Лживое небрежение

С громкого бала в честь пятнадцатилетия принцессы прошло три неспешных года. Империя давно позабыла о вздорной ссоре между отцом и дочерью королевской семьи, оставив только злачные сплетни скучающего народа единственным местом, где мимолетно прошмыгивал слух о том странном инциденте. Однако в Имперском городе главная тема для обсуждений была вовсе не противоречащей. Мало кто сомневался в истине происходящего: все безоговорочно верили в возможно неправдивую молву, поэтому, перекликаясь шепотом с новой парой ушей ещё непросвещённого человека, служанки продолжали сеять дым возле неразоженного костра. «Между ними точно что-то есть. Вы только взгляните, как он смотрит на неё.» - иной раз из коридора Клод слышал обрывочные фразы увлечённых разговором девушек. Император не питал интереса к сплетням и тем более подслушиванию, однако, в последнее время ярые диспуты, проходившие в любом уголке Имперского города, были до нелепицы схожи. Клод мог пропустить мимо ушей помешанное судачество работающих во дворцах людей, но имена, проскальзывающие в этих разговорах, не позволяли и дальше игнорировать эту простую болтовню.

***

Красота единственной принцессы Обелии расцвела, подобно самым изящным цветам. Утончённость когда-то маленькой девочки сейчас завораживала самых прихотливых людей. Элегантные манеры девушки, словно дорогие украшения, дополняли её великолепие, созданное природой. Детские округлые черты растворились в искусных изгибах, позволяя каждой мелочи в принцессе быть наполненной очаровывающей фееричностью: от атласной кожи до золотых ресничек, обрамляющих дорогие грани топазов. Не раз милая Лили сравнивала Атанасию с грациозной стройной розой, способной легко составить конкуренцию пышным алым бутонам из Имперского сада. Но исключительно пара людей из окружения принцессы знали о том, что только её внешность претерпела изменения. Атанасия скучающе клевала носом, вперив взгляд в ночной небосвод. В последнее время отец сильно сократил время для чаепития с другими девушками. Живого незамысловатого общения с чужими людьми не хватало, как воздуха. Помимо этого в её кругозоре давно не мелькала копна тёмных волос и наглых алых глаз. Лукас уже как неделю шлялся не пойми где. Стало казаться, что бесславный колдун позабыл о своей завидной роли компаньона принцессы. И если с потерей общения миловидных девушек ещё можно было смириться, то утрата компании давнего друга давалась и в представлении сложной. — Неужели снова бегает в поисках маны... – устало вырывается глупая мысль. Атанасия лениво подпирает голову ладонями, уперевшись локтями о перила. — А Вы казались мне более сообразительной, Ваше Высочество, – низкий баритон грубо разрезает атмосферу привычного одиночества, — Я же вроде говорил, что пополнил тогда запас сил. Принцесса удивлённо вскрикивает, поворачиваясь к внезапно появившемуся Лукасу. Колдун ухмыляется, всем видом показывая, что он добился желаемой реакции. Тёплый летний ветер развевает длинные чёрные волосы, растворяя их в звездной ночи. Красные зарницы блестят ярко, не уступая холодным светилам неба, и кажется, что даже его внешность насквозь пропитана загадочным полумраком магии. — Почему ты всегда приходишь так неожиданно! – недовольно говорит, пытаясь скрыть радость от скрашенного им вечера. — А мне нужно отправлять письма с предупреждением о своём визите? – саркастично выгибает брови, — Приму к сведению. Целую неделю не слышать этой спесивости в каждом слове, целую неделю не ощущать напыщенной ауры рядом с собой. Атанасия и подумать не могла, что за такое короткое время успеет соскучиться по этому колкому со всех сторон парню. Маленькие перепалки стали настолько обыденными, что их отсутствие вызывало легкое чувство потерянности. И, пожалуй, только с ним она могла оставаться самой обычной взбалмошной девушкой без статуса и неземной красоты, перед которыми каждый другой млел. Знает, что для него эти нотации созвучны с неразборчивым шумом, абсолютно бесполезны и бессмысленны. Но Атанасия также имеет знакомую упёртость, поэтому она укоризненно причитает, скрещивая руки на груди. — Достаточно просто не вламываться в мои покои, как к себе домой. — Сегодня у меня состоялся очень интересный диалог с одним известным тебе человеком, – Лукас в привычной манере игнорирует её недовольства. — Ты про кого? Атанасия не радуется заданной им интриге. Парень нарочито томит, не отвечает сразу, ему нравится смотреть, как хмурятся в возмущении кукольные черты лица. Доводить принцессу до раздражения - та почесть, которой обладает только Лукас. — Про твоего отца, – колдун стремительно начал сокращать расстояние между ними, — Он угрожал мне, – встаёт напротив неё в двух шагах. Сказанное им кажется Атанасии глупым и нелепым. С чего вдруг её папочка станет угрожать молодому колдуну? Лукас, конечно, имел самый горький на вкус характер, но своё истинное нутро держал крепко под десятью замками, являя его во всей красе только принцессе. Перед остальными парень смиренно играл роль добропорядочного придворного мага. — Врешь. — С чего бы? – Лукаса смешит её реакция, — Могу любезно рассказать, о чем мы болтали, – елозит, как демон-искуситель, — Император сказал, что если я подойду к тебе ближе, чем на сто шагов, то он самолично скрутит мне голову. Атанасия удивлённо смотрит на него. Вздор и явная провокация. Но Лукас не станет так заморачиваться, чтобы посмотреть на взбешённую подругу. Тогда что нашло на папу? Разве не он сам выбрал ей в компаньоны талантливого мальчишку? Принцесса не помнит, чтобы колдун портил свою репутацию дрянными историями. А Лукас стоит и как дурак смеётся с последней сказанной им фразы, словно речь идёт не о нем. — Ты чем-то разозлил папу? – неуверенно спрашивает, хочется верить, что самые сильные люди в Обелии не создадут величайшую битву в истории Империи. — Разозлил. Я покусился на его единственную и дорогую дочурку, – ребяческая улыбка озаряет его лицо, — Он сказал, что допустил огромную ошибку, подпустив меня к тебе десять лет назад. Что? Чтобы папа ревновал её к самовлюбленному Лукасу? К парню, у которого сарказм и ирония дружно идут рука об руку в каждом слове? Тем более при других он ведёт себя до идеальности примерно, неужели этот «пай-мальчик» смог вызвать такую волну недовольства у Клода? Лукас не дарил ей подарков, и письма от него она никогда не получала, отсутствовали любые знаки внимания, позволяющие усомниться в их уровне отношений «просто друзья». — Невозможно, – Атанасия отказывается принимать такой абсурд за правду, — Ты сегодня открыл парад плохих шуток? — Почему ты не веришь? Лукас на короткий шаг ближе подходит к ней, она уверенно смотрит в алые глаза. Пытается прочесть в них грязную ложь? Как прискорбно, но сейчас он не планировал глумиться над маленькой принцессой. Они молча стремятся разглядеть секундные колебания в эмоциях друг друга - забавная битва, в которой нет победителей и проигравших. Кровавый рубин мечтательно топит в своей чертовой магической глубине непорочный небесный топаз. Лукас желает ненароком заглянуть в её мысли, но понимает, что в этой девчонке самое интересное - непредсказуемость. Или он просто разучился отказался предугадывать поступки странной принцессы? — Никто не поверит, что папа принял тебя за моего очередного воздыхателя, – глупо смеётся, первой разрывая зрительный контакт. Но колдун продолжает смотреть, в её искрящихся глазах нет и намёка на сомнения. Чистая невинность. Лукас чувствует верит, что принцесса испытывает к нему не менее сильную привязанность. Неужели он смог заслужить такое великодушное доверие? Как мило с её стороны. Но это его осточертело. — С чего вдруг я не могу им являться? Этот вопрос ошарашивает Атанасию, она в изумлении таращится на вновь ухмыляющегося Лукаса. С ним сегодня явно что-то не так. — Я пропустила момент, когда ты перестал себя холить и лелеять? – саркастично смеётся, копируя его манеру, — Лукас, я никогда не поверю, что ты будешь симпатизировать другому человеку. Ты всегда был моим другом, зачем тебе портить наши отношения глупыми шутками? Если твоя история - правда, то я могу поговорить с папой, он наверняка надумал лишнего. Принцесса замечает, как нагловатая улыбка парня вздрагивает, а после с каждым её новым словом медленно исчезает. Лукас был заядлым эгоистом, бесспорно, но разве он не петлял за ней, как глупый пёс, на протяжении стольких лет? В глазах юноши Атанасия была самой прекрасной, ему не было постыдным сказать это. Ведь он давно признал факт, что принцесса ему является единственным дорогим человеком. Так почему она продолжает считать его далеким от простых земных чувств? Яркий огонёк в глазах рассеивается под нахмуренными тёмными бровями. Весь его вид кричал о том, как он недоволен. — Да что ты говоришь, – злобно усмехается, — А я разве напрашивался к тебе в друзья? Или просил поговорить с Императором? – атмосфера угнеталась под натиском рассерженного Лукаса. — Что за ерунду ты несёшь? – его грубость больно врезается в сердце. Принцесса чувствует, как ещё одна маленькая колкость сможет с легкостью разбить крепкое самообладание, заставив залиться горькими слезами от обиды. — Да меня уже достало, что ты без моего ведома повесила на меня ярлык «друг навеки»! – он недовольно рычит. Всего лишь привычное неотесанное хамство Лукаса, но почему-то его слова эхом звучат в голове Атанасии, разносятся по всему телу безумными искрами, отзываясь болью в резко сжатой груди. Расширенные глаза девушки никнут, медленно скрываясь за длинной челкой. Не может сказать и слова, обида заставляет проглотить все возможные ответы. Атанасия вновь напридумывала лишнего? Слепо навязалась к тому, кто был всегда рядом? Но ведь он не чурался ей безвозмездно помогать и проводить с ней много времени. Неужели из-за обычного долга перед Империей? Получается принцесса была той, кто глухо пытался затянуть ошейник на его шее своими глупыми отношениями, которые для колдуна ничего не значат. Казалось, что от нависшего молчания время шло медленнее. Лукас смотрит на притихшую принцессу, он слабо понимает, что могло её так задеть. Но все-таки покорно ждёт ответа. Атанасия пытается унять покалывание в слегка трясущихся руках, но выходит плохо. От бессилия не сдержать слёзы - она случайно закусывает до крови губу, делает глубокий вдох, собирая остатки уцелевшей решительности. — Прости, что обременила такой нелепостью, – давит улыбку. Кривую до тошноты,— Доброй ночи, – глупо надеется, что он не услышит предательскую дрожь в голосе. Принцесса резко разворачивается, пытаясь стремительно скрыться от прожигающего взгляда напротив. Наступающие слёзы все же выплёскиваются, едва макушка принцессы проскальзывает мимо удивленного юноши. Ненадолго. Она не успевает дойти до заветной комнаты, Лукас хватает её за запястье, поворачивая лицом к себе. Атанасия никогда не плакала перед другими, показывать слабость ей хотелось меньше всего в этой жизни. Он это знал. Хотя сам несколько раз был случайным свидетелем внезапно нахлынувшей тоски у принцессы. Может поэтому слёзы девушки сильно сбивают с толку? Она тихо шмыгает носом, опустив голову. В несчастных попытках дергает свою руку: хочет освободиться от крепко сцепленной хватки, да вот только бесполезно. Лукас её не отпускает. — Почему ты плачешь? – неуверенно спрашивает, кажется, он наконец понимает, что стало причиной её печали. — Я не плачу, – скулит просевшим голосом. Вновь она по-детски оправдывается, мотает головой в стороны, пытаясь смахнуть остатки слез, но получается также плохо. Лукасу надоедает непрерывное дергание схваченной им руки, поэтому он заключает округлое лицо в свои ладони. Кожа под его пальцами горячая, даже обжигающая, на мгновение он не может понять, кому принадлежат эти ощущения. Заплаканные глаза в ночном свете мерцают удивительно. Мириады сияний плещутся от внутренней печали, словно разлитая студёная вода под лучами ослепительного солнца. Принцесса выглядит хрупкой до ужаса, будто бы ещё секунда и она с мелодичным звоном треснет, подобно оттаявшему на тепле льду. — Ты напридумывала лишнего, – хочет оправдаться, неумело успокаивает тихим голосом, — Я не имел в виду, что не хочу быть рядом с тобой. Раздражена тем, что расстроилась из-за такого сущего пустяка. Недовольна скрипучей чувствительностью, открывшейся именно перед ним. Возмущена, ведь она точно выглядит жалко. — Тогда что же, если не это? – Атанасия сердито хмурится, озлобленно хватаясь за ладони, которые намертво её сковали. Короткие ноготки слегка впиваются в кожу колдуна, но он игнорирует столь маленький порыв агрессии. Лукас не отвечает, обреченно выдохнув, осознавая, что слова для неё в данный момент являются бессвязной отговоркой.

Поддавшись вперёд, он мягко накрывает её губы своими.

Извинение, сожаление или всепоглощающая нежность, но Лукас словно боится сделать грубый напор. Целует ласково, как только может. Чувствует, как беснующееся эгоистичное желание оберегать всю вечность эту несмышлёную принцессу сейчас разрывает изнутри грудную клетку. Он с усилием отрывается от приятных губ, лишь чтобы посмотреть на её эмоции. Атанасия выглядит забавной: удивлённо смотрит на него с припухшими красными губами. Видно, что плакать ей больше не хочется. Но в голове зияет пустота от странных действий Лукаса. — Что ты делаешь? – все же один вопрос находит место быть озвученным. — А разве не ясно? – прыскает, словно она спросила нелепицу, — Показываю тебе, какие теперь хочу отношения, – улыбается очаровательно мило, радуется, что смог её успокоить. Медленно, как в заводном механизме, но до Атанасии доходит смысл сказанных им слов. Румянец розовым закатом опаляет её лицо. Она хочет ответить что-то уверенное, да только от смущения в безмолвии открывает и закрывает рот. Не чувствуя сопротивления, Лукас вновь целует её. Атанасия замирает - не может определить, что приносят новые ощущения. Сейчас в ней умещаются одновременно неловкое смятение и... приятное наслаждение? Как же это странно. Мягкое прикосновение тёплых губ заставляет сердце трепетно биться, подобно крыльям освобождённой пташки. Возможно ли, что это и есть несчастная пташка, когда-то заточенная в золотой клетке? Чужие губы на своих и она закрывает глаза, дышит глубоко. Медленно. А воздух и не нужен, робкая нежность поцелуя заполняет легкие, оставляя лишь хрустальные красные цветы, быть может, они уже там прорастали? Лукас отпускает её раскрасневшиеся щеки. Ласково держит маленькие руки, как нечто драгоценное и хрупкое, тонкое изящество, которым может обладать он один. Ему несколько сотен лет, а испытанное им чувство ощущается впервые, и разве это нормально, чтобы гордый одинокий маг, сильнейший в Обелии, если не мире, сейчас боялся отпустить одну девчонку? Ведёт себя как какой-то сопливый мальчишка. Хмыкает своим самокритичным домыслам, но признаёт, что ради неё не страшно затоптать этот эгоизм, сплясать на костях собственного высокомерия и опалиться обжигающим холодом топазовых глаз. И что эта глупая принцесса с ним сделала? Их встреча была абсурдной, дурацкой до невозможности: споткнулась на его волосах в поисках твари, которую он хотел прикончить. История с таким началом не могла сулить хорошей концовки для обоих участников. Слишком рисковым оказалось сочетание обессилевшего мага и бесстрашной девочки, способной легко надерзить ему. Но все же только подобная нелепая случайность могла стать знаменательной для них. Лукас не может представить иначе их знакомство. Когда колдун расставался с ней перед поисками Мирового Древа, принцесса рьяно прокричала, что является его другом. Наверное, ляпни она эту несуразицу в любой другой день: он бы ей не поверил. Но именно в тот миг, когда недовольный звонкий голосок ударил эхом по ушам юноши, он отказывался не хотел принимать громко сказанные слова за ложь. Находясь в разлуке, Лукас не мог поверить, что чувство тянущей тоски нагло вторгнется в его сердце. Принцесса медленно вросла в неувядающую эгоистичную жизнь, стала неотъемлемой частью. Позже он понял, что принадлежать она может только ему. Благоверно позволяя каждый день проникать себе под кожу искренней улыбкой и чистыми глазами. Было ли это слепым наваждением или необузданно глубокие чувства, но Лукас не будет противиться.

Принцесса нагло вторглась в его мир, покрытый пылью времени и забвением магии. Атанасия стала лучезарным тёплым рассветом, который он больше не желает оставлять.