Часть 1
6 августа 2020 г., 03:37
Это было похоже на ритуал.
После каждого из кровопролитных сражений, вместе или порознь, они оказывались в доме Хигашикаты, в спальне Джоске. В объятиях друг друга.
Окуясу подумывал о том, чтобы пойти домой и провести время с отцом, но он сильно нуждался в моментах утешения, после того, как оставался на волоске от гибели.
Им было неважно, где именно они находились в эти секунды. Но здесь, на покрытом ковром полу, напротив кровати, с приглушённым звуком телевизора на заднем плане, комната Джоске действительно успокаивала их обоих.
В своей обычной, повседневной жизни, друзья не сильно обращали внимание на прикосновения, хотя и не боялись проявлять некоторую братскую любовь, когда им приходилось оказывать поддержку друг другу.
Им было комфортно, их дружба была на удивление стабильной и здоровой. Никто не хотел что-либо менять.
Однако, несмотря на то, что подобные отношения устраивали обоих, они не боялись зайти чуть дальше в то время, когда это было необходимо. В особенности, когда Окуясу чуть не убили или когда Джоске практически пожертвовал собой, прекрасно осознавая, что он не может вылечить сам себя. Именно это всегда происходило в поединках стендами.
Это началось через несколько недель после того, как ребята по настоящему сдружились и стали проводить много времени друг с другом.
После особенно жестокой битвы, им еле удалось добраться до дома Джоске и зайти в его спальню, прежде чем они стали ухаживать за их ранами. Пускай Хигашиката и залечил наиболее серьёзные ранения приятеля сразу после того, как враг был побеждён, он всё равно был первым, кто начал обрабатывать остальные. Как только он убедился, что с товарищем всё в порядке, он не сумел справиться с доводами Окуясу о том, что забота о его ранах важнее.
В первый раз, Хигашиката был очень удивлён тем, как мастерски Окуясу возится с его травмами.
— Мне часто приходилось лечить своего отца. - отвечал тот.
Джоске больше не задевал эту тему, волнуясь, что вызовет неприятные воспоминания в сердце Окуясу.
После того, как оба были в норме, они молча сидели друг напротив друга в течении нескольких минут, длившихся словно часы, не говоря ни слова. Лишь чувствовать чужое присутствие. Убедиться, что они оба живы.
В конце концов, Джоске оборачивал руки вокруг Окуясу, и тот ластился к его груди.
— Ты в порядке? — спрашивал Окуясу.
— Да… — отвечал Джоске, не отпуская друга из рук. — Да…
Следующие несколько раз они продолжали в том же духе, и это превратилось в традицию.
Джоске исцеляет Окуясу, Окуясу лечит Джоске, а потом, потом…
Потом они обнимались. Прикасались друг к другу, иногда даже целовались. Это было комфортно для них.
Иногда Томоко приносила им закуски и напитки, даже не спрашивая, что именно у них происходит. Ей было любопытно, а также она сильно беспокоилась о своём сыне, который каждый раз приходил будто после хорошей взбучки, но она понимала, что он расскажет ей подробности, если посчитает это нужным.
И он всегда так и делал. Пускай и ни разу не упомянул стенды и тому подобное. Но он рассказал ей об Окуясу. О том, как он хочет ощущать присутствие этого парня в его жизни. Она считала их отношения странными, но кто она такая, чтобы судить?
В последнее время, когда они лежали на кровати в спальне Джоске, происходило что-то странное. Например, сегодня.
***
После небольшого сражения, они с трудом отыскали дорогу в комнату Джоске, и парень рухнул на свою кровать, после того, как снял школьную куртку. Окуясу последовал за ним, упав между его ног. Первой его реакцией было уткнуться лицом в грудь Джоске. Не то, чтобы это сильно беспокоило Хигашикату, но в последние дни это начало происходить всё чаще, и даже когда они не находились в их собственном «исцеляющем» вакууме, руки Окуясу находили способ схватить и ткнуть его в грудь. Когда они смеялись, толкались, или же просто случайно. Временами, Джоске слегка краснел, потому что его грудь начинала становиться…Чувствительной. — Чувак, эта битва была нереально тупой. — Окуясу заворчал, и его рука потянулась к груди Джоске, схватилась за неё и он довольно потёрся о неё щекой. — Ну, по крайней мере, мы справились. Сначала Джоске рассмеялся, но его смех быстро оборвался, потому как это было уже слишком. — А… Ага, мы с тобой быстро учимся. — он попытался восхититься их навыками, но голос его сорвался. Окуясу, казалось, совершенно не замечал, как действует на друга. И тем не менее, больше он вроде ничего не делал, так что Джоске смог оттолкнуть то странное чувство, которое промчалось вверх и вниз по его позвоночнику и растеклось в животе. Он обхватил руками голову Ниджимуры, коснулся его волос, помассировал кожу и прижался лицом к макушке. Наступила тишина, и чаще всего, они просто слушали друг друга, медленно дыша. Они живы. Пока рука Окуясу не обхватила грудь Хигашикаты, а большой палец не скользнул по мягкому соску. Возможно, это произошло случайно, подумал Джоске, когда у него перехватило дыхание, но большой палец Окуясу вновь начал подниматься и опускаться, и так снова и снова, пока сосок Джоске не стал твёрдым. Палец кружил вокруг него, медленно, но уверенно. Джоске слегка напрягся и прикусил нижнюю губу, чтобы не застонать, и ещё сильнее вжался лицом в волосы друга. Окуясу не останавливался. Даже не смотря на то, что дыхание Джоске заметно ускорилось, и через несколько секунд прикосновений он начал дрожать. Когда короткий ноготь задел его кожу, и волна удовольствия пронзила его тело, направившись прямо к паху, Джоске заметил, как Окуясу спрятал лицо в его груди, чтобы скрыть то, как тяжело он дышит и как покраснели его скулы. Но Джоске увидел это. Его уши заалели, а кожа горела. Но он не мог ничего сказать, потому как знал, что рискует закричать и прервать этот момент. Нет, он не смел даже открыть рот. Окуясу был храбрее. Он слегка склонил голову набок, чтобы прошептать: „Джоске…”. Блять. Этого было достаточно, чтобы у парня встал. Он позволил себе тихий стон в ответ, хотя и не мог пошевелиться. Окуясу всё ещё не закончил чувствовать себя храбрым. Его большой палец перестал мучить Джоске через рубашку, и он потянулся, чтоб схватить бегунок молнии и расстегнуть ширинку прямо под ним. Этот звук заставил Джоске вздрогнуть, и он не смог сдержать стон, сорвавшийся с его губ. — Чёрт… — прошептал он, не задумываясь, когда Окуясу натянул его рубашку так, что молния коснулась его возбуждённого соска. Теперь он был оголён, и Джоске устыдился бы, если бы только был в состоянии думать. Окуясу вновь подвинулся, наклонившись так, чтобы его язык коснулся невероятно чувствительной кожи друга. Пальцы Джоске впились в череп Ниджимуры, и он снова застонал, на этот раз громче, так как уже не мог что-либо отрицать. Он сильнее прикусил нижнюю губу, когда язык Окуясу скользнул по коже, оставляя след от тёплой слюны, которая быстро остывала и заставляла твердеть ещё больше. Рука Окуясу прижалась к груди парня, выставляя её чуть дальше, и его язык прижался к соску, пока губы плотно сомкнулись вокруг него. Будь что будет. Джоске окунулся в новое ощущение, и его бёдра бесконтрольно задвигались. Окуясу был так молчалив, что Джоске стало стыдно за себя, ведь сам он разливался тихим ворчанием и звуками удовольствия. Окуясу начал посасывать сосок друга, и пока его язык тёрся прямо о него, он подвинулся ровно настолько, чтобы поднять вторую руку и начать ласкать Джоске с другой стороны. Его пальцы быстро нащупали другой сосок и принялись терзать его наилучшим образом. Всё, на что был способен Хигашиката — запрокинуть голову и сильнее прикусить губу, пока всё его тело сотрясалось от желания. Всё это время, его собственные пальцы не переставали массировать голову Окуясу, поглаживая затылок. Когда Ниджимура прикусил его кожу, глаза Джоске широко раскрылись и он издал крик, который отозвался эхом по комнате, заставив парня покраснеть ещё больше. — Блять, Окуясу… — прошипел он, не в силах посмотреть вниз, потому как всё происходящее заходило за любые рамки и он боялся, что кончит нетронутым, если опустит взгляд. Окуясу тихонько гудел у него над кожей, его язык ещё несколько секунд касался соска, после чего он отстранился и легко подул на него. Тёплый воздух моментально охладился от соприкосновения с разгорячённой кожей Джоске, и это заставило парня дрожать сильнее. Ниджимура натянул рубашку ещё выше, обнажая напряжённую грудь и принялся кусать мягкую кожу. Он посасывал, прикусывал её, принуждая Джоске вновь стонать, а когда отпустил, на коже парня образовался ярко-красный след. Окуясу отстранился, и Хигашиката на несколько секунд почувствовал себя полностью голым, а также разочарованным и испуганным той мыслью, что его друг сейчас остановится. Что сам он сейчас проснётся и точно взбесится. Но это длилось всего несколько мгновений, прежде чем Окуясу отодвинулся на достаточное расстояние, чтобы схватить Джоске за бёдра и сильным, быстрым движением притянуть к себе. Хигашиката ахнул и упал на спину, его руки отпустили Окуясу, чтобы прижаться к лицу и скрыть смущение. Ниджимура не стал долго ждать и стянул с парня рубашку, обнажая грудь, живот и бёдра. В этой позе было очень хорошо видно, что его друг уже был полностью твёрд. Джоске взглянул сквозь пальцы и с облегчением удостоверился, что Окуясу был таким же покрасневшим и смущённым, как он сам, но выражение его лица было слишком голодным, чтобы он обращал внимание на смущение. Окуясу избавился от своей куртки, а за ней и от майки, когда ноги Джоске ещё больше раздвинулись от желания и он томно застонал, потому что в этот момент, его друг был самым горячим человеком, которого он когда либо видел. Ему тоже хотелось прикоснуться к нему, поэтому он поднял руку и провёл кончиками пальцев по твёрдой груди, другой рукой всё ещё прикрывая лицо. Окуясу тихо застонал, когда его глаза пробежались по телу Джоске, и он наклонился вниз, пока обе его руки вернулись к груди Хигашикаты. Джоске было немного неловко осознавать, что его грудь была чуть больше и словно более упругой, чем у Окуясу, ведь Джоске никак не мог избавиться от детского жира, который липнул к груди и бёдрам. Он мог бы волноваться об этом сейчас, но Окуясу это, похоже, лишь нравилось. Рот Окуясу нашёл путь к другому соску Джоске, и он начал проделывать с ним те же действия, что и с первым. Его пальцы тёрлись о более чувствительный сосок, отчего Джоске пришлось зажать рот ладонью, чтобы заглушить громкий стон, выскользнувший из него. Другая ладонь скользнула по затылку Ниджимуры, опустилась на спину и впилась в мышцы. Господи, Джоске не мог поверить, что с ним так обращаются. Окуясу был так хорош в этом, словно множество раз практиковался в прошлом. Вероятно, он много думал об этом, и эта мысль заставила Джоске сжать ноги, на что Окуясу ответил тем, что прижал свои бёдра к его. Именно это заставило руки Хигашикаты взлететь к волосам Окуясу, схватить и тянуть, пока друг не отпустил его кожу с звонким и пошлым звуком. Джоске потянул парня вверх, пока его губы не оказались напротив чужих, а ноги не обвились вокруг бёдер друга, заставляя ещё сильнее прижаться к нему. Они целовались, беспорядочно и нетерпеливо, лязгая зубами и слишком сильно переплетаясь языками, но Окуясу понял сообщение чётко и ясно. Он сразу начал качать бёдрами, прижимая свою эрекцию к Джоске, пока его руки продолжали трогать грудь Хигашикаты. Это было слишком хорошо. Слишком много. Слишком жарко. Голова Джоске мгновенно пустела, поскольку всё, что он мог делать в таком состоянии, это получать удовольствие, исходящее отовсюду. — Оку… — застонал он прерывающимся голосом, когда ощутил, что близок к своему пику, и поблагодарил своё подростковое тело за то, что мог кончить именно так, потому что уже не мог это выносить. Джоске выгнулся под Окуясу, пока его бёдра беспорядочно колотились о чужие, проливаясь в собственное нижнее бельё, и Окуясу закричал от удовольствия. Звук, который Джоске никогда не забудет и который будет гореть в его ушах вечно. Окуясу прервал поцелуй, который даже не был похож на поцелуй, ведь они просто держали свои рты раскрытыми друг напротив друга. Он прогнулся и освободил одну из своих рук, чтобы быстро залезть в трусы и сделать лишь пару отрывочных толчков, пока он также не пролился в штаны. Тихо рыча, он прижался лицом к груди Джоске. Несколько мгновений они оставались неподвижными, а потом Окуясу чуть не упал на друга, заставив того тихонько хмыкнуть. На какое то время воцарилась тишина, нарушаемая лишь частым дыханием, которое постепенно успокаивалось. Первым пошевелился Хигашиката, подняв руку, чтобы погладить распущенные волосы Окуясу. — Чёрт возьми, у тебя что, фетиш на это? — прошептал он прерывающимся от их прошлых действий голосом. Ниджимура хрипло рассмеялся и, подняв голову, уткнулся подбородком в его грудь. — Не знаю. Наверное? Они просто мне нравятся. — Они? — Твои офигенные сиськи, чувак. Джоске фыркает и запрокидывает свою голову назад, чтобы он смог устремить взгляд в потолок. Конечно, сейчас они пересекли многие границы дружбы, и им нужно будет поговорить об этом, но сейчас они слишком расслаблены. Кроме того, стоит принять душ. — Эй, мне твои тоже нравятся. — сказал он, застенчиво глядя вверх и надув губы. — В общем, ты знаешь… Окуясу повременил с ответом, но всё понял. Джоске знал, что понял. Поэтому он ответил «да» и всё было лучше некуда. Джоске не мог дождаться следующего боя.
