Zoo

— Э-эй, Чимин, ты здесь? Тэхён с осторожностью спустился по оврагу вниз, боясь споткнуться и полететь вниз кубарем. Только Чимин может умудриться в этой яме спрятать все огромные двадцать метров своего тела. — Тэхёни? Зачем пожаловал? Высокий голос донёсся из самостоятельно вырытого у самого дна оврага туннеля, откуда в следующий же момент показалась и светлая макушка. Зелёные глаза хищно сверкали в полутьме. Тигр, отряхнув испачканные в земле руки, с сожалением поднял голову вверх, глядя на крутой склон, по которому ему вновь придётся взбираться, чтобы выбраться на поверхность. — Любовничек твой в белом халате пришёл. Покажись ему что ли, а то ещё подумает, что ты помер. Гибрид улыбнулся и заметно оживился, предвкушая встречу. — Спасибо, Тэхёни, — пропел он и показался уже всей верхней половиной тела. — Удачного тебе подъёма наверх, — Чимин хихикнул и, помогая себе руками, за полминуты почти без труда целиком выбрался из оврага, оставив тигра в одиночестве. — Слушай, змеюка подколодная, а ты никого тут не забыл?! Но Чимин уже ничего не слышал.

flashback

Чего ожидали люди, скрещивая геном человека и анаконды? Уж точно не кого-то, кто при рождении убьёт собственную мать лишь своим пятиметровым змеиным хвостом, который вытаскивали из утробы уже мёртвой женщины. Иногда Чимин думал о том, что даже хорошо, что его мама не увидела, какое уродство она родила. Скорее всего, люди ожидали, что Чимин родится совершенно иным. Может быть, более красивым, может, менее напоминающим гадкое пресмыкающееся. За время своего детства и юности, Чимин чётко понял две вещи: он отвратителен и никому в этом мире не нужен. Единственным местом, где на него не смотрели как на обезьянку в зоопарке, стала лаборатория, в которой он родился. Там он и провёл бóльшую часть своей жизни, и только позже был перевезён в своеобразный закрытый экзотариум, являющийся очень правдаподобной копией дикой окружающей среды. Сложно ответить на вопрос, сколько раз в жизни Чимин слышал слово «уродливый» в свой адрес. Высказать отвращение в сторону человекоподобной анаконды не стеснялся в среднем каждый второй. Пак привык и никогда не обижался. На правду не обижаются. В подростковом возрасте, как и у любого человека, у Чимина был период юношеского максимализма, и прежде всего проявлялся он в отторжении всех окружающих. Обида кипела в сердце годами, найдя себе лазейку лишь тогда, когда физическая сила гибрида стала равной силе взрослого человека. Чимин впервые убил человека. Вернее, не совсем человека. Только человеческую оболочку, внутри которой жил монстр похуже самого Пака. Таких существ и людьми назвать трудно. Чимин стал случайным свидетелем одной не очень киноленточной семейной драмы. Возлюбленная пришла на работу к парню с новостью о том, что беременна. Реакция не заставила себя долго ждать, и выше описанное существо ударило девушку в скулу с криками об аборте. Хоть Чимин и не человек, но человеческие чувства ему не чужды. Вечером следующего дня задушенный работник был найден недалеко от убежища анаконды. Убийство, как то часто бывает, списали на суицид. Однажды привычную тишину рукотворного леса, где обитал Чимин после переселения из лаборатории, разорвали абсолютно нетипичные для мирного места крики охранника. Выползший из своего овражьего убежища, гибрид собирался посмотреть, что происходит, и в ту минуту впервые встретился глазами с ним. Впервые в своей жизни из чужих уст он услышал восхищённое: — Боже, какой ты красивый.

end of flashback

— Ты совершенство. Самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел. Намджун скользит поцелуем по изящной скуле, ощущая, как мышцы чиминового лица напрягаются при улыбке. Ким улыбается тоже, выцеловывая шею и спускаясь к ключицам. Жаль, что исцеловать каждый сантиметр тела гибрида просто невозможно. Намджун сделал бы это обязательно. — Я так с-с-скучал, — прошептал Пак. Чимин обвивает хвостом облачённый в белый халат торс и жмётся ближе, сплетая тела и души воедино. Он скучал. Беспамятно скучал. По единственному человеку, который полюбил его. Который доказывает свою любовь каждый день трепетными касаниями, десятками слов и сотнями поцелуев. Чимин чувствует себя необычно: свободно и во владении другого человека, бесстрашно и боязливо, быстро и томительно медленно. Счастливо. Безгранично счастливо. — Малыш, я… — человек отстраняется, ненадолго обрывая тропинку из крохотных бабочек-поцелуев. Гибрид поднимает взгляд узких зрачков и встречается с насыщенно кофейными глазами напротив. Бесконечно тёплыми, глубокими, родными и добрыми. Эти глаза Чимин узнает из тысячи. — Ты голоден? — доносится неожиданно, и Пак голодно сглатывает, кивая. Намджун улыбается. — Прости, что не смог найти чего-то покрупнее. Недавно сюда поселили крольчонка и до меня дошли слухи, что ты его съел. Это так? Услышав о Чонгуке, гибрид невольно облизнулся раздвоенным языком и слегка помрачнел, прокручивая в голове момент обрывания несостоявшейся трапезы. Он сложил руки на груди и надул нижнюю губу, откинувшись спиной на собственный, сложенный в несколько колец хвост. — Эту прелесть у меня отбили, — проворчал Пак. — Я вот уже почти, а тут Юнги со своим «нельзя, правила, бу-бу-бу», — спародировал пониженным голосом змей, отчего Намджун по-глупому улыбнулся. — И всё. Ушёл с моим крольчонком. Я думал, они с Тэхёном его съели, но нет. Юнги прикипел к этому крошке, я их недавно вместе видел. Он его защищает, под ручку водит, — немного погрустнев, произнёс Чимин. — Я тоже так хочу. Под ручку, и чтобы защищали. Намджун, по-прежнему улыбаясь, закатил глаза и, положив руки на чужие плечи, оставил поцелуй на светлой макушке. — Крошка, я обязательно заберу тебя отсюда. Выкуплю, а если не получится — украду. Будешь жить в моей квартире. А потом я заработаю много денег и куплю нам огромную квартиру. Или даже свой дом на природе. Мы будем счастливы. Вместе. Чимин усмехнулся, но скорее как-то отчаянно, чем действительно забавившись мечтательными размышлениями вслух от человека. Вряд ли когда-нибудь он сумеет покинуть стены своей тюрьмы, так похожей на настоящий мир. Скорее всего, так гибрид и проведёт недолгие чуть более тридцати лет жизни. В несбыточных мечтах и объятиях любимого человека. — Крошка, ты чего поник? — спросил учёный, приподняв чуть опечаленое лицо Пака за опущенный подбородок. Невыносимо больно видеть отражение жестокой реальности в любимых зелёных глазах, повидавших на своём коротком веку столько боли, что Киму и не снилось. Намджун не знает, каково это — быть нелюбимым жизнью и природой, но он всем сердцем желает защитить свою прекрасную анаконду от всех ужасов несправедливого мира. Раз жизнь не хочет любить Чимина, это сделает Намджун. Гораздо ощутимее и искреннее. — Ах, точно! Совсем забыл, — всполошился человек и, покопавшись в кармане, достал оттуда небольшой синий бархатный мешочек, закрывающийся с помощью верёвочки. Оттуда Ким вытащил за розовый хвостик мёртвую лабораторную мышку, ставшую жертвой неудачных опытов. Глаза Чимина загорелись, а зрачки сузились ещё сильнее. — Я для тебя стащил немножко, — смущённо признался ученый, — всё равно ничего с ними не делают. А ты у меня голодный и не брезгливый. Пак просяще открыл рот и показал на него пальцем. Давно принявший и полюбивший природу гибрида, Намджун только умилялся такому поведению. Он без толики отвращения опустил зверюшку в рот змею и наблюдал, как Чимин проглотил, не пережёвывая и втянув губами хвостик, словно спагетти. — Люблю тебя, — гибрид свернулся несколькими кольцами вокруг ученого в белом халате, обездвижив человека, и обнял Намджуна со спины, положив голову на сильное плечо. Ким улыбнулся и склонил голову набок, соприкоснувшись ею со змеиной. Широкая ладонь взъерошила копну светлых волос. — И я тебя люблю, Чимини.