных крестьян не натыкался на странно окрашенный бутон и не имел в запасе какую-то особую историю, полезную для поисков. Все собранные до этого зацепки были слишком незначительны, да и новые — ничем не лучше. Паучьи лилии у народа считались дурным знамением. Если цветок расцвел из ниоткуда, то это может значить лишь одно — над человечеством нависла угроза. Очередная дурацкая байка для подверженных манипуляции обывателей. Вместо того, чтобы признать, что жизнь — бессмысленная, необъяснимая череда вещей, на которую никак не влияет ничья набожность, людишки предпочитают обманываться и верить в божественные силы, сеющие хаос на Земле. Но, пожалуй, Доуме не стоит быть таким строгим к этим бедным заблудшим овцам, ведь они с таким же рвением искали спасения и в его культе "Вечного Рая". Все классы общества жаждали его поддержки, особенно после того, как многие стали свидетелями способности юноши убивать демонов. Один небольшой поворот событий и "связь" двух совершенно несвязанных факторов — и люди потянулись к нему толпами. Его статус Столпа тоже, несомненно, сыграл существенную роль в привлечении большего количества прихожан. Естественно, многие наиболее осведомленные люди из общества Охотников поднимали этот вопрос перед Музаном Кибуцуджи, лидером Организации Истребителей Демонов. Музан лишь отмахивался, объясняя это тем, что не имеет значения, что там проповедует Доума в свое свободное время, пока его обязанности Охотника стоят на первом месте. И правда, никто не мог жаловаться на его достижения. Столп Льда всегда служил Организации беспрекословно. Отсутствие чувств делало его жестоким убийцей в глазах его товарищей-Столпов, но сам он предпочитал считать себя простым человеком, не ведо́мым ненадежными эмоциями. Увы, даже сам Музан Кибуцуджи был персоной, изъеденной страхом смерти. Доума несколько жалел его. Этот отчаянный поиск магического средства от хвори, поглощающей все тело, несомненно сказывался и на психическом здоровье хозяина. Все это дошло до того, что Столпы были разделены на два отряда, один из которых был сосредоточен на розыске Голубой Паучьей Лилии, второй — на истреблении демонов. Доума видел в Музане то же отчаянье, что приводило и других несчастных людей в его культ. Единственное различие заключалось в том, что Кибуцуджи заблуждался не настолько, чтобы считать мечника вершителем чьих-то судеб. По скромному мнению Доумы, даже так Музан был личностью, достойной восхищения. Он четко расставил приоритеты и, как и Столп Льда, не стыдился ставить себя выше нужд других и пользоваться ситуациями. И сам факт того, что именно этот мужчина был ответственен за спасение человечества, страшно веселил Столпа. Какой жестокий пируэт судьбы. Блондин вздохнул, как только его взгляд коснулся линии леса. Он выглядел как и другой такой же лес. И лучше бы сохранить эту первозданную чистоту, ведь не так далеко располагались деревни. Когда он проходил через одно такое поселение, Доума удивился, услышав, что поблизости не было ни слуху ни духу о демонах. Это местечко было так хорошо спрятано, что, похоже, даже всемогущий Убуяшики еще не успел распространить там свои семена. С такими темпами Доуме придется вернуться в штаб с докладом о росте травы в округе. Ну, можно еще было рассказать о том, сколько комаров покусало его за все эти семь дней. Вон, и улики на теле имелись. Не успел он расслабленно прислониться к дереву, как с мрачного неба начали падать мелкие капли. Ночь выдалась холодная и ветреная. Не мудрено, что дождь решил тоже поучаствовать в этой чудесной осенней картине. Теперь у Доумы даже был сюжетный твист в его наблюдении за травой, вот так удача. Музан, бесспорно, будет впечатлен. Прекрасная луна лениво скрылась за массивными дождевыми тучами. Ночь обычно пробуждала в мечнике трепет предвкушения. Это ведь то самое время, когда его любимые существа выходили поиграть. Но за эту неделю, не принесшую никаких происшествий, он понял, что самым опасным демоном, скрывающимся в тени, была его собственная скука. Вскоре дождь превратился из мороси в сильный ливень, от которого Доума промок до костей. Он должен был найти место, чтобы спрятаться от противной погоды, иначе он рисковал испортить свою коронообразную шляпу. Ну куда такое годится? Пока он пробирался сквозь густую чащу, еле слышный пронзительный крик будто бы отрезвил его. Полный любопытства, Охотник остановился и прислушался. И действительно, кроме тяжелых капель дождя слышался еще какой-то шум. Это было похоже на плач маленького раненого животного. Но, изучив взглядом окрестности, он не заметил никаких следов борьбы или крови. Доума закрыл глаза и задумался. Вопли казались приглушенными, как будто они проходили сквозь препятствие, прежде чем достигали его слуха. Так что, скорее всего, существо было где-то скрыто от посторонних глаз. Он взглянул на покрытую листьями землю и попытался найти хоть какие-нибудь следы нор или берлог. Зверь не мог быть так далеко. Пока юноша бродил кругами, крики становились все громче. Эти звуки привели Столпа Льда к норе, вырытой в холме. Вход был скрыт ветвями и широкими листьями. Убрав в сторону ветки, он отметил, что эта похожая на пещеру дыра шириной где-то около двух метров. Ее явно проделал зверь с острыми когтями, но то, как он спрятал свое жилище, было очень странным. Медведи и лисы не стали бы маскировать вход. А еще внутри не было останков других съеденных животных. Вопли стали гораздо более отчетливыми. Они ужасно походили на человеческие, и Доума на всякий случай вытащил один из своих Вееров Ничирин. Опыт научил его, что если что-то выглядит подозрительно бессмысленным, то к этому точно приложена рука демона. Он еще раз огляделся, но вокруг было так же тихо, как и когда он пришел. Ничто не выделялось, только эти слабые крики. Внутри убежища было ужасно темно, а ночное небо вообще не помогало с освещением, поэтому Доума осторожно зажег свечку из своей дорожной сумки и прикрыл неразгоревшееся пламя веером. Поскольку нора была неглубокой, он сразу заметил дергающийся сверток ткани. Истребитель придвинулся ближе, косясь на вход в пещерку. Он не мог в это поверить. Перед ним, завернутый в окровавленное кимоно, рыдал человеческий младенец. Мечник отодвинул свечу и с интересом потыкал в карапуза закрытым веером. Он ненадолго прекратил плакать, и этого хватило, чтобы его большие зеленые глаза заметили Столпа. У ребенка были темно-синие локоны и милые пухлые щечки, залитые слезами. — Что ты тут делаешь, крошка? — проворковал Доума, склонившись над человечком. Малыш икнул и явно снова собирался разрыдаться, но вместо этого отвлекся на черные ленты, свисающие со шляпы Доумы. Он казался настолько восхищенным ими, что попытался схватить одну из них своими маленькими толстенькими ручками. Мечник ухмыльнулся и со слегка злобным таким намерением наклонил голову ровно настолько, чтобы лента оказалась вне досягаемости младенца. — Ой, далековато вышло, да? Наверное, ему было любопытно посмотреть, разразится ли он снова плачем или бросится, как маленький зверек, за лентами, но, похоже, Доума ожидал слишком многого от этого ребятенка. Ведь вместо всего этого малыш только покашлял и уставился на взрослого так, словно тот был самым интересным человеком во всей Вселенной. Что ж, Доума увидел достаточно. Он взял дитя на руки и хотел уже уйти, но остановился у входа с недовольным выражением лица. Снаружи все еще буйствовал ливень. Только сумасшедший отважится возвращаться по такой погоде. Тем более, пещера представляла из себя неплохое сухое укрытие. Похоже, они вдвоем застряли здесь до тех пор, пока погода не изменится. Вздохнув, он поднял ребенка к своему лицу и легонько встряхнул. — И кто же тебя тут оставил-то? — спросил Доума, уставившись в зеленые очи, но его противник не поддался на эту технику устрашения. Первое, что сделал Охотник — положил младенца на землю и развернул испачканное в крови кимоно. Если кровь была результатом травм, то самое многое, что смог бы в таком случае сделать Столп Льда — избавить бедняжку от страданий. Было бы разумно, что ребенок оказался тут, потому что дикое животное схватило его во время охоты, но мечник все еще недоумевал, какое такое счастливое стечение обстоятельств сохранило жизнь дитя. Они были далековато от ближайшего селения, и Столп сомневался, что зверь, достаточно отчаянный, чтобы охотиться на человека, стал бы держать его здесь так долго. После осмотра крошечного тельца все его предположения рассыпались в прах. За исключением неглубоких ран там и сям Доума мог с уверенностью сказать, что кровь на ткани не принадлежала ребенку. Возможно, его родители были убиты в лесу, и нападавший просто оставил здесь младенца на верную гибель. Но перед этим, естественно, с любовью запеленал его и обустроил хорошее уютное пристанище для тех, кто придет с этакой вендеттой за родню карапуза. Тихое бульканье отвлекло Доуму от его разглагольствований. Зеленые глаза малыша опять наполнились слезами, и он снова закашлялся. Кашель звучал влажно, подтверждая, что ребенок все еще мог быть в опасности. Даже простуда может оказаться смертельной для такого слабого существа. Юноша пытался проанализировать ситуацию. Он был в глуши с больным брошенным младенцем, а ближайшая деревня находилась в двух днях ходьбы. Хуже того, малютка-то выглядел еще совсем грудным. Блондин понятия не имел, хватит ли для ребенка за неимением молока хотя бы его собственной пережеванной пищи на этот обратный путь. Младенцы и маленькие дети никогда не интересовали Доуму. Некоторые из его последовательниц приходили в храм с еще более хилыми детьми, чем этот мальчуган, так что вряд ли за эти пару дней его состояние сильно ухудшится. А лучше всего взять его в культ — там всегда найдутся женщины, готовые стать кормилицами, а также скорбящие родители, которые захотели бы взять осиротевшего малютку под свое крыло. Доума не относился ни к тем, ни к другим, и непрекращающиеся крики уже начали действовать Столпу на нервы. Зачем вообще тратить драгоценные припасы на это несчастное безнадежное отродье? — А ты разве не скучаешь по мамочке и папочке? — мечник игриво провел пальцем по детскому носику. Один точный взмах Веера Ничирин — вот и все, что потребовалось бы, чтобы дитя воссоединилось со своими потерянными родителями. Доума мог бы помочь семье снова стать полной. Как здорово. Его товарищи-Истребители, возможно, посчитали бы такие его мысли немного неуместными, и потому парень признавал только одиночные миссии. Во время них Столпу Льда не нужно было потакать чувствам партнеров, берущих их разумы под свой капризный контроль. — Воссоединение семьи в Раю... Звучит так мило, не правда ли? — он пощекотал ребятенка и ухмыльнулся, когда тот перестал плакать. Однако он должен был признать, что этот малыш был весьма мил. Когда кроха пытался жевать веер Истребителя, они выглядели почти как отец и сын, наслаждающиеся отдыхом на природе. Наверное, ему стоит оставить его здесь на некоторое время. Дитя может оказаться полезной приманкой для демонов. У блондина был только один день, отведенный на разведку этого леса, и если ничего не обнаружится, он отнесет ребенка в ближайшее село. Само по себе его выживание было такой странностью, что кровь в жилах Столпа бурлила от азарта. Кто похитил мальчика? И почему его оставили тут? Доума сгорал от нетерпения узнать об этом все.