россия для грустных

Россия — для грустных.

А Тэхён как раз из этих «грустных». Меланхоличный парень, которому на все и всех плевать (почти), кроме бутылки пива в правой руке, сигарет «мальборо голд» в левой и многоэтажки напротив.

Тэхён — ребенок панелек.

Романтичный, мечтающий и совсем не знающий, что такое на самом деле завтрашний день. Иногда он думает, что откинется прямо на лавочке возле подъезда, потому что все деньги потратил на новую худи от Ванс (не себе, он бы подумал сто раз, прежде чем купить что-то для собственного удовольствия) и опять придется жрать Доширак, который вообще-то походит с его этнической родины. Но на вкус все равно дерьмо, не так, как когда он ел настоящий рамён с ним. Тэхен счастлив, что родился именно в России. Хотя в детстве задавался вопросом, какого хуя он гниет в Рашке, когда мог бы спокойно жить в Южной Корее, думать о потенциальном будущем и вообще любить жизнь. Винил всех вокруг, со слезами на глазах вставая в ненавистную ему школу, давился бутербродами, потому что денег нет, и просиживал батины штаны на уроках. Но нет, родители решили, что тут будет лучше, точнее дешевле, да и зачем напрягаться, когда его отец прожил полжизни здесь? Ну Ким Тэхён и Ким Тэхён, чё бубнить то, разве выделяется это имя среди всяких Андреев и Насть? Вот они и думали, что нет. Да и «узкоглазым» не назовут, мы же в толерантной стране. Тьфу блять, даже слово в русском языке не вписывается такое.

Не прижилось.

Мальчик хоть и вырос среди насмешек, потому что выглядел совсем по-другому, но к 15 годам обрел свой настоящий характер и обычные «отвали, саш» из детства заменились на «ебало на ноль, или найдешь себя в подвале». Ну, а что, зато работало. Правда последствиями иногда были вызовы мамы и бати в школу, но это дело пустяковое, зато отец гордился, что отпор может дать. Да и девки считали это крутым, ведь такой бесстрашный иностранец Тэхён в совокупности с его внешностью — их сплошной мокрый сон. Как жаль, что Тэхёну было плевать и отношениям он предпочел литературу. Сделал себе идолом Есенина в 6 классе, так и живет до сих пор с этой мыслью. Как запомнил он строки «Кто любил, уж тот любить не может, Кто сгорел, того не подожжешь.» Так и понял, что это его. Что слишком жизненно. Слишком близко, будто родился он с этими словами и умрет с ними. Тэхён ненавидит алгебру со школы. Не создан он для нее, рассчитать он может не функцию, а сколько отложить на сиги и в копилку на подарок его мальчику. Да и чертит он не графики, а рисунки губами на теле того самого, что по ночам задыхается от этого. Хотя сначала Тэхён чуть не уебал ему. Какого этот Чонгук из Пусана приебался к нему? Ну кореец он тоже, ну говорит как и Тэхён на английском и на нетвердом русском, но что, в универе со студентами больше не найдешь никого? Ходил за ним хвостиком, приезжал в эту парашу, то есть, университет, на скейте, стрелял сигареты, хотя не курил их и кривился, когда Тэхён его пытался взять «на слабо», предлагая «воздух». Ну, тот самый, сорокаградусный. Надо же было хоть как-то повеселиться и вывести паренька на чистую воду. А этот Чонгук бормотал что-то про «я не пью» и уходил с курилки. Странный. Спустя две недели он наконец-то додумался сам покупать пачки. Тэхёну было плевать что сегодня выкурит между парами, поэтому он привык к тому, что Чонгук брал «мальборо голд». Наверное думал, что такому как Тэхён — самое то. Сначала удивился, подшучивал над ним, что ему бы женские единичку брать, желательно с вишней какой-то или клубникой, а тот закатывал глаза и иногда затягивался, выпуская дым в лицо напротив. Противный. Скейтер быстро прилип к Тэхёну и будто не собирался уходить из его жизни. Тэхён даже начинал слушать его, запоминая, что учится тот на международные отношения, хотя ему было плевать с высокой колокольни лингвистики. Пришлось поддерживать его монолог киваниями, потому что Тэхён ненавидел тратить энергию на пустые разговоры, ему бы пивка. Нет, он не алкоголик, просто расслабляет после такого гиперактивного Чонгука. Тэхён не привык общаться с кем-то вот так, ему всегда хватало выгодного общения, вроде как помощи с домашкой,"отметишь, да? я тебе шоколадку куплю», ну может иногда и выбраться куда-то после сессии, хотя такое было пару раз. А зачем ему кто-то? Он лучше покурит на балконе, залипая на его извечных возлюбленных — старые панельки, которые хранят в себе столько секретов, что ни один психиатр не выдержит. Страшно. Где-то через месяц они впервые встретились вне стен универа. Тэхён просто шел с пар, а Чонгук подкатил к нему на своем скейте, во всех смыслах. — Тэхён, стой, — шум колес уже рядом. — Чё надо, — не поворачиваясь ответил. Иногда Тэхён специально говорил ему на русском жаргоне, чтобы поскорее отъебался, но Чонгук был слишком умным и быстро запоминал новые фразы. — Хочешь сегодня пойти куда-то? — Делать больше нечего? — Тэхён усмехается и шаркает ботинками по асфальту, потому что ему плевать, что сейчас октябрь, ему всегда холодно. — У меня есть ключи от крыши моего подъезда. Тэхён уже с заинтересованным взглядом поворачивается к нему и Чонгук с самодовольной улыбкой трясет ключами прямо перед его лицом. Запомнил же, зараза, что он когда-то проболтался про его любовь к крышам по ночам. — И откуда ты мне такой на голову свалился, а? — С Пусана, — смеется Чонгук, заставляя своего недодруга улыбнуться. Глупый. Уже вечером они сидят на крыше. Чонгук заботливо постелил плед в красную клетку, который аккуратно разглаживал по холодному бетону и говорил, что это подарок его друга. Ну, Тэхён сделал вид, что ему интересно, чем бы дитя не тешилось, хотя Чонгук старше него на три месяца. Этот придурок еще и родился 1 сентября, как лох какой-то. — Ты лох, Чонгук. — Чего? — тот оборачивается с вопросительным выражением лица, и непонятно, слово он не понял или наезд Тэхёна, хотя должен уже привыкнуть. — Лох ты, говорю. Ты же понимаешь, что ты тут навсегда? Из этой дыры под названием Россия не выбраться. — Так я же на год, — Чонгук все еще не понимает и садится на плед, протягивая руки к Тэхёну. — Ты то уедешь, но твоя душа застрянет здесь, на этой крыше и в этом городе. Тэхён шлепает Чонгука по выставленным вперед рукам и садится рядом, но на расстоянии метра. Старший непонимающе смотрит на Тэхёна и пожимает сам себе плечами. Ну захотелось парню поумничать, не зря же родители гордились таким начитанным сыном. Может на философию надо было податься? Так и сидят они в тишине, каждый думает о своем и смотрит на окна внизу. Чонгук достает пачку сигарет и кладет ее у ног Тэхёна, которые он прижал к груди, будто хочет согреться. Но ему всегда холодно, он же из России. — Я… Я читать хочу. Ну, то есть, ваших писателей, но не знаю что. Неловко как-то спрашивать у кого-то, а ты единственный, перед которым не стыдно. Тэхён поворачивается к Чонгуку, который хлопает огромными глазами, наклонив голову набок, и будто не зрительный контакт держит, а душу выворачивает. Уже вывернул. — Ну, Пушкин есть, Маяковский. Есенина почитай, если не понравится, я тебя убью. Я не шучу. Чонгук дарит ему маленькую улыбку, и опускает глаза на ноги напротив. — Тебе холодно? — Нет, просто у меня всегда февраль в душе. — Я же не понимаю, — Чонгук трет лицо руками и раздраженно стонет, — хватит издеваться и говори по-нормальному. Пытаюсь с тобой говорить, как с человеком, а ты насмехаешься. Тэхён впервые смеется своим прокуренным низким голосом возле студента, потому что это забавно. — Я правда не хотел тебя смутить, прости, — Тэхён улыбается и замечает пачку рядом с ним. — Ты зачем мне их покупаешь? Папиком заделаться решил? — Просто хочу, а что, нельзя? — Нет, можно, но ты мне каждый день новую приносишь, деньги хоть остаются? — Остаются, я снимаю дешевую квартиру, но спасибо, что заботишься, мамочка. Сначала Тэхён закатывает глаза, потому что этот чудак опять подумал, что Тэхён добрый и хороший друг, но потом хмурится и видит игривый взгляд глаз напротив. Понимает и раздраженно фыркает. — Вот же засранец. Сегодня Чонгук официально впервые подъебал его и Тэхён не может поверить в то, что он воспитал себе подобного, хотя тот еще не до конца понимает русский и все его прелести. Учитель гордится своим учеником, но говорить об этом не будет. — А ты быстро схватываешь, но со мной такое не прокатит, я в этом лучше тебя, понял? — Конечно, я не сомневаюсь, — Чонгук наблюдает за включившимся светом где-то на 7 этаже и копирует пофигистическое поведение парня. Через некоторое время скейтер капризно жалуется, что он устал сидеть, поэтому без разрешения ложится головой на колени Тэхёна и тот чуть не задыхается затяжкой сигареты. — Малой, ты ничего не попутал? — Я старше тебя, для тебя я хён. Давай, прояви уважение и обратись ко мне правильно. Тэхён неверяще смотрит в серьезное лицо на его ногах и выдыхает дым. — Ты совсем потерялся? В России ты мне или никто, или батя родной, остальных не признаю. Чонгук обиженно дует губы и поворачивается на бок спиной к Тэхёну. — Почему ты такой грубый? — Не будь неженкой, я тебя не заставляю общаться со мной, сам прилип. Смирись или вали на все четыре стороны, задолбал — выплевывает Тэхён и тяжело вздыхает. Ну вот, не сдержался и теперь этот чувствительный Чонгук обидится. Только этого ему не хватало, единственное нормальное общение он благополучно просрал. — Не уйду, — шепчут ему в ответ, будто с надеждой, что никто не услышит, но у Тэхёна просто замечательный слух, можно сказать невъебенный, — ты же откинешься без меня. — Бля, Чонгук, ты откуда такие слова знаешь и с чего такая уверенность? — Тэхён поворачивает его лицо к себе руками и Чонгук недовольно щурится. — Сам же говорил, что если бы не я, то откинулся бы в универе… Ты же понимаешь, что если ты чувствуешь себя плохо, то можешь рассказать мне об этом? Ну или в службу поддержки- — Блять. Тэхён наклоняет голову вниз и стукается лбом о лоб старшего, закрывая глаза. — Не все что я говорю — ты должен принимать буквально. Это было… Просто выражение, понимаешь? Я просто имел в виду, что ты единственный меня развлекаешь в этом свинарнике. Это была шутка. Каламбур. Я в порядке, Чонгук. Честно, в порядке… А что так неуверенно? Тэхён открывает глаза и выпрямляется, опираясь на руки назад, смотрит на уже звездное покрывало неба. И чувствует себя одной из этих белых точек, такой же одинокой, но одновременно с этим окруженной толпой других. Если бы не этот странный парень, он бы так и слонялся по универу сам, желая поскорее свалить или прогулять пары, но батя потом по голове не погладит, а мама не скажет, какой ты молодец.Так много вокруг людей, но совершенно никто не нужен ему, убеждает он сам себя, хотя на самом деле ему необходимо общение. Он устал топить свои эмоции в себе, как соседские дети топили несчастных котят, хочется выговориться кому-то и рассказать все, что лежит тяжелым камнем на душе, не давая спокойно вздохнуть. Как бы он не убеждал себя, но быть одному в социуме — равносильно смерти. И не доверишься никому и не поплачешься в жилетку. И тогда Чонгук наконец-то садится рядом и обхватывает Тэхёна обеими руками, как спасательный круг, утыкаясь носом куда-то в шею. — А я не в порядке, Тэхён. Ты мне нужен. А я тебе. Пожалуйста. В этот раз парень не отвечает колкостью на действия студента, а просто продолжает рассматривать созвездия, вспоминая все, что он знает из рассказов детства от бабушки, но на уме лишь частое и горячее дыхание у шеи, которое дает ощущение, будто Тэхён в пекле. В его личном аду, под названием Чон Чонгук. После этого случая Тэхён чувствовал, что ментально стал ближе к его новому и единственному другу. Теперь он не противился от одной мысли, что ему придется проводить с ним время, болтать на перерывах в универе и иногда прогуливаться до ближайшего ларька с сигаретами, за которые всегда упрямо платил Чон. Иногда они вместе шли к автобусной остановке, потому что Тэхён жил в той стороне, а Чонгуку нужен был автобус номер 7. Для них уже стало привычкой, что один спокойно шел по правой стороне, пиная маленькие камешки носком излюбленных ботинок Dr.Martens, а второй ехал рядом на скейте в красных кедах, широких черных джинсах и такой же большой черной толстовке. Иногда Чонгук делал разные финты, что пугало Тэхёна, потому что лишняя смерть по-близости его совсем не привлекала, поэтому он как единственный ответсвенный человек в их маленькой компании, держал второго за локоть. А Чонгук смеялся и отвечал, что «не переживай, я не упаду». Беспокойства младшего однажды все-таки оправдались. Если Чонгука не было рядом, что в последнее время случалось не так часто, он любил в одиночестве гулять по району. Рядом был скейт парк, который стал причиной того, что Чон постоянно ошивался недалеко от дома Тэхёна. Ноги сами тянули туда, хотя катался там сейчас всего лишь один человек, которого не было видно. Парень удобно сел на скамейку неподалеку и открыл бутылку пива. Слишком давно он не расслаблялся, не считая часов сна и уединения на толчке. В остальных местах его доставал неугомонный студент по-обмену, который, будто от слова совсем, не понимал, что людям нужно личное пространство и покой. Но Тэхён не злился на него, потому что где-то глубоко в душе он понимал, что не может вот так отшить бедного пацана, который в этой серой России совершенно один. Да и если ему легче, что его друг тоже корейского происхождения, то Тэхён совершенно не против. Сам думает, что общался бы только с русскими в такой ситуации, пытаясь найти хоть где-то частичку родины, такой угрюмой, но такой душевной. Тэхён медленно распивал балтику 9, думал о своем и иногда вспоминал, что не за горами зимняя сессия, во время которой он опять забудет про сон и нормальное психическое состояние. Где-то недалеко послышался грохот, и парень увидел что из-за высокой рампы одиноко выкатился скейт. Криков не было, но Тэхён слышал неразборчивые маты на каком-то языке, поэтому тяжело вздохнув, решил посмотреть на пострадавшего. Расслабленной походкой и с бутылкой в руке, он подошел к рампе и разглядел знакомую надпись Busan на доске, а потом и его обладателя рядом. Он сидел на земле, прижав к себе одну ногу и массировал правое колено. Тэхён подошел к нему и сел на корточки, положив бутылку рядом. — Не упадешь, да? Чонгук испуганно поднял голову и Тэхёну показалось, что услышал хруст его шеи, настолько резко он это сделал. Или это был хруст где-то в сердце младшего, потому что прямо сейчас Чонгук выглядел не на свои 21, а 16-летним подростком, которого родаки впервые спалили за сигаретой. — Я просто не рассчитал скорость и упал, новый прыжок хотел попробовать. — Встать можешь? Чонгук быстро закивал головой и предпринял попытки подняться на ноги, но по лицу было видно, что все-таки есть ушиб. Он облокотился рукой о здоровое колено и выпрямился, но сделав один шаг остановился. Поэтому Тэхён молча взял его скейт в одну руку, а другой обхватил талию парня, чтобы тому было легче идти. Бутылка осталась стоять возле рампы в таком же одиночестве, как и мысли Тэхёна о времени с самим собой. — Доведешь меня до остановки, пожалуйста? — прошептал Чонгук, делая первые шаги вместе с Тэхёном. — Придурок, ты как потом до хаты дойдешь? Сначала тебе нужно зафиксировать колено, а завтра в травмпункт поедешь, понял? Чонгук кивает и не смотрит на Тэхёна, а пялится себе куда-то под ноги, поэтому Тэхён вздыхает и крепче сжимает его талию. — Не парься ты так, жить будешь. Ща по-быстрому приведем тебя в порядок и скоро опять будешь наматывать круги вокруг меня на своей деревяшке. Так и дошли они до маленькой и непримечательной квартиры Тэхёна, но парня устраивало, все равно жил один и он был не из числа прихотливых. На улице уже стемнело, поэтому в подъезде было темно как в гробу, но они благополучно заползли в лифт и доехали на 9 этаж, последний в этом доме. Тэхён специально выбирал такую высоту, чтобы сверху не делали ремонт, как это бывает в квартире родителей, потому что зная себя, он бы в первый же день наорал на соседей благим матом и сразу же выехал оттуда. Провозившись какое-то время с ключами, потому что одна рука была занята Чонгуком, а скейт уже спокойно стоял рядом, он провел парня в свою спальню — это была единственная комната кроме кухни и туалета — и усадил на кровать. Включив свет, который все равно нихрена не освещал, потому что лампочка перегорела, Тэхён вышел из комнаты. Чонгук оглядывался вокруг, пытаясь хоть-что интересное найти про Тэхёна, но вокруг были лишь какие-то русские книги, разбросанная одежда, пачка сигарет на подоконнике и гитара в углу. Если бы Чонгук мог, он бы непременно подошел ближе к инструменту, но колено все еще ноет, да и Тэхён сказал ему сидеть на месте. Через несколько минут шума где-то в начале квартиры, ее хозяин приходит к Чонгуку. В его тонких руках эластичный бинт, вата, перекись и йод. Он молча садится на колени перед пострадавшим и закатывает штанину повыше, чтобы разглядеть колено. На вид ничего страшного не было, пару царапин и небольшой синяк, но Тэхён не доктор, поэтому точно ничего сказать не может. Он аккуратно обрабатывает повреждение, и когда слышит недовольное шипение Чонгука, дует на ранки, как это делала мама в детстве. Тэхён смотрит наверх и видит смущенное лицо парня, который сразу же отворачивается, поджав губы. — Нечего дуться, надо было башкой думать, скейтер хуев. Чонгук сразу же расслабляется и хихикает, но в следующий момент хватается за плечо Тэхёна мертвой хваткой, потому что йод нестерпимо жжет и лучше бы он сам доковылял домой. Хотя ему приятно, что к нему проявляют заботу, хоть и в стиле Кима. — Терпи, ты мужик или кто? — бормочет Тэхён и наблюдает за эмоциями Чонгука. Тот кивает и закусывает губу, чтобы в лишний раз ничего не сказать. Тэхён качает головой и накладывает бинт на колено, закрепляя его, поглаживает ушибленное место. — Завтра идешь в больничку понял? Мне все равно каким образом ты пропустишь пары, но вызываешь такси и летишь туда, ясно? Тэхён поднимается с колен и хрустит спиной, потягиваясь вверх. Чонгук тянет руки вперед, будто хочет, чтобы его взяли на руки, поэтому Тэхён недовольно наклоняется, чтобы помочь встать, и сразу же падает. Чонгук заливисто смеется своим громким голосом, потому что утянул парня за собой на кровать и сейчас они оба лежат лицом к лицу. Чтобы тот не ушел, старший обхватил его всеми своими конечностями, будто коала, и пялится прямо в глаза напротив. Тэхён стукает его по лбу, из-за чего Чонгук морщится, а потом разделяет его челку на две части, открывая себе вид на высокий лоб. — Тебе так идет больше, еще красивее становишься. Чонгук хочет что-то сказать, но сразу же заливается краской, что видно даже в этих потемках, и прячет свое лицо в изгибе шеи напротив. Тэхён усмехается, и невесомо поглаживает кончиками пальцев затылок парня, будто боясь прикоснуться к нему в лишний раз. Но это так и есть, потому что хоть он и привык, что Чонгук довольно тактильный человек, но сам он к нему редко притрагивается. Боится. Не привык он к такому, но приходится. Чон прижимается еще ближе и Тэхён думает, что тот его задушит, потому что все-таки он немного больше него. Никто не хочет нарушать эту интимную тишину, потому что они впервые находятся так близко. Слышно лишь завывающий ветер снаружи, потому что Тэхёну давно пора починить свое окно, но тот об этом как всегда забывает или его одолевает лень. — Тут тепло, — первым подает голос Чонгук и Тэхён фыркает. — Это из-за того что отопление включили. — Мм, а у меня дома не так. Холодно. — У тебя нет отопления? Чонгук отрицательно мычит в ответ, хотя слышно это приглушенно, потому что он все так же прижат лицом к шее Тэхёна, и последний хмурится. — Кретин, ты же коньки откинешь так. Денег не хватило, да? А меньше надо выебываться и покупать мне сигареты. — Нет, просто у родителей еще больше денег просить не хочу, что остается откладываю — они и так за все платят, а на работу меня не берут, я же не гражданин. Тэхён раздраженно выдыхает и откатывается на спину. Чонгук садится и подползает к краю кровати, чтобы встать, когда младший хватает его за край толстовки. — Сегодня заночуешь у меня, — Чонгук сводит свои густые брови к переносице и открывает рот, чтобы запротестовать, пока Тэхён продолжает говорить. — Завтра свалишь куда тебе надо, если у тебя будет ангина из-за твоей квартиры, я не буду за тобой таскаться, как твой единственный друг. Чонгук обнимает себя руками и думает о чем-то, а потом поворачивается к Тэхёну. — Это твоя гитара? — Нет, святого духа, — закатывает тот глаза, а потом видит непонимание в глазах напротив и цокает языком, — да, моя. Но играть так и не научился. — Тогда можно я поиграю, пожалуйста? Тэхён кивает и оттягивает Чонгука обратно на кровать за капюшон его худи, потому что тот собирался встать с кровати. Он сам подходит к гитаре и передает ее в руки парня, а тот в свою очередь бережно ее прижимает к себе. — Меня друг научил играть, когда мы еще в школе учились. Делать было нечего, вот и тренировался. Один раз даже выступал, а одноклассница пела. Чонгук спокойно перебирает струны и настраивает их на слух. Он начинает играть первые аккорды, и Тэхён сразу же узнает песню.

The Neighbourhood — Sweater Weather

— А у тебя хороший вкус, — Чонгук, не отрывая взгляда от грифа, шепчет, что «вообще-то она моя любимая», улыбается и начинает тихо напевать слова. Тэхён подхватывает и, черт, его низкий голос слишком хорошо гармонирует с высоким парня. Я всего лишь человек, Я хочу держать весь мир в своих руках. Я ненавижу пляжи, но стою в Калифорнии ногами в песке. Они продолжают петь и Чонгук поднимает голову, смотря прямо в душу Тэхёна, когда поет строчки Здесь слишком холодно для тебя, Поэтому сейчас позволь мне укутать твои руки В рукава моего свитера. И Тэхён мог бы сказать, что вообще-то в квартире тепло, ведь сам об этом говорил несколько минут назад, но не отвечает. Потому что думает точно так же, хоть и боится признаться себе в этом. Остаток песни он наслаждается прекрасным тенором Чонгука, покачиваясь из стороны в сторону, потому что сидит перед ним по-турецки. А когда тот заканчивает петь и откладывает гитару в сторону, он подается вперед и без лишних слов прижимается к губам напротив. Тэхён не чувствует ничего в ответ, поэтому спустя несколько секунд порывисто отстраняется. Чонгук шокированно хлопает своими огромными глазами, а второй прочищает горло, смотрит куда угодно , но не на парня рядом, и неловко трет шею. — Прости, просто захотелось сделать это. Я не знаю, что на меня нашло… — А кто сказал, что я против? Тэхён поднимает взгляд на Чонгука, когда тот подползает к нему ближе и берет его лицо в свои руки. Он несколько секунд просто изучает младшего, будто до этого ни разу не наблюдал за ним, пересчитывая сколько веснушек и родинок есть у того на носу, какие и где есть маленькие шрамы. Чонгук понимает, что слишком родным ему стал этот человек за такое короткое время. Это одновременно пугающе и слишком таинственно, потому что с ним такое происходит впервые. Раньше он был зациклен только на учебе, иногда позволяя себе кратковременные интрижки с девушками, потому что нужно было куда-то девать бесконечную энергию. Но сейчас все совсем по-другому, спешить никуда не хочется, да и не нужно. Потому что это Тэхён, меланхоличный, тихий и загадочный. С ним хочется всего и побольше, даже целого дня рядом с ним бывает, что не хватает. Чонгук медленно прикасается к губам напротив и целует, нежно и с трепетом в сердце. У Тэхёна спирает дыхание, потому что целоваться с Чонгуком ахуенно, хоть у него и небольшой опыт, и это его первый раз с парнем. Но ему совершенно плевать, поэтому он прижимается к нему ближе, обхватывая того за талию. Нет, целоваться с этим пацаном не ахуенно, а просто божественно, потому что его мягкие тонкие губы отлично подходят пухлым и сухим Тэхёна. Он впервые задумывается о том, чтобы купить бальзам, потому что от курения его губы часто пересыхают и Чонгуку может быть не очень приятно, а Тэхён хочет еще, еще и еще. И желательно не прекращать никогда. Чонгук отстраняется и тяжело дышит, что видно по его часто вздымающейся грудной клетке. Покрасневшие щеки выглядят абсолютно очаровательно, а глаза, взгляд которых бегает по всему лицу Тэхёна, слишком красивые. — Ты мне кажется нравишься. Тэхён упирается лбом об его лоб и шепчет прямо в губы напротив. — Ты мне кажется тоже. Они целуются буквально каждую секунду ночи, проведенной вместе. Никто из них не хочет отстраняться, потому что это слишком приятно и к такому быстро привыкаешь. Они лежат в абсолютной темноте и лишь лунный свет освещает их максимально приближенные друг к другу лица. Тэхён, уже осмелев, гладит мягкую щеку парня, дразняще проводя пальцами по губам, задевая их и оттягивая. Чонгук непрерывно следит за ним, забывая иногда дышать, потому что человек рядом с ним слишком прекрасен, будто нереальный. И никто из этих двоих не задается вопросом, когда они успели вляпаться в эту симпатию, хотя это неправильно, ведь оба мужчины, да и не подростки, которым хочется всего нового и неизведанного. Все мысли заполняла приятная пустота, потому что думать хотелось лишь о том, как же хорошо лежать вот так рядом и чувствовать чужое горячее дыхание на своей щеке. Чонгук под утро начинает засыпать, наверное стресс из-за неудачного падения дает о себе знать, поэтому он удобно располагается под боком Тэхёна и крепко обнимает его со спины, чтобы наверняка никуда не ушел. А тот в свою очередь и не хочет этого, он бы наоборот остался в этой ночи навсегда. Тэхён бесповоротно влюбляется с каждым днем все больше и больше. Оказывается, что держать кого-то за руку, а особенно Чон Чонгука — довольно приятно и естественно, будто так было и раньше. Старший все так же болтает без умолку, а Тэхён делает вид, что внимательно слушает, но уже не из-за того, что ему плевать, а потому что он просто не может оторваться от рассматривания лица его… парня? и сосредоточиться на истории об очередном смешном преподе. Они так и не выяснили, что происходит между ними двумя, но кажется, что никому это не мешает — Тэхён не знает что говорить, а Чонгук стесняется. Теперь их привычные вечера стали проходить в квартире Тэхёна. Он каждый раз давал студенту теплые свитера, потому что ну слишком жалко было смотреть на шмыгающего от холода Чонгука, да и обнимать ледышку было не из самого приятного. Хотя это самая большая ложь на свете, потому что даже так он бы никогда не отказался от его прикосновений. Тэхён сидит на кровати и пытается готовиться к сессии, но мельтешащий рядом Чонгук совсем не помогает. Он взволнованно впервые заваривал знаменитый в кругу всех студентов, да и россиян в принципе, доширак. Это совсем не было похоже на домашний и привычный рамён, но у Тэхёна другого на кухне не было, а желудок просил еды для умственной работы. — Тэхён, ты будешь пить чай? — прокричал с кухни парень, ставя чайник на плиту. В ответ ему кивнули, но только потом до Тэхёна доходит, что вообще-то он в комнате один, поэтому он кричит «да» и откладывает бумаги в сторону. Глаза нещадно болят, парень трет их, пытаясь избавиться от жжения, но многочасовая зубрежка дает о себе знать. Он поднимается и идет в сторону кухни, по пути надевая на себя огромную толстовку Чонгука, потому что она теплая и принадлежит ему. Чонгук сидит на тумбе и болтает как непоседливый ребенок ногами. В его руках дымится упаковка лапши быстрого приготовления, и тот аккуратно на нее дует, чтобы не обжечься. Тэхён фыркает и забирает у него доширак, ставя на подоконник снаружи. — Если не можешь есть горячее, просто поставь на улицу — сразу остынет. Декабрь на улице. Чонгук наклоняет голову на бок, наблюдая, как к нему подходит Тэхён, становится между его ног и устало роняет голову на его грудь. Старший поднимает руку и начинает перебирать уже достаточно отросшие темные пряди, а второй рукой поглаживает широкую спину. — Ты сильно устал? — Угу, — отвечают ему откуда-то снизу и трутся носом о голую шею. Чонгук тихо хихикает, потому что ему щекотно и приятно, а еще это его особенное место. Он оттягивает его за волосы назад и видит замыленный взгляд, который подтверждает необходимость отдыха у студента. — Тебе нужно поспать. Хотя бы час, пожалуйста. — Ты все время говоришь слово «пожалуйста», но это не подействует на меня. Если я не выучу всю эту херню, то не сдам сессию, а на 3 курсе это недопустимо, понимаешь? Чонгук вздыхает и зачесывает челку парня назад. Младший блаженно закрывает глаза и наслаждается мягкими руками на его лице.Все кажется таким нереальным и счастливым, что боишься проснуться ото сна и понять, что ты все так же одинок. Чонгук целует его в лоб, задерживая свои губы на медовой коже. Затем медленно ведет от виска к острой скуле, оставляя там свою собственную любовную печать, а потом спускается к правому уголку губ и невесомо целует, будто боится, что Тэхён сейчас отругает его за такие телячьи нежности. Парень напротив медленно открывает глаза и подается вперед, целуя искусанные губы. Чонгук запускает холодные ладони под свою же толстовку на теле студента, прижимает их к горячей спине и пытается согреться. А Тэхён все с большим напором ласкает губы старшего, проводя языком по нижней. Чонгук громко выдыхает и выводит понятные только ему узоры от лопаток до поясницы. Закипает чайник, но всем на этой кухне плевать на это. Они слишком заняты друг другом, пытаются ухватить каждую секунду их времени, взять его под контроль. Поэтому через полчаса они снова зажигают конфорку на плите и сидят на маленьких табуретках друг напротив друга, делят один дошик на двоих, счастливо улыбаясь, хотя губы немного побаливают из-за черезмерного усилия. Иногда по ночам, когда Чонгук остается у него ночевать, Тэхён тихо читает ему свои любимые стихи. Голова старшего, по их уже состоявшемуся обычаю, покоится на груди другого, а тот своим низким голосом цитирует Есенина или Маяковского, объясняет непонятные старые слова и рассказывает о биографии поэтов. Чонгук с интересом слушает и пытается запоминать, но часто засыпает из-за успокаивающего баритона, который действует на него словно колыбель. Чонгук так и не узнает, что как только он засыпал, Тэхён вспоминал стихотворение Брюсова, которое узнал совсем недавно и которое так ему напоминало парня, который лежал у него на груди. Я люблю тебя и небо, только небо и тебя, Я живу двойной любовью, жизнью я дышу, любя. Тэхён периодически покупает тёплые свитера и толстовки любимых брендов Чонгука. Это стало какой-то негласной традицией, которую можно оправдать тем, что «да ты же сдохнешь в своей холодине, а мне не трудно». В квартире Чонгука на самом деле было не так тепло, как у Тэхёна, да и находилась она в более старом здании. Иногда Тэхён удивлялся, как квартира второго вообще до сих пор жива и ее не снесло ветром, настолько тонкие и непрочные стены были там. Все свои деньги, которые ему давали иногда родители или Тэхён сам находил подработки, он тратил на Чонгука. Старшему это совсем не нравилось, потому что он не хотел обременять второго заботой о себе, но в то же время делал тоже самое с ним. Тэхён раздраженно закатывал глаза и затыкал очередные бормотания о том, что «у меня уже достаточно вещей, мне правда не холодно» поцелуями. И это грело. Но это была ложь, потому что именно из-за трат на реально хорошую одежду, Чонгук находил в квартире парня только лапшу быстрого приготовления. Тэхён не жаловался, он привык, да и кулинария его совсем не интересовала. Он объяснял это тем, что все студенты в России живут именно так, ну, а как по-другому? Не он первый, не он последний. Когда было свободное время, Чон сам покупал продукты и готовил легкие традиционные блюда младшему, чтобы тот хоть когда-то нормально питался. Тэхён хвалил кимчи, трепал Чонгука по голове, приговаривая что он лучшая хозяйка на свете, и просил накормить ещё чём-то интересным, потому что кроме кимчи он ничего не пробовал. И это была опять ложь, потому что еще с детства он попробовал всю корейскую кухню. Тэхён врать не любил, но чтобы порадовать его мальчика — можно было. Незаметно подкрался Новый Год, как и день рождения Тэхёна. Он всем сердцем ненавидел то, что эти даты совпадали, потому что внимание к себе — совсем не тот подарок, который он хотел бы. Хотя от Чонгука самое то. За несколько дней до 31 декабря они лежали на диване в квартире Чонгука, что случалось довольно редко. Иностранец стеснялся своей бедной комнаты, даже если Тэхён ему миллион раз доказывал, что ему плевать на это. Но если ему было комфортнее в другом, уже ставшем родным доме — никому не доставляло это проблем. Чонгук положил голову на подлокотник, закинув руки за голову, и смотрел в потолок, тихо напевая какие-то мелодии. Тэхён слушал сердцебиение под его ухом, потому что полностью лежал на старшем. Этот звук был настолько успокаивающим для него, что он был готов тут же заснуть. Веки становились все тяжелее и тяжелее, но что-то вытянуло его из туманной дремы. Чонгук водил по маленькой щетине парня, который казался слишком милым и не таким угрюмым, как в обычные дни. — Тэхён, почему ты мне не говорил, что у тебя скоро день рождения? Тэхён сразу же открыл глаза и задержал дыхание. Он ведь так надеялся, что тот не узнает об этом, потому что это будут лишние хлопоты. Да, они уже договорились встретить праздник вместе в его квартире, но он ни разу не упоминал о своем 21-летии на следующий день после новогодней ночи. — Тема не заходила, какая разница? Чонгук начинает садиться, Тэхён сразу же мрачнеет, потому что понимает, что этого разговора не избежать. — Почему? Ты не рад этому? Это же твой день. — Да мне похуй на этот день. Очередные 24 часа, только еще некоторые скажут что-то вроде «с др». Что в нем такого? Чонгук хмурится и смотрит из-под челки на лицо напротив. Тэхён сидит сложа руки на груди и делает равнодушный вид, но нихрена не получается, потому что напряжение между этими двумя слишком ощутимо. — Почему ты все время обесцениваешь себя? Тэхён, я не знаю как это сказать по-русски, но… Ты же такой красивый, умный, такой — — Хватит, пожалуйста, — Тэхён закрывает лицо руками, также как и закрывается от Чонгука. Все хорошее настроение резко пропало, парень хочет как можно скорее вернуться домой и побыть одному. Он не хочет говорить об этом с кем-то. Не хочет быть слабым. Вес рядом пропадает, потому что Чонгук поднимается и ходит по маленькой комнатке назад и вперед. Он останавливается в центре и грустно смотрит на скейтборд возле входной двери. Недавно выпал снег, поэтому он еще не скоро сможет вновь покататься на доске. — Когда станет теплее, я хочу научить тебя кататься на скейте. Тэхён кивает и смотрит на нечитаемое выражение лица Чонгука. Он рад, что парень не стал развивать эту тему, потому что иначе ему бы стало хуже. Может быть он ему расскажет, но в другой раз. Парень встает с дивана и обнимает Чона, крепко прижимая к себе. Негласное «спасибо» разрешает все проблемы и они стоят в холодной комнате вдвоем, грея друг друга своим присутствием. Тэхён не понимает, как он раньше жил и не замерзал в этом мерзком одиночестве. Пугает. В Новый Год с утра начинается метель. Чонгук завороженно смотрит на белые пушистые хлопья снега, ведь дома такой зимы не бывает. В одной руке у него небольшая коробка в красивой подарочной бумаге, а на плече висит большой черный рюкзак с вещами. Вокруг него ни души, но он даже рад, потому что наверняка выглядит глупым из-за бурной реакции на погоду. Иногда он видит маленьких детей и родителей, которых все-таки удалось вытащить на улицу. Все веселятся и радуются празднику, а Чонгук широко улыбается и спешит поскорее согреться в квартиру на девятом этаже в панельке номер 28. Тэхён встречает его в свободной болотной рубашке и узких джинсах, что очень удивительно для его стиля, выглядит все это сочетание слишком хорошо по мнению Чонгука. Он так и застывает, когда оглядывает с ног до головы хозяина квартиры, отчего тот смущается и уходит на кухню, оставив Чонгука у двери. — На что пялишься? Заходи скорее, отморозишь себе все. Чонгук закусывает губу, пытаясь убрать довольную ухмылку, быстро снимает Тимберленды, вешает куртку на его крючок и находит Тэхёна, который матерится и пытается сделать оливье. Старший ставит коробку на пол и подходит к парню, забирая нож из рук. — Это что? Я никогда такого не видел. — Это традиционный русский салат на Новый Год, привыкай. Выглядит может не очень, но на вкус заебись. Чонгук смеется и продолжает готовку, следуя указаниям Тэхёна. Так они и возятся до вечера, потому что Тэхён вечно отвлекает студента. Сначала он включает свою любимую русскую группу, которая переводится вроде как дерьмо на русский, что очень смешит Чонгука. Младший пытается танцевать, хватает Чонгука за талию и крутит его в разные стороны, напевая что-то вроде «Все вокруг танцуют, пьют и веселятся, ты самый красивый, но так не хочешь танцев». Потом он берет свою гитару и делает попытки сыграть что-то, но в итоге включает очередную песню и делает вид, что играет вообще-то он, а не участник группы. Чонгук с важным видом кивает и оценивает его навыки, а потом не выдерживает и хихикает, потому что Тэхён выглядит слишком очаровательно. Парень широко улыбается и облокачивается на стол бедром, становясь к Чонгуку боком. Старший внимательно обмазывает небольшую курицу соусом и когда чувствует на себе взгляд, то вопросительно смотрит на Тэхёна. — Я впервые за долгое время так счастлив, даже курить не хочется. Взгляд карих глаз смягчается и студент притягивает к себе Тэхёна за рубашку. Их носы сталкиваются, отчего Чонгук тихо смеется, а потом целует губы напротив. Если у него и появилась пагубная привычка, то это необходимость в поцелуях с Тэхёном, которая становится настоящей зависимостью. Ему все время мало и хочется не останавливаться. — Я тоже счастлив, Тэхён. И если раньше Тэхёну не нравилось слышать свое имя, потому что русский акцент делал его странным и убогим, то сейчас он готов умолять Чонгука говорить все время только его. В 9 вечера он выходит на балкон, звонит своей матери и поздравляет ее с праздником. Они говорили совсем недавно, но из-за редких встреч он правда скучает. Когда он ей сказал, что проведет Новый Год вместе с другом, было слышно, что она немного расстроена, но одобряла его выбор. В последний раз Тэхён встречал новый год не в кругу семьи на первом курсе, потому что пытался хоть с кем-то начать общаться и влиться в компанию. Не получилось. Когда он возвращается на кухню, то никого не находит. Все стоит готовое на столе со скатертью красного цвета и Тэхён думает, что такая картина совсем отличается от той, что была в прошлом году. Да, он провел новогоднюю ночь 2019 года с родителями, но потом все же вернулся к себе в квартиру. Где было пусто и одиноко. Сейчас же он чувствует уют и спокойствие, хоть и в его жизнь ворвался ураган по имени Чон Чонгук. Рядом с ним он ощущает себя правильно, но признание этой простой истины — самая сложная вещь в его жизни. Ведь они одного пола, из разных стран, с отличными вкусами и взглядами. Единственное что их объединяло — общая национальность, возраст и универ. Теперь они разделяют на двоих все. Начиная от взглядов друг на друга в стенах универа, заканчивая постелью в квартире Тэхёна. Он тихо приоткрывает дверь в спальню и видит Чонгука в наушниках с телефоном в руке. Он наверняка говорит со своей семьей по видеосвязи, поэтому парень быстро закрывает дверь и отходит от нее. Звукоизоляция в его старенькой панельке не самого лучшего качества, поэтому он слышит отрывки из диалога студента, что-то вроде «мама», «Тэхён», и «я люблю тебя». Это единственные слова, которые он знал, потому что в детстве его попытки выучить корейский были обречены на провал. Тэхён возвращается на кухню и замечает маленькую коробку на полу. Яркая упаковка сразу же бросается в глаза, но до этого он был занят только рассматриванием Чонгука. Руки так и чешутся открыть вещь и узнать что же там, но он вовремя себя останавливает и закрывает дверь на кухню. Обернувшись, он сталкивается с Чонгуком, который немного отшатывается от него. — Прости, я не заметил тебя, — Тэхён хватает Чонгука за локоть, чтобы тот не упал, и ставит его на место. — Я вспомнил, что оставил твой подарок там. Я хочу подарить его сейчас. Тэхён вздыхает и отходит, давая Чонгуку проход на кухню. Он мог бы злиться на парня и повторять, что ему ничего не нужно, но он сам долго думал над тем, что же подарить студенту. С его стороны это выглядело бы лицемерно. Его мысли метались от коллекционного издания стихов Пушкина, нового скейта или чего-то еще, но в итоге пришли к тому, что он хочет подарить этому мальчику то, что ему на самом деле понравится. И запомнится, как вещь от Ким Тэхёна из России. Чонгук подходит к Тэхёну и протягивает коробку, с улыбкой кивая на нее. Тэхён аккуратно принимает подарок и разрывает упаковочную бумагу, чтобы побыстрее посмотреть что там. — Блять, Чонгук… Тэхён не верит своим глазам. В этой ебаной коробке лежит пленочный фотоаппарат о котором он мечтал лет с 16. Его сердце разбито хотя бы по той причине, что это очень дорого и Чонгук пожертвовал своими прихотями ради него. И скорее всего отоплением. — Пожалуйста, не думай о том, сколько я потратил на него. Я вижу это по твоему лицу. Тэхён неотрывно смотрит на фотоаппарат и не знает что сказать. Да, он любит фотографировать, особенно Чонгука, но он не думал, что это может перерасти в такое. В основном галерея на его телефоне состояла из конспектов и лица Чона, рук Чонгука, его же спины (особенно голой) с бесконечным количеством родинок и всего того, что Тэхён любил в нем (все). Парень стеснялся того, что при любой возможности его фотографировали, но потом привык и даже сам позировал. Любимыми фото Тэхёна были из разряда «сонный Чонгук на подушке рядом» или «Чонгук готовит кимпаб». Он любил это делать незаметно, только потом показывая результат и заставлять студента краснеть, потому что теперь из него состоит целая папка в телефоне другого человека. — Ты такой невъебенно красивый, что тебя не фотографировать — грех. Тогда после этих слов Чонгук растаял и с глупой улыбкой на лице играл Тэхёну его любимые песни. Сейчас Тэхён ненавидит себя из-за своей мании к фото. — Я долго думал, подарить тебе цифровой или пленочный, но решил что все-таки этот. Он подходит тебе. Я знаю, что ты любишь все старое и эстетичное, поэтому мне сказали, что это идеальный вариант. — Чонгук… — Теперь ты сможешь хранить фотографии не только в телефоне, а еще и спать с моим лицом под подушкой, — пошутил Чонгук, но смеха в ответ не услышал. Человек напротив него не давал никакую реакцию, челка закрыла все лицо, поэтому он не мог понять и увидеть, что чувствует Тэхён. — Тэхён? Тебе не понравилось? Тишина. Тэхён всхлипывает и наконец-то поднимает голову, смотря прямо в самые любимые глаза. Он чувствует, что его душа разорвана на маленькие кусочки, но одновременно с этим он рад. — Ты плачешь? Тэхён, прости, мне нужно было спросить тебя — — Завались нахуй, я так люблю тебя. Тэхён начинает плакать по-настоящему и даже не хочет представлять, насколько стремно выглядит прямо сейчас. Он сжимает вещь в своих руках, как самое ценное, что у него есть, после Чонгука конечно. Его нестерпимо трясет и единственное, чего он хочет прямо сейчас — подарить Чонгуку целый мир. Он благодарно принимает объятия, ощущая себя в самом безопасном месте на свете — в руках Чона. Тот успокаивающе гладит его по спине и прижимается губами к макушке, прося поговорить с ним. Тэхён не может, потому что ему наверняка не хватит слов, даже с его большим словарным запасом, чтобы описать все то, что он чувствует прямо сейчас. Парень отходит от Чонгука и возвращает камеру в коробку, которую кладет на стол неподалеку. Он быстро идет в спальню, чтобы взять в руки подарок для Чонгука и возвращается обратно. Чонгук непонимающе смотрит на акустическую черную гитару с надписью «от тэхёна :) 2020» — Я ненавижу тебя, Чонгук. Я решил тебе подарить эту ебаную гитару, чтобы у тебя хоть что-то осталось в память от меня, потому что еще немного и ты вернешься домой. Я боюсь, что ты забудешь меня. Я боюсь, что для тебя это просто период жизни, игра или… Я не знаю. Я боюсь того, что не выдержу этого. Я трус, самый настоящий, но я не могу представить, что буду делать, когда вновь останусь в одиночестве. Тебя не будет рядом и для тебя я останусь Тэхёном, который безнадежно и глупо влюбился в Чон Чонгука из Пусана. От того, как Тэхён сжимает гитару, его костяшки побелели и руки давно затекли. Чонгук со стеклянными глазами смотрит на свой подарок и забирает его, ставя у стены рядом. Он берет большие ладони парня в свои и тихо говорит на чистом корейском, чтобы услышал его только Тэхён и может быть звезды где-то наверху. — Я люблю тебя. Тэхён отрицательно качает головой и кусает свои губы, чтобы не впасть в истерику. — Я тебя не забуду, слышишь? Не брошу, покажу тебе свой родной город, познакомлю с мамой и папой, друзьями. Ты не избавишься от меня так просто. Я добивался тебя не ради такого конца, Тэхён. Чонгук сцеловывает слезы на любимом лице и гладит его руками. Тэхён закрывает глаза и пытается восстановить свое дыхание, потому что спокойный Чонгук рядом дает понять, что все в порядке. Они будут в порядке. Они садятся за стол и разливают шампанское. Тэхён молчит, Чонгук что-то без умолку рассказывает, насыпает салаты в тарелку парня, потому что «ты слишком худой из-за доширака, но ничего, за выходные я тебя откормлю» и двое пытаются делать вид, что ничего не было. Так легче. На столе стоит ноутбук с прямой трансляцией Первого, где поют закадычные звёзды шоубиза, Чонгук завороженно наблюдает и комментирует их выступления. — Они такие… старые? Почему ваши айдолы старше тридцати лет? У нас с этим очень строго. Тэхён ничего не отвечает и смеётся, потому что вспоминает как выглядят певцы в Южной Корее и России. Да, думает он, у нас с этим большие проблемы. В 23:50 Тэхён рассказывает Чонгуку про новогоднюю традицию с зажиганием бумажки. Старшему эта идея очень понравилась, потому что это очень романтично и весело, правда нужно дом не поджечь. Он что-то быстро пишет на корейском и кладёт возле фужера, а Тэхён долго думает над своим желанием. — Ты уже решил что попросить? — задает вопрос Чонгук. Он начинает есть оливье и бормочет, что Тэхён был прав, и это вкусно. — Нет, даже не знаю, чего я хочу. Вряд ли это может сбыться. — Ну, все мечты исполняются. Особенно если попросишь у Санты. — Тогда ты останешься со мной навсегда? Вилка Чонгука застывает над тарелкой и он весь напрягается. Тэхён грустно усмехается и откидывается на спинку стула. — Вот видишь, не все желания могут стать реальностью, Чонгук. Я живу не в том месте и не в той вселенной. Чонгук продолжает есть, Тэхён наблюдает за ним и видит, что он не хочет продолжать эту тему. Но походу младший мазохист и любит напоминать самому себе о неизбежном, даже если это случится через несколько месяцев. Тэхён закатывает глаза, когда видит президента, потому что он ненавидит правительство своей родины. Опять обещания о лучшем будущем, опять сладкая ложь и грандиозные планы. Чонгук наконец-то поворачивается к Тэхёну с серьезным лицом. — Может быть я не волшебник и я не имею права давать такие обещания, но я клянусь, что постараюсь исполнить твою мечту. Начинают бить куранты и показывается отсчет до 12. Тэхён не упускает возможности воспользоваться своим подарком, поэтому он достает фотоаппарат и зовет Чонгука. Он оборачивается и смотрит на парня, когда тот делает фото. Чонгук слышит затвор камеры, фыркает и сразу же отворачивается обратно к экрану. Но Тэхён замечает красные от смущения щеки и маленькую улыбку. В полночь они обмениваются тихими поздравлениями с новым годом и выпивают свои желания. Чонгук смешно морщится, потому что впервые пробует советское шампанское, а Тэхён как ни в чем не бывало залпом опрокидывает фужер. Ну, а что, русский же, ему не привыкать. Алкоголь кажется сладким, потому что у него слишком горькая жизнь. За окном уже не так сильно валит снег, поэтому кто-то запускает фейерверки. Чонгук тянет за руку на балкон, как маленький ребёнок радуется фейерверкам и прижимается спиной к крепкой груди Тэхёна. Иногда Тэхену он кажется слишком непосредственным, простым и наивным — не такие выживают здесь. Тут вырастают как Ким — похуистами, не знающими куда себя деть, грустными и уставшими. Иногда Тэхену кажется, что когда он родился, он плакал не из-за того, что какой-то мужик шлёпнул его по заднице — хотя это тоже не из самого приятного — а потому что он увидел этот серый мир и «ну нет, мне здесь не нравится». Он был тем ребёнком, у которого вместо лица был кирпич и красная бегущая строка на лбу «я заебался». Вырос, а ничего не изменилось. Только пару новых красок он увидел, ярких и цветных, особенно голубые — потому что Чонгука встретил. Внизу кричат дети, потому что их отпустили погулять на улице ночью. Они наверняка себя чувствуют взрослыми, но Тэхену так и хочется проорать им, что они глупцы и пусть наслаждаются свободой пока могут. А побыть старыми они всегда успеют, проблемы себя не заставляют долго ждать. Тэхену бы вернуться в свои 13 лет, встретить Чонгука, плевать как и где, и взрослеть вместе с ним, чтобы не стать депрессивным дерьмом, каким он является сейчас. Может быть он не был бы таким отстраненным от всех и одиноким. — Тэхён, — шепчет Чонгук и поглаживает руки Тэхёна на своём животе, — займись со мной любовью. Любовью. Именно так бы описал то, что он хотел бы прочувствовать с Чонгуком. Не сексом, это слишком грубое слово для него. Хочется понять, какого это иметь настолько тесную связь с родным твоей душе человеком. Но ему страшно, потому что до этого странного парня у него были только девушки. Страшно сделать что-то не так, ошибиться или причинить боль. Страшно быть неуверенным в себе и своих действиях. — Я боюсь, — признаётся он хриплым от переживаний голосом и сразу же добавляет, — но я бы хотел этого тоже. Чонгук, как и привёл его на балкон, тянет Тэхёна за руку в спальню. Колени дрожат, а горло все время пересыхает, потому что это же Чонгук. Но он выглядит на удивление спокойным и уверенным в происходящем, садит Тэхёна на кровать, а сам подходит к своему черному рюкзаку. Пачка контрацепции и какая-та бутылочка мелькают у него в руках, которые потом оказываются рядом с Тэхёном. — Доверься мне. Вдох-выдох. Тэхён собирается с силами, пока Чонгук не спеша садится на его колени. Парень сразу же прижимает к себе старшего за талию и со вкусом целует, пытаясь растянуть это удовольствие на подольше. Пальцы Чонгука пробегаются по шее Тэхёна и он вздрагивает. Слишком приятно, неизвестность будоражит все его чувства с большей силой. Он залазит рукой под большой красный свитер, который Тэхён подарил ему совсем недавно, и оглаживает бока старшего. Чонгук прижимается грудью еще ближе, хотя кажется, что ближе некуда, и кусает Тэхёна за нижнюю губу. Что-то вдалеке просит их остановиться, это же неправильно. Но им плевать, потому что Тэхён меняет их местами и нависает над Чонгуком, который расслабленно лежит на спине с приоткрытыми покрасневшими губами от страстных поцелуев. Язык быстро проходит между ними, делая их еще влажнее и сексуальнее. Это слишком мучительно для Кима, поэтому он прижимается к шее напротив и оставляет багровые следы, будто любовные печати, на бледной коже. Чонгук тяжело дышит и оттягивает Тэхёна за волосы, смотря будто в самую душу и немного дальше. — Я люблю твою одежду, но сейчас хочу видеть тебя без нее. Тэхён быстро стягивает с себя рубашку, пытается избавиться от узких джинс, но из-за нервозности ничего не получается. Он раздраженно фыркает и еще раз тянет джинсы вниз, когда чувствует руки Чонгука рядом со своими. Он улыбается и помогает ему снять ненужный предмет одежды, заставляя чувствовать себя Тэхёна полным неудачником. Все летит на пол, где уже покоится и свитер со штанами Чонгука, которые он успел снять за время залипания младшего. — Я тоже переживаю, Тэхён. Это нормально. Тэхён вновь нависает над телом старшего и рассматривает каждый рельеф на нем. Это первый раз, когда они так близки, поэтому для обоих все в новинку. — Ебать у тебя пресс, ты точно не машина? Чонгук смеется и откидывает голову на подушку. Тэхён расслабляется, потому что ему удалось отвлечь парня, как и себя. Но сразу же переключает свое внимание на стройные ноги, которые были расставлены возле его бедер. Он невесомо проводит пальцами от белья до колен и обратно, а потом наклоняется и оставляет маленькие поцелуи на внутренней стороне бедра. Тихое «черт» на корейском слетает с губ Чонгука и Тэхён видит, как напрягается его пресс. На ногах появляются мурашки, потому что Тэхён щекочет своим дыханием место возле паха. Вдох. Тэхён медленно снимает нижнее белье с Чонгука, а потом и с себя. Старший смотрит вниз с томным взглядом и закусывает губу, представляя, что произойдет дальше. А вот Тэхён совсем не представляет, потому что гей-порно смотрел лишь пару раз в жизни. Чонгук просит подать ему бутылочку, которая оказалась смазкой, и просит немного подождать. Тэхён внимательно наблюдает за тем, как парень выливает себе на пальцы ее содержимое и вводит в себя один палец. Студент резко выдыхает, пытаясь совладать с ситуацией, и продолжает. Тэхён поглаживает его по бедрам, пытаясь хоть как-то помочь ему, но ничего не работает, поэтому он смиренно ждет. Спустя некоторое время он видит, что в Чонгуке уже 3 пальца и Чон тихо говорит, что готов. Тэхён как можно дольше раскатывает презерватив по всей длине и смазывает себя смазкой, беря Чонгука за руку, переплетая их пальцы. — Ты уверен в этом? Я не хочу, чтобы — — Я хочу этого, Тэхён. Мы сможем это сделать. Тэхён кивает сам себе и медленно входит в тело под ним. Выдох. Чонгук морщится и чувствует, как слезятся глаза. Он сильнее сжимает переплетенные с Тэхёном пальцы и стонет, потому что это неприятно. Но ради Тэхёна можно потерпеть. — Хён, если бы я мог, я бы забрал всю твою боль, — шепчет Тэхён и покрывает лицо напротив поцелуями. Чонгук всхлипывает и прижимает младшего к себе ближе, закидывая ноги на его поясницу. Он впервые правильно обратился к Чону. Тэхён двигается медленно, в размеренном и нежном темпе. Никто не хочет спешить, потому что сейчас у них особая связь, больше чем физическая. Это не секс, который когда-то знали оба, а самая настоящая любовь, которую они выражают через свои тела. Прикосновения обжигают, толчки заставляют дыхание сбиваться, тихие стоны слетают с их истерзанных друг другом губ. Все слишком хорошо, чтобы быть реальностью. — Я чувствую тебя, Тэхён — хрипит Чонгук и проводит ногтями по широкой спине, по которой скатываются маленькие капельки пота. — Я так хорошо тебя чувствую, боже… Тэхён ласкает его тело, проводит языком по груди, сжимает узкую талию и глубоко целует. Языки сплетаются в известном только их танце, заставляя чувствовать себя слишком прекрасно и близко. Он чувствует, что скоро ему станет еще лучше, поэтому начинает двигаться быстрее. Старший стонет особенно низко и обнимает Тэхёна двумя руками, параллельно с этим оставляя следы от укусов на шее. — Я так люблю тебя, Чонгук. — шепчет Тэхён и утыкается лбом в плечо Чонгука. Он чувствует, как парень под ним изливается себе на живот, поэтому заканчивает сразу же за ним. Тэхён слезает с Чонгука и ложится рядом. Сегодня он признался в своих чувствах парню, который занял самое важное место в его жизни и впервые занялся любовью. То, что он чувствует сейчас — не описать словами, поэтому он молча смотрит на Чонгука с уставшей улыбкой. Чон улыбается в ответ и оставляет поцелуй на мягкой щеке. Тэхён хочет встать, чтобы привести их в порядок и надеть хотя-бы нижнее белье, но Чонгук притягивает его обратно и дарит ему самые крепкие объятия в мире. — С днем рождения, Ким Тэхён. Россия — для грустных. Но сейчас Тэхён может смело сказать, что он один из тех, кто выбивается из этой толпы. Он — ребенок панелек, который смог найти его личное счастье в этой одинокой квартире. И Чонгук не соврал, они правда нужны друг другу.