Post nubila sol

- А где Мисселина? - Прости, мне запрещено тебе это рассказывать, - Непризнанная сочувственно на меня посмотрела, всем своим видом выражая сожаление. – С ней все хорошо, но… - Они считают меня врагом, да? – усмешка. - Они считают, что ты изменилась, - девушка говорила почти шепотом. – Якобы ты… Не похожа на ангела теперь. И почему-то подозревают, что ты нас предала, но делаешь вид, что своя, что-то вроде того. Школа явно хитрит во всем. Некоторые ученики вызвались помогать в лазарете, и ко мне направляли тех, с кем я не была знакома. Мне выделили отдельную палату, хотя они и были в дефиците, запретили посещения, а золотые нити по всему телу заменили на нити, привязывающие к кровати мои руки, ноги и связывающие крылья. Удобства не прибавилось, даже наоборот. Непризнанная аккуратно смазывала мою шею мазью, от запаха которой у меня болела голова. - Вроде бы все… Идешь на поправку, - она улыбнулась мне, но почти сразу улыбаться перестала, понимая, что ждет меня после выписки. Мне хотелось чего-нибудь у нее попросить, но просить было нечего: что я могу передать через постороннего человека? Да и некому. Нельзя подставить еще кого-то. Непризнанная ушла, оставив меня в одиночестве, скорее всего, до утра, а завтра придет кто-то другой. Из моих глаз выступили слезы. Черт. Как я оказалась в такой ситуации? Пошла на школьный бал, спасла знакомую, чуть не была убита, спряталась, пыталась помочь девочке, попала в плен, попыталась спасти друга и девочку, а в ответ получила подозрение в предательстве. Очень интересно, конечно, но лучше б я жила так же, как и раньше. Самое забавное, что я правда не знаю, как спастись. Мне не верят, доказательств нет, а кроме того… Черт. Когда они решат заглянуть ко мне в сознание, они там ничего не найдут, кроме мыслей о Геральде. Подстава. Мы не нарушали закон. Мы общались, прикасались друг к другу, целовались, но не более. Конкретного нарушения закона они тоже не найдут, но это все равно плохо. Я еще долго размышляла о своем положении и отчаивалась все сильнее, как вдруг в дверь сначала постучали, а потом она открылась. - Можно? – на пороге стояла Мисселина, держа в руках небольшую стопку книг. В ее светлых глазах читалась неуверенность. - Конечно, здравствуй, - я подняла голову и улыбнулась ей. Было очень приятно ее видеть. Она еще немного постояла у двери, а потом радостно бросилась меня обнимать и крепко прижалась ко мне, бросив свои вещи где-то возле кровати. - Как ты себя чувствуешь? Про тебя такое говорят… Я просила, чтобы меня пустили к тебе, и наконец… Ее голос звучал взволнованно, но радостно. Девочка наконец отстранилась от меня и заглянула мне в глаза, а я не смогла сдержать улыбку. - Теперь уже все хорошо, Мисселина, а ты как себя чувствуешь? Она села на край кровати и чуть помедлила, прежде чем ответить. - Я в порядке, только за тебя волновалась очень, - мне показалось, что она что-то утаивает. - Боишься? – В ответ Мисселина только снова выразительно взглянула на меня своими большими голубыми глазами. – Это нормально, милая. - Я больше ни о чем думать не могу, - ее голос звучал тихо, будто нас могли подслушать и использовать услышанное против нас. – Попросила папу забрать меня пока из школы, но они сейчас… Слишком заняты, наверное, не знаю. Она помолчала еще немного, а я не знала, что ответить и стоит ли ей мешать. Наконец она продолжила, рассказывая, что не может сосредоточиться на занятиях, что боится оставаться одна или, наоборот, в людных местах, когда вокруг много незнакомцев, даже если это обычные ученики школы. - Мне разрешили пока не ходить на уроки со всеми, поэтому всех новостей я не знаю, - Мисселина смотрела уже не на меня, а плавно рассматривала мою палату, болтая ногами. Мне показалось, что ей немножко неловко и непривычно общаться со мной в чуть более спокойной обстановке, чем раньше. - От этого не легче, но хотя бы учусь отдельно, а то на лекциях совсем сложно было находиться. - А как отдельно? – я попыталась прервать ее глубокий грустный вздох. - Я хожу на индивидуальные занятия к Геральду. Вроде бы серафим Кроули лично назначил его… Не знаю, почему, он же демон. - И как, не обижает тебя? – на моем лице играла хитрая ухмылка, которую я очень пыталась спрятать. - Нет, даже наоборот, - она оглянулась на меня и голос ее прозвучал менее нервно. – Он хороший. Объясняет даже другие предметы, и кажется, кстати, что на обычных лекциях он более злой. Я усмехнулась уже открыто, а девочка смущенно заулыбалась в ответ. - Что? - Демоны не обязательно злые, особенно он. - У вас на лекциях он добрый, что ли? – ее вопрос прозвучал слишком наивно, и я даже узнала в ней себя, из-за чего рассмеялась. - Он серьезный, строгий преподаватель, который будет очень рад, если у него получится научить того, кто хочет учиться. Но не злой точно. Она будто что-то вдруг вспомнила и принялась копаться в своих вещах, которые лежали возле кровати. - На самом деле, - ее голос снова прозвучал смущенно и тихо. – Это он помог мне попасть к тебе. И просил кое-что тебе передать… Я напряглась. Что-то задумал, хитрый, но что? Вряд ли захотел романтично порадовать меня подарками. Не навлечет ли он своими действиями беду на себя и на Мисселину? - Вот, смотри, - она показала мне небольшую книгу, завернутую в бумагу. – Он сказал не открывать, а отдать тебе, - заметила мой хмурый взгляд, - но ты же привязана, как ты ее откроешь? - И почитать тоже вряд ли получится. Ладно, положи где-нибудь тут, - я побарабанила пальцами по матрасу, задумалась: чего он хочет? – Он больше ничего не говорил? Девочка посмотрела куда-то вверх, вспоминая его слова. - Посоветовал рассвет посмотреть со скалы, которая за башней, - она непонимающе посмотрела на меня, ища поддержки. – Очень невпопад посоветовал. Сразу же после того, как книгу отдал. Меня буквально заколотило. Я постаралась успокоиться, медленно вдыхая и выдыхая, но это было крайне сложно. Геральд что-то задумал, это совершенно точно, и мы с Мисселиной участвуем практически в основной роли, если подумать. Он знает что-то, что нам неизвестно, и, увы, за весь период нашего с ним общения я не раз убедилась, что ему нужно верить. На лице Мисселины лежал легкий оттенок печали. - Знаешь, - она заговорила, казалось, еще тише, чем прежде, и взяла меня за руку, - мне кажется, он тоже волнуется за тебя. Едва слышно, одними губами в ответ ей я прошептала: «За тебя тоже». Заметила ли она? - И я тоже… Переживаю, - сжала мою руку. – Мы с тобой пока что не в безопасности, я чувствую. Ее голос звучал неестественно серьезно для ребенка. Мы смотрели друг другу в глаза, казалось, молча переговариваясь, но на самом деле, скорее, мы просто искали друг в друге поддержку. Нужно было спасаться, она права. - Мисселина, - я окликнула ее, чувствуя, как по телу разливается уверенность. – Сними бумагу с книги, уходи к себе и будь осторожна. Не верь никому, кроме Геральда. И прогуляйся посмотреть рассвет, хорошо? – мой голос дрогнул, и я усмехнулась. – За меня. Люблю рассветы. Она осторожно кивнула, взяла в руки книгу и почти не глядя сняла с нее бумагу, после чего вернула на прежнее место на кровати, так, чтобы я могла положить на книгу ладонь, после чего собрала свои вещи и направилась к выходу, но вдруг остановилась. - А когда лететь? Я прикрыла глаза на секунду, задумавшись. - Я думаю, ты поймешь. Узнаешь, - грустно было смотреть, как она уходит, но и долго быть у меня ей не следовало. – Только ничего не бойся, милая. Хорошо? Она кивнула и улыбнулась мне. Долго прощаться нам не стоило, было бы еще грустнее. Да, конечно. Судя по словам Непризнанной, все держится в тайне, но, как всегда, о дне суда надо мной будет известно всей школе. Когда дверь закрылась, мои пальцы забегали по книге в попытке понять замысел Геральда. Немного приподняв ее, удалось прочитать название. - «Трактат о дарах»? Спасибо, дорогой, - переговариваться с собой же, пускай даже шепотом, всегда успокаивало, но мне помешал звук шагов за дверью, и я поспешно спрятала книгу себе под спину. Нужно дождаться подходящего момента, чтобы мне точно никто не помешал. Чтобы как-то успокоиться, попыталась вспомнить что-то хорошее, но как на зло в голове снова маячил один лишь демон. Усмехнулась собственным мыслям, дополнительно ощущая под поясницей книгу. Хоть что-то хорошее осталось.

***

Я вернулась в школу самой последней, и Геральд встретил меня ядовитой ухмылкой. - Опять нарушаешь Равновесие, Аурель? - Как будто я виновата, что задания для ангелов порой противоречат здравому смыслу. Тогда я еще не знала, что такое настоящая усталость, но уныло поплелась в школу, чувствуя себя совсем разбитой. - От тебя требовалось помирить членов семьи, - он начал спокойно, но я резко бросила ему в ответ, не оборачиваясь: - Во-первых, им это не нужно. Во-вторых, она правильно сделала, что сбежала от таких родителей и от такого жениха, - но мгновением позже я почти пожалела о такой грубости. Преподаватель грубо схватил меня за руку и развернул, не позволяя даже шевельнуться. - Во-первых, - его голос был больше похож на рычание, - не перебивай преподавателя. Во-вторых, - его рука контрастно мягко убрала волосы с моего лица, чуть коснувшись щеки и уха, и от этого прикосновения по телу побежали мурашки. – Успокойся. Ты все правильно сделала. Наконец, его рука опустилась на мое плечо, а вторая по-прежнему сжимала мою. Мне стало тяжело дышать от нахлынувших эмоций: последние дни выдались тяжелыми, задание было глупым и раздражающим, хотя я и, как оказалось, справилась, а настроение и без всего этого было отвратительным. Кажется, что его слова и его действия стали для меня крайней точкой в тот момент: здесь уже не было понятий о «хорошем» или «плохом», играл роль сам факт эмоциональной перегрузки. И вот мы стоим так, глядя друг другу в глаза, и я больше не могу выдерживать этого, но и отвести взгляд не могу. Будто по щелчку голова начинает гудеть, а по щекам уже катятся слезы. Закрываю глаза. - Эй, - он отпускает меня всего на секунду, чтобы взять мое лицо в руки и пальцами вытереть слезы, но этой секунды мне хватает для того, чтоб ухватиться за его рукава как за спасательный круг. – Тише, хорошая, не нужно. Его горячие губы касаются моего лба, и я удивленно открываю глаза, заглядывая в его бледное лицо, что находится совсем рядом. Кажется, что для него все происходит настолько легко, как если бы он целовал меня ежедневно. - Успокоилась? – за легкой улыбкой следует еще один поцелуй. – Ты слишком загрузила себя. Так нельзя, Аурель. - А как можно? – шепотом. - Можно не смотреть на меня так испуганно, - снова улыбается, поглаживая меня по волосам. – Можно извлечь урок: поступай так, как считаешь нужным, а не так, как сказали сделать. Это был экзамен с подвохом. Мягко касается губами моих губ, и на глазах выступают новые слезы, но уже будто от облегчения. Это было, кажется, совсем недавно, но как же все изменилось. Черт.