Семейка

      Как утверждал когда-то один замечательный поэт: «Порядочный человек — это тот, кто делает другим гадости без удовольствия». Северус был с этим полностью согласен и считал директора порядочным человеком, опираясь только на эту цитату. Глупо, но если опираться в данном случае больше не на что, то и такой пустяк сойдёт.       Сходил. Снейп очередной раз недовольно поправил костюм-тройку, которую ему пришлось приобрести для визитов к маглам с детьми-волшебниками. Визитов, которые ему раньше никогда не поручали, единогласно всем педагогическим составом решив, что заранее запугивать детей — стратегия совершенно нерациональная. Однако, любимый директор, хитро сверкая своими совершенно бесстыжими глазами, сообщил Северусу одну радостную новость на вчерашнем педсовете — зельевар будет ходить к соплякам и знакомить их с волшебным миром, вместо восстанавливающего здоровье Квиррелла! Сообщил и самолично вычеркнул себя из Личного Списка Порядочных Людей Северуса Тобиаса Снейпа. И вписал в список пида… Впрочем, не будем так о пожилом человеке.       Ну, что ж, деваться некуда, работа. Магглорождёным детям приходилось доставлять письма не совами, а преподавателями. До чего технологии дошли… Экзамены закончились всего неделю назад, а ему опять приходится контактировать с мелкими засранцами. Погода настроение не улучшало. Спасибо, что чары охлаждения работают исправно. Стараясь унять очередную волну раздражения, профессор школы чародейства и волшебства «Хогвартс» постучал в непримечательную дверь абсолютно непримечательного городка. Через минуту перед ним распахнулась дверь, а вслед за ним и весь нецензурный словарный запас, полученный ещё в юности.       На него смотрела миниатюрная девчачья копия Сириуса Блэка.       Блэка, который никогда не был его любимым одноклассником и никогда не входил в Личный Список Поря… Ну, вы поняли. Решив, что ему могло и очень сильно показаться (очень сильно) он собрался с силами и спросил:       — Взрослые дома есть?

***

      Гермиона не спала почти всю ночь. Стояла удивительно сухая и жаркая для Великобритании погода, ночь не приносила прохлады и спать было невозможно. И Брэм Стокер тоже, конечно, приложил руку к её бессоннице…       Очередной зевок пришёлся на глоток холодного молока, которое едва не пошло носом. Девочка поморщилась. Молоко она терпеть не могла, но её заставляли пить эту белую пакость. Гермиона всегда старалась выпить его залпом, чтобы лишний раз не раздражать чуткое обоняние противным запахом, а вкусовые рецепторы не менее противным вкусом. Она выдохнула, в два глотка опустошила стакан и тут же схватилась за другой, в котором на этот раз была обычная вода.       Холодная.       Тётя Эллен недовольно скривила губы, а Гермиона с чувством выполненного долга поплелась к себе в комнату. Если не удастся поспать, то она хотя бы дочитает «Дракулу». Книга захватила девочку с первых страниц, хотя дядя Джон и пытался запретить читать это роман, опасаясь ночных кошмаров воспитанницы. Проходя мимо входной двери и опять душераздирающе зевая, Гермиона внезапно уловила запах каких-то трав, среди которых отчётливо проступали запахи мяты и хвои. Она покрутила головой в поисках источника запаха, как в дверь постучали. Девочка подошла ближе и открыла дверь.       За дверью оказался высокий мужчина, от которого и исходил аромат трав. Гермиона тут же различила запах табака и полыни.       А ещё он до безобразия был похож на графа Дракулу…

***

      Снейп уже сотый раз проклинал директора. Вот чего ему стоило отправить сюда Минерву? Он же знал куда его отправлял. Хоть в обходном листе напротив адреса и стояла фамилия «Грейнджер», старик прекрасно осознавал кого зельевар тут встретит. Глядя на девчонку, Северус вспоминал не самые приятные годы своей жизни, всё ещё надеясь, что ошибся. Но такое фамильное сходство… Ошибки быть не может. А ведь в этом же году будет поступать и щенок Поттера. Виски заломило, а на груди заныл старый шрам.       — Итак, мистер и миссис Грейнджер. Я понимаю, что для всех вас я понимаю, что для вас и юной мисс Грейнджер…       — Блэк. Я мисс Блэк, профессор Снейп, — зельевар мысленно вздрогнул, получив-таки доказательство своей теории, но тут же нахмурился. Его перебили. Девчонка, тем не менее правильно расценила его гримасу:       — Прошу прощения, сэр, — Снейп не отреагировал на извинения.       — Как я уже говорил, для вас и для юной мисс Блэк, — он нарочно выделил последние слова, надеясь, что девчонка продолжит проявлять чудеса догадливости и не станет больше перебивать, — эта информация может стать шокирующей. Волшебство, магическая школа — не каждый день о таком слышишь. Я готов выслушать что вы об этом думаете и в случае необходимости привести доказательства.       Грейнджеры переглянулись и слово взял мужчина:       — Понимаете, мистер Снейп, мы знаем о магии, вашей, хм, школе, и даре Гермионы. Так вышло, что мы удочерили Гермиону по просьбе моего старого знакомого - Сириуса Блэка. И мы безусловно согласны на то, чтобы она обучалась в специальной школе для... особенных детей.        Сама Гермиона, в отличии от родителей, опекунов, выглядела очень даже шокированной. Снейпа удивило то, как открыто мужчина говорит о том, что девчонка им не родная. Обычно в таких ситуациях наоборот стараются как можно тщательнее скрыть подобное. «Видимо Грейнджеры хотели, чтобы она знала о своих настоящих родителях. Или понимали, что рано или поздно правда выйдет наружу».       Тут Снейп чуть не подавился чаем, резко вспомнив один маленький нюанс. Эта девочка — не только дочь блохастого, а ещё крестница Люциуса Малфоя и племянница Нарциссы Малфой. Крестница, которую он ищет уже десять лет. «Чёртов старый хрен! Он ведь однозначно знал, где девчонка, все имена и адреса детей появляются в Книге Хогвартса 1 июня. Зачем тянул целый месяц? Так сильно не хотел видеться с её родственниками? Что ж, Люциус закажет ему самый дорогой и самый уродливый памятник. А когда про это узнает её дед…»       — Прошу прощения, прежде чем обсудить формальные стороны вопроса о поступлении мне бы хотелось обсудить ещё кое-что.       — Да, мы вас внимательно слушаем, — серьёзно кивнула ему Эллен Грейнджер.       — Понимаете, у мисс Блэк в магическом мире есть… родня. Крёстный и две тётки по отцу и дед по матери. Стремясь, очевидно, уберечь дочь, мистер Блэк не посвятил в свои планы никого, надеясь только на себя, — все слова Снейпа были пропитаны сарказмом, — Думаю, они захотят принимать участие в её жизни, ведь они искали её десять лет. Я могу стать своего рода посредником между вами и остальной семьёй мисс Блэк, если вы того желаете…       Вопросов о судьбе Блэка, как ни странно, не последовало. Это холодное и немного презрительное «по просьбе Блэка» насторожило, но не завладело вниманием.       Покупки и прочую подготовку к школе решили отложить на потом, поставив в приоритет знакомство с Малфоями. И вот, стоя перед воротами мэнора белобрысой семейки, Снейп думал только об одном:       «Как же я об этом пожалею…»

***

      Гермиона сидела на чердаке и неспеша копошилась в небольшой коробке. Новость о том, что она волшебница поразила её до глубины души. А тот факт, что дядя и тётя от неё это скрывали, вызывал злость, грусть и обиду одновременно. О, как же: «Гермиона, твоя мать умерла при родах, а отец пьяный разбился на мотоцикле. Хватит глупых вопросов!»       Девочка вздохнула и вытащила из коробки старую кожаную куртку. Она была чёрного цвета, с косой молнией и кучей клёпок на воротнике. На спине были вышиты три ворона, череп и рука с мечом [1]. Куртка сохранилась отлично, хоть и запылилась. Вышивка была яркой, замки рабочими. Повинуясь странному порыву, Гермиона надела куртку. Та пахла сигаретами, пылью и каким-то парфюмом, и была ей очень большой. На глаза снова навернулись слёзы. Вопросов о том, каким образом запах держался на куртке так долго, не возникло. Одно слово — магия.       Её отец и дядя Джон, как оказалось, познакомились в каком-то байкерском клубе, когда восемнадцатилетний Сириус решил устроить драку против превосходящей в количестве компании. Джон, который был старше Сириуса на три года, а умнее на все десять, успокоил незадачливого драчуна, его несостоявшихся оппонентов, и увёз нового, и не особо вменяемого, знакомого домой. На тот момент Джон уже был женат на Элен и работал с ней в стоматологической клинике. Жили они, правда, с матерью Элен — серьёзной и немного суховатой Оливией Фунар. Она была румынкой по отцу и англичанка по матери, высокая и статная, с крутым характером и безупречными манерами. Рано потеряла мужа, отца Эллен, и старшего сына. Именно эта во всех отношениях замечательная женщина, выслушав рассказ Сириуса о «деспотичных родителях», которые заставляют свою кровинушку «учиться и быть достойным своей фамилии», о том, что он ушёл из дома… всыпала ему по первое число. Как родному. Джон до сих пор помнит, как всё ещё немного пьяный и абсолютно разбитый Блэк рыдал, уткнувшись лицом в колени его тёщи. Сириус остался на ночь, а утром, ещё раз поговорив с Оливией, пообещал сегодня же вернуться домой и попросить прощения у родителей.       После этого Сириус не забыл людей которые так благотворно повлияли на него и его отношения с семьёй, долгое время общался, рассказал опешившим Грейнджерам про магию, пока в какой-то момент не исчез. Через год, 19 сентября, на пороге дома Оливия Фунар нашла малышку Гермиону с просьбой Сириуса позаботиться о ней.       Шмыгнув носом, Гермиона достала из коробки шлем, а под ним увидела фотографию, люди на которой двигались. Кудрявый мужчина (да какой мужчина, мальчишка, не больше двадцати лет) довольно скалился и махал рукой, другой обнимая за плечи миниатюрную курносую девушку. Она мило улыбалась кому-то за фотографией и гладила себя по животу. На обратной стороне фотографии была надпись: «19 марта 1979. Елена [2] беременна! Пожелай нам счастья, Медик!».       «Папа и мама, » — Гермиона улыбнулась и погладила фотографию, — «Такие счастливые…»       Обида разгорелась ещё сильней — опекуны не показывали до этого момента фото родителей. Бережно отложив фотографию, Гермиона опять заглянула в коробку. Она уже почти опустела, лишь на самом дне лежал красивый костяной гребень и небольшая батарея стеклянных бутылочек с надписью «Воспоминания», внутри которых переливалась серебристая жидкость. Гермиона аккуратно сложила шлем и фотографию в коробку и в куртке спустилась к себе в комнату. Сев перед зеркалом прямо на пол, она достала фотографию прислонив её к зеркалу. Девочка распустила две тугие косы и принялась их расчёсывать. Теперь она точно убедилась, что эта грива чёрных [3] кудрей ей досталась от отца. Перекинув копну на левое плечо, Гермиона бережно распутывала кудри от самых кончиков, сравнивая своё отражение и людей на фотографии. Своих родителей.       От мамы ей досталось мало — вздёрнутый нос, худосочная комплекция и лицо сердечком. Во всём остальном девочка была копией отца — густые тёмные брови, скулы, узкие, немного вытянутые глаза, уголки которых были чуть опущены вниз, короткие чёрные ресницы и пухлые губы. А ещё копна непослушных волос, о которые ломаются расчёски. Интересно, а от кого же ей достались такие огромные передние зубы? Эх… Девочка растянула рот в комичном оскале, разглядывая крупные передние зубы, по бокам от которых торчали острые, немного повёрнутые клыки. От кого достался цвет глаз понятно тоже не было — фотография чёрно-белая.       За светло-карие, почти жёлтые глаза Гермиону дразнили ведьмой. Ну, не только за них, но ещё и за определённые странности, происходящие с ней. Девочка хихикнула, представив лица одноклассников, если бы они узнали о том, что она и правда ведьма. Вспомнив про другое прозвище, данное ей за большие зубы, всё веселье Гермиона растеряла.       Было крайне тревожно. А если всё это ошибка и она на самом деле не волшебница? Откажутся ли от неё Грейнджеры, как когда-то в порыве злости обещал дядя Джон? Её отдадут в приют или?.. Ещё раз грустно посмотрев в зеркало она встала. Пора спать.

***

      Люциус сидел в немом шоке, Нарцисса плакала, Северус пил, Драко спал, павлины орали. Примерно такую картину мог бы наблюдать случайный посетитель Малфой-менора. Если бы, конечно, смог преодолеть нескончаемое количество защитных чар, наложенных на замок подозрительными предками. А потом вытерпеть проход через сад. С орущими павлинами. У Снейпа начиналась мигрень.       Люциус вскочил и нервно зашагал по комнате. У него не укладывалась в голове вся эта ситуация. Крестница, которую он искал десять лет, оказалась едва ли не под носом. М-да. Он остановился, судорожно пытаясь прикинуть что делать дальше: «До Хогвартса остался месяц, девчонка ничего не знает о волшебном мире, матери нет, отец сидит в Азкабане. Непонятно какое у неё воспитание и как она будет реагировать на окружающий мир, как выстраивать общение со сверстниками… Старый мудак прекрасно знал обо всей этой ситуации. Мерлин, что делать?» — Люциус, успокойся. Не знаю, что ты там себе напридумывал, но сомневаюсь, что это хоть сколько-то соответствует реальности, — Снейп поморщился и сделал глоток виски. Гадость, но противный вкус алкоголя отвлекает от криков дорогущих куриц, — завтра вы встретитесь, познакомитесь, пригласите девочку к себе. Конечно, десять лет за один месяц не возместишь, но как минимум провести первичную адаптацию вы сможете.       Нарцисса прекратила плакать и просто смотрела в камин. Северус напрягся. Обычно после такого затишья прекрасная Леди Малфой вспоминала, что в девичестве она, вообще-то, Блэк, и горячая кровь брала своё. В последнюю такую вспышку нерадивого колдомедика, что перепутал зелья для Драко, буквально выкинуло из мэнора. А потом с таким же свистом (но без сломанных костей) из больницы имени Святого Мунго. Снейп встал, попрощался, и отправился домой.       Успокоительное для Люциуса само себя не сварит.

***

      Драко за завтраком внимательно наблюдал за родителями: отец уже около десяти минут читал один разворот Ежедневного Пророка, хотя обычно это занимало у него от силы минуты три, а мама выпивала уже вторую чашку чая с бергамотом, хоть и терпеть его не может. Это могло значить только одно — что-то случилось. Или должно случиться. Родители Драко всегда так вели себя, если их что-то беспокоило. Собственно, мальчик в своих выводах не ошибся.       Драко сидел с матерью в саду и в сотый раз перечитывал «Взлёт и падение тёмных искусств», пока мама приводила в порядок куст своих любимых белых роз [4]. Он был как раз на главе про Алистера Кроули, когда внезапно услышал голос отца:       — Драко, подойди.       Мальчик обернулся на оклик и обомлел: рядом с отцом стояла какая-то девочка с толстыми чёрными косами, без мантии, и опасливо жалась поближе к мужчине. Драко отложил книгу, подошёл к отцу и странной гостье.       — Знакомься, сын. Это Гермиона Блэк, твоя кузина и моя крестница. Весь август она будет жить с нами, а потом вы вместе поедете учиться в Хогвартс.       Дети коротко пожали руки [5]. Драко показалось, что девчонка была гораздо младше его самого: слишком низкая, тонкая, с крохотными руками. Он глянул вниз — ноги тоже совсем маленькие. Казалось, что косы были толще её шеи, как она её только не свернула из-за их тяжести? В целом она вся напоминала какого-нибудь маленького зверька. То, как она доверчиво держала отца за руку, вызвало укол ревности.       Гермиона в ответ тоже разглядывала своего кузена. Этот мальчик со смешным именем чертами лица был похож на неё и леди Нарциссу, но как и лорд Люциус был будто соткан из паутины и веток. Светлые, даже белые волосы, тёмные брови и ресницы, бледный и высокий, весь какой-то острый, с тонкими губами и прямым носом, серыми глазами. Она тайком посмотрела на крёстного и ещё раз удивилась его исключительной красоте. Неужели все волшебники такие красивые? Леди Нарцисса восхищала своей элегантностью, плавностью и одновременной строгостью. Она с предвкушением ждала знакомства с остальным магическим населением. Конечно, волшебники вряд ли сильно будут отличаться от обычных людей и среди них обязательно попадутся невоспитанные или просто плохие люди, но сейчас хотелось верить в хорошее.