Pull me closer

      Под яркими мигающими софитами и неожиданно меняющуюся музыку, что, казалось бы, раздирала в клочья чувствительный слух людей, собравшихся оттянуться, немногие сидели за VIP-столиками, наслаждаясь атмосферой и весёлой компанией. Смесь алкоголя, сигарет и пота безжалостно душила непривыкших к такой жизни, вызывая поначалу рвотные позывы. Тяжёлый рок, идущий в очереди в плей-листе, бесстыдно вырывался за стены клуба, оглушал прохожих и рядом живущих бедняг.       Шан Цинхуа нервно посмотрел на часы — к сожалению, было ещё двенадцать часов ночи, и его смена только на полпути к окончанию. Ставит неоновые трубочки в стакан с непревзойдённой аккуратностью и вздыхает.       Он чертовски ненавидит пятницы.       Пятница наиболее заполненный день, когда ужасные трудоголики и наконец-то освободившиеся от сессий и контрольных студенты заваливаются в их бар. Так или иначе, все постоянно жалуются на свои семейные проблемы. Хотя Цинхуа не расстроен — работа бармена обеспечивает ему неопределённое количество идей для будущих глав.       — Шан-гэгэ, — протянул мужчина, протягивающий сигарету, — дай огонёк.       Бармен вздохнул, наклонившись через стойку к посетителю, минута-две и вторая сигара победно зажглась. Бесстыдство? Возможно, но в барах это привычное действо, как и то, что из туалета доносятся крики наслаждения, утопающие в музыке и веселье других посетителей.       Ему снова нужно будет прибрать в сортире.       — Шан-гэгэ, что скажешь на это? — уныло спросил мужчина, запивая никотин в лёгких очередной порцией виски со льдом.       Он говорил, что его дети совсем распоясались, что жена изменяет ему с соседом по лестничной клетке. И каждую ночь бубнит Цинхуа о своей молодости, что он был красив и богат, что все женщины вздыхали о нём. Что в его время молодёжь была куда вежливее, а теперь готова избить тебя за сигарету. Бармен затушил сигару и принялся протирать стаканы, пока к стойке не подошли новые посетители.       — Ли-сюн, думаю, что тебе пора уже бросить свою жену, взять отпуск и съездить за границу.       В ответ ему лишь промычали нечто неразборчивое. Усмехнувшись, Шан Цинхуа оторвал листочек из блокнота и настрочил заметку своему небольшому другу: сейчас его явно не разбудить, а завтра и вовсе не вспомнит о задолженности нескольких тысяч юаней бару. Мужчина, вложив записку в чужой портфель, хотел было сам посадить Ли-сюна в такси, поставив кого-то вместо себя, но на горизонте нарисовался знакомый силуэт, направляющийся именно к стойке.       — А-Шу, проводи Ли-сюна к выходу и поймай ему машину, — парень кивнул и, взвалив на себя посетителя, направился ко второму выходу.       Пока новоприбывший посетитель подходил — точнее сказать, пробирался сквозь непробиваемую толпу — со своим знакомым, что недовольно хмурился каждый раз при соприкосновении с кем-то, Цинхуа заполнил свой престижный и элегантный металлический шейкер, состоящий из трёх частей. Будучи молодым пареньком, ему пришлось сутками сидеть над компьютером, чтобы накопить на донатах на такой шейкер, приписав к этому небольшую к тому времени зарплату. Единственным недостатком является слишком большая теплоотдача, ускоряющая таяние льда и холодящая руки: поначалу Шан страдал от такого шейкера сильнее, чем от выданного, и Цинцю приходилось постоянно бинтовать и отогревать руки непутёвого друга, но он намного лучше «Бостон шейкера», что отличался своей хрупкостью. Посетитель вымученно плюхнулся за бар, поднимая руку, лишь бы его заметили, как перед ним уже поставили шот Хиросимы с огненной шапкой.       — Как и всегда, не так ли, А-Ло? — бармен улыбнулся, поправил чёрный галстук и поспешил убрать стакан прошлого посетителя.       — Шишу, ты невероятно внимателен, — кивнул Ло Бинхэ. Одного взгляда хватит, чтобы понять, что состояние любимчика бро-Огурца желало лучшего.       Что же, Цинхуа мог понять, отчего поник юноша. Шэнь Юань мог быть тем ещё садистом, если разозлить этот комок сдержанных эмоций, да вот только стоило ему увидеть слёзы бывшего ученика, как злость рукой сняло, а на остальных подобное исключение не влияло. Особенно на Шан Цинхуа. В последнее время Цинцю, насколько знал брат-Самолёт, завален на работе, так ещё и Цинхуа отдал ему на редактирование пять глав подряд. Хотя бармен не был уверен: он приходил в их квартиру — А-Юань уходил на работу, а когда возвращался, Шан давно стоял за стойкой, потихоньку принимая гостей.       — Что будешь пить? Шишу сделает любой напиток, — мужчина запоздало вспомнил о друге, приведённом Бинхэ с собой, поэтому вздрогнул от низкого будоражащего голоса.       — Портвейн «Colheita», — посетитель с невозможно синими-синими глазами, как два кианита, и невозможно длинные волосы, собранные в высокий хвост.       О чёрт, вы поглядите на эту челюсть! Да ею убить можно одной своей идеальностью!       — Шишу Шан? — громкий голос Бинхэ, пробивающий гущу мыслей и музыки, резко отрезвляет.       А у Шан Цинхуа подгибались коленки и щёки горели, как при температуре за сорок — он с трудом вырывался из предсмертного состояния в больнице, когда наплевал на простуду и то работал, то сидел за компом — и всячески восхвалял плохое освещение. Брат-Самолёт с трудом заставил себя взяться за работу.       Портвейн… Портвейн… «Colheita» это вино, создающееся исключительно в те года, когда урожай винограда характеризуется очень высоким качеством. Это напиток, который выдерживают как минимум в течение двенадцати лет. Цинхуа однажды ездил в Португалию с коллективом и видел, как его хранят в бочках, а разливают непосредственно перед тем, как отправить на продажу. Попробовать тогда не получилось, но Юэ Цинюань заказал «Colheita» на день рождения Шэнь Юаня — отличительной характеристикой портвейна этого вида является лёгкий аромат сухофруктов и золотистый цвет.       За всё время знакомый Ло Бинхэ не отводил взгляд от бедного бармена, кажется, слушая приятеля вполуха. У самого Цинхуа же тогда валилось всё из рук и постоянно хотелось нервно сглотнуть, а сердце намеревалось вырваться из клетки рёбер и сообща с душой покинуть тело этого неудачника.       — Прошу, — поставил перед мужчиной стакан и поспешил отвлечься, понимая, как бессовестно пренебрегает своими прямыми обязанностями.       Бармен — психолог за стойкой.       Он должен быть интересным собеседником и благодарным слушателем, которому хочется излить душу. Здесь гость сможет найти утешение за стойкой бара, когда ему одиноко и хочется с кем-то поболтать. Несмотря на загруженность, бармен должен правильно расставить приоритеты: кому-то уделить больше внимания, понять ситуацию или проблему, с которой пришёл клиент. По крайней мере, из бара он точно должен выйти в лучшем настроении, чем зашёл — не важно, было оно позитивным или нет. Таков закон их работы.       Неоновые трубочки рассыпались по столу, несколько скатилось на пол — внимательный взор блуждал по Цинхуа голодным зверем — он опустился на колени, собрал трубочки и жалостливо заскулил, ударившись о стойку головой. День, чёрт его побери, не задался с обеда! Вот как знал!       — Дон, я отлучусь ненадолго! — прикрикнул Шан Цинхуа, сбегая в комнату сотрудников.       К счастью все находились в зале на подаче гостей, поэтому, оставшись в одиночестве, мужчина скатился по двери. Где-то внизу, ниже живота, полыхало огнём и дёргалось, как… Тысячи бабочек? Хотелось стонать от боли и удовольствия одновременно. «И желательно под тем парнем» — стало первой мыслью в неожиданно опустевшей голове.       О, чёрт, он возбудился от одного взгляда?!       Брат-Самолёт схватил телефон из кармана и лихорадочно стал искать нужный номер, словно от этого зависела вся его жизнь.       — Если ты вдруг вспомнил, что в какой-то главе какой-то абзац лишний или его стоит поменять, я закопаю тебя в лесу, потому что я уже заканчиваю с редактированием! — крикнули ему вместо приветствия. И ругательство помогло бы, если бы Цинхуа не находился в сладостном помутнении.       — Бро-Огурец, — тяжело задышал в трубку, вцепившись в неё мёртвой хваткой, — это пиздец, я кажись влюбился.       Тишина обрушилась на него несмываемым приговором. На другой линии всё молчали, пока брат-Самолёт нервно сжимает фартук, пытаясь успокоиться и снять возбуждение.       — Самолёт, ты когда успел выпить? — искренне недоумевал Цинцю по ту сторону.       Шан Цинхуа мог позволить себе выпить, но дальше пива никогда не заходило, если они не выбирались вместе куда-нибудь потусить. Чаще всего это был клуб, в котором работает Самолёт, но подобные вылазки были редкими.       Несколько лет назад, ещё в студенческие годы, они не упускали момента слинять из общаги в клуб, напиться и вести беседы на различные темы: от бытовых проблем студента до политики нынешней и древней. Когда дела катились в саму бездну, Шэнь Юань тащил Цинхуа в клуб напиться и тот, напиваясь до ручки, пробирался в танцующую толпу и устраивал шоу, отбирая работу у танцовщиц. Временами им(Цинцю до сих пор не знает, как попадал с ним на сцену) даже оплачивали особо довольные незнакомцы, заказывая на свой счёт выпивку для юношей.       Когда они поступили на работу в универ, Шан продержался довольно долго, да вот только чувствительный к словам и заполненный своими комплексами Цинхуа сломался под очередным выпадом Лю Цингэ. Тогда он напился сильнее, чем обычно, брат-Огурец не помнит всех деталей, но множество пустых стаканов из-под алкогольных коктейлей ясно выжгли в памяти. Вместо излюбовавшей сцены, Цинхуа выбрал барную стойку, вытеснил бармена и стал самолично смешивать в шейкере новые, более крепкие напитки.       С тех пор он поклялся больше не напиваться.       — Я не пил! — шикнул и вновь огляделся.       — Ладно-ладно, ты хоть знаешь его имя? — хоть голос Шэнь Юаня и звучал благосклонно, доверчиво, но Самолёт так и видит скептически поднятую бровь друга.       — Нет, — чуть погодя ответил бармен, уставившись в никуда. — Его твой любимый притащил!       — Бинхэ? Что он там делает?       Ну да, конечно, его щеночек всегда важнее друга! Шан Цинхуа готов волком выть, а бро наплевать.       — А что ещё в баре делать?! Пьёт он! — вспылил мужчина и отключил звонок.       «Чёрт!» — стало единственной мыслью на всю оставшуюся смену.

***

      Проходят дни и ночи, а тот красавчик всё приходит и приходит в их бар. Цинвэй рассказал, что когда Шан Цинхуа взял трёхдневный отпуск, тот тип спрашивал о нём, не заметив того на своём месте, и больше не приходил. До того дня, пока бармен не вернулся.       Он сидит в дальнем углу, заняв VIP-столик, и вновь начинает с портвейна. И внимательно наблюдает за Цинхуа. Что за странный тип?! Мужчина протирает стойку, робко оглядывая клиента. Сегодня он с косой, что мило смотрится с его безразличным лицом.       Заметив, что друг остановился и позабыл о своей работе, кидая мечтательные искры из глаз, Шэнь Цинцю щёлкнул перед ним пальцами.       — Хэй, я пришёл насладиться прекрасным вечером одиночества, пока Бинхэ не начал вытряхивать из меня живой дух, — недовольно пробурчал брат-Огурец, указывая на свой пустой бокал.       Цинхуа вздохнул. Он ни черта не помогает с возникшими проблемами, наплевав на данное обещание помочь. Вот возьмёт и сделает ему дешёвый виски!       …А потом вспоминай, как звали.       — Старик, ты сам подставляешь свою хризантему, — бармен не упустит возможность поиздеваться над Шэнь Юанем, в то время, как вся перспектива издевательств достаётся Цинцю.       — Не говори так! — зарычал мужчина, стукнув по стойке, и запил злость налитым виски. — А вообще, я узнал немного о твоём бойфренде.       — Он не мой бойфренд, — брякнул Самолёт, перебивая друга.       — Не важно. Короче, его зовут Мобэй Цзюнь. Владеет какой-то компанией, друг А-Ло. Богача себе отхапал.       — Я же сказал, мы не встречаемся! — возразил покрасневший до кончиков ушей Шан Цинхуа.       Кажется, он крикнул слишком громко: в клубе было ещё малолюдно, ведь все обратили на него внимание. Он залился краской сильнее и нагнулся к самому лицу Огурца.       — Перестань это повторять! Он не выглядит тем, кто интересуется парнями! А если и наоборот, то точно на одну ночь! — не переставая натирать стойку, грозно шептал бармен. — Пусть лучше меня током ударит!       Цинцю закатил глаза и допил свой напиток. Спорить с этим ослом бесполезно — уж больно нервы не выдержат. Таким ослом Цинхуа являлся со средней школы, если не раньше…       — Как же ты меня задолбал! Я в отпуск, не умри в моей квартире! — Шэнь Юань оставил чаевые и ушёл, фыркнув на последующие слова.       — Квартира общая, а не только твоя, придурок.       В тот вечер Самолёт старался игнорировать всё, что касалось Мобэя, перекидывая его запросы на Вэй Цинвэя. Мужчина не переставал ворчать после нескольких раз общения с посетителем.       — Ужасный характер! Никогда ещё не встречал такого придирчивого гостя!       — Вэй-сюн, я позже угощу тебя обедом, — заискивающе уговаривал он, но заметив, что это не действует, добавил: — также дам ссылку на сайт, где ты сможешь найти лучших муравьёв для своего панголина.       Мужчине пришлось удручённо промычать что-то неразборчивое. Самолёт знал о любви друга к панголинам и всячески терпел характер гостя.       «Не от Шан Цинхуа.»       «Убожество.»       «Цинхуа делает получше.»       «Позови Цинхуа.»       Надо сказать, что Цинвэй намучился с Мобэй Цзюнем похлеще, чем обслуживал бы все столики в одиночку. Поэтому, когда Шан закончил смену и собирался уходить, сдерживался, чтобы не убить проблемного диди. Последовал за ним до заднего выхода и потребовал не забыть про обед. Мужчина виновато улыбнулся и направился к центральному входу, откуда сможет дойти до остановки.       И в кого-то врезался. В кого-то, чей одеколон был смутно знаком: запах зимы и снега, мороза и холода.       — Ах! Простите-простите! Сплю на ходу!       Шан Цинхуа усердно мечтал, чтобы ему просто показалось, чтобы он столкнулся не с ним. Мечтал, но не о том.       — Нет, — его схватили за предплечье, когда он обходил человека стороной.       — Чё? — весь страх выместила привычная тупость, которая была Цинхуа более, чем подругой, как говорил Шэнь Цинцю.       Вскинул голову и встретился с такими полюбившимися синими-синими глазами, словно со льдом. В них было столько эмоций, неизведанных Самолётом, что хотелось вечность не отрываться от них. Но сейчас сознание било тревогу и настолько сильную, что ноги уже рвались в бег.       На него терпеливо смотрели и ждали, словно удав выжидал момента для броска на кролика, такого беззащитного и маленького.       — Хочешь сходить куда-нибудь?       Если честно, то Шан Цинхуа хотел лечь в свою постель и выспаться не меньше недели, послав бар с его клиентами и подписчиков на Чжундяне. Похлопал своими глазами, приводя голову более-менее в порядок, и оглядел Мобэя. Мужчина заглядывал прямо в душу своими кианитами, продолжая держать Цинхуа за руку. Он… никогда не звал друзей на прогулку? Почему его тон был практически приказным?!       — Почему бы и нет, — пожал плечами и застыл — на лице того читалось то ещё непонимание. — Да, я согласен. Мне всё равно куда.       Посетитель бара вроде расслабился, удовлетворишись чужим ответом, и бережно отпустил руку. Указал на машину, к которой они вскоре подошли, да открыл дверь, приглашая внутрь.       Однажды по телевизору ведущая рассказывала об убийстве: молодая девушка села в неизвестный автомобиль, скорее всего такси, а позже была убита водителем на окраине города. Цинцю, зная непутёвого друга, не выпускал брата-Самолёта из квартиры несколько дней, выгораживая того на работе. Ещё и причитал как мантру с утра до вечера одно и то же: «Никогда не вздумай садиться к незнакомцам! Ты понял меня?».       Да о нём даже родители так не заботились, как чёртов садист Шэнь Юань!       В общем, они пристегнулись и отправились в путь. Сейчас было то самое время паниковать и нервно набирать сообщение бро-Огурцу с номером машины и геолокацией, но бессонные ночи и дни, небрежные от одного до трёх часов сна ежедневно и обыкновенная рутинная усталость не позволили это сделать, посодействовав скорейшей дрёме через пару минут, стоило машине только выехать.       Что же, он прекрасно закончил рабочий день ночь, рядом сидит ожившая идеальная мечта и с него впервые не требуют оплаты за проезд, так что Цинхуа со спокойной душой засыпает. Ну, а о последствиях мужчина подумает позже.

***

      Что вы обычно делаете, когда просыпаетесь в неизвестном месте? Или, ночуя у друга, по утру ни фига не помните, так как напились по самую глотку?       Ах, точно, вас ведь не крадут постоянно. Но и Шан Цинхуа раньше не похищали. Однако очнулся ночной бармен в полупустой, хоть и богатой, комнате. Огромная двуспальная кровать. На другой её стороне всё ещё осталось тепло другого тела, пара прикроватных тумбочек и широкие окна, открывающие обзор на давно работающий город. Небо окрасилось градиентом голубого и персиково-розового, подобно румянцу на щёчках младенца. Нежный ветерок незамысловато игрался с верхушками деревьев, окутывая людей не выхлопами машин, а цветочным ароматом полей, что расстилались за городом. Так тихо и умиротворённо.       Если бы не незнакомая обстановка.       Из одежды на Цинхуа была лишь старая растянутая футболка(на самом деле в магазине не было его размера, но принт так понравился ему, что мужчина привычно взял на пару размеров больше под фырканье Шэнь Цинцю) и боксёры. Где лежит его рюкзак Самолёт понятия не имеет.       — Проснулся? — потерянным он был и так нервным, а басовитый властный голос чуть не оставил Цинхуа с икотой на всю оставшуюся жизнь.       Если он выживет.       Оперевшись о косяк, Мобэй держал в руках кружку. До чувствительного к любому шороху Самолёта дошёл запах терпкого кофе с нотками чего-то сладкого — будучи полуголым, в одних штанах с распущенными волосами, ниспадающими каскадом водопада.       — Да, — собственный голос показался ужасно смертельным, а в горле стало неожиданно сухо.       Пронизывающий и будто бы жадный взгляд словно потеплел, и Мобэй подошёл к гостю, протягивая кружку. Шан непонимающе уставился то на руку с чашкой, то на самого мужчину, боязливо сжимая одеяло. Он не знал почему, почувствовал ли или просто из прихоти, но Мобэй Цзюнь присел на край кровати и притянул руку ещё ближе, практически вкладывая горячий от напитка предмет в чужие руки.       — Спасибо, — поблагодарил Самолёт и, поглядывая на хозяина квартиры, отпил кофе.       И ему, знаете, понравилось. Что, конечно же, отразилось на эмоциональном лице. Мобэй довольно хмыкнул и потрепал Цинхуа по волосам, неряшливо уложенными сном, поднялся и ушёл на кухню.       Шан Цинхуа не понимал, как до этого всё дошло, ведь по сути они даже не знакомы должным образом, только через друзей. Не понимал, почему в квартире своего идеала, на его кровати. Не понимал многое, но чувствовал, что всё будет хорошо.       Потому что Мобэй любяще улыбнулся. Так, как не улыбались даже его родители, но всячески пытались, надевая маски.       — Пойдём кушать.       — Иду.

Мы никогда не повзрослеем, Так что, малышка, прижмись ко мне поближе.