Семейка

      Тролль, заприметив первокурсницу, достаточно шустро для такого гиганта двинулся в её сторону. Паника захлестнула Гермиону, ноги на секунду онемели. Не давая себе времени на оцепенение, она схватила за руку ничего не понимающую Лаванду и выскочила в коридор, припустив в сторону главной лестничной системы. Блондинка, увидев тролля, громко завизжала и ускорилась, не выпуская руку однокурсницы из крепкой хватки.       Бежать от тролля долго не получилось бы. Эти неповоротливые монстры двигались гораздо быстрее двух первокурсниц. Однако девочкам повезло — они успели заскочить на одну из лестниц, которая начала менять направление. Разозлённый тролль, упустивший добычу, от досады швырнул дубинку вниз, прямо в удаляющихся студенток. И тут им опять повезло — дубинка пролетела мимо лестницы и ударилась о стену, свалив несколько портретов.       Гермиона на ходу едва не зашвырнула Лаванду в тёмный коридор, соскочив с сумасшедшей лестницы в последний момент. Ноги в миг стали ватными и Блэк тут же свалилась на колени прямо перед аккуратно сползшей по стеночке гриффиндорке. Недовольные и местами чрезмерно впечатлительные портреты истошно вопили. Их крики видимо напугали тролля — по крайней мере подползшая к краю Гермиона его не увидела.       Судорожно пытаясь восстановить дыхание, слизеринка пододвинулась поближе к Браун и огляделась. Пыльный, тёмный коридор, в который они спустились по лестнице четвёртого этажа… Запретный коридор на третьем этаже.       «Это полный…»       Немного отдышавшись Лаванда заговорила:       — И ч-что нам теперь делать? — девочка начала стучать зубами то ли от холода, то ли от только что пережитого стресса, — Может в конце коридора есть ещё лестница?       Гермиона мотнула головой. Шляться по запретному коридору было плохой идеей. Если они залезут куда не надо, в историю с троллем могут и не поверить. В разумность взрослых слизеринка верила с трудом. Профессора или директор запросто могли обвинить их в том, что девочки специально сбежали в запретный коридор во время шумихи с троллем. И если Лаванде это как-то могли и простить, ограничившись снятием баллов и отработкой, то Гермиону вполне могли обвинить во всех смертных грехах за изумрудно-серебряный галстук. А ей категорически нельзя так подставляться — дед Розье и Малфои точно не оценят. Портить с ними отношения и пятнать репутацию семьи не хотелось. И Розье и Малфои после первой войны долго и скрупулезно занимались восстановлением положения в обществе и старались подготовить к этому и Гермиону — древний магический род это вам не собака чихнула.       Прямо ей никто не говорил, но исходя из всей информации, что она получила, именно юной Блэк придётся едва ли не с нуля восстанавливать Род. Да, были ещё Драко и Нарцисса, а также ещё одна из сестёр Блэк, Андромеда Тонкс и её дочь. Но Тонкс порвала отношения с семьёй и магическим миром, не проявляя абсолютно никакого интереса к делам рода, а на Нарциссе и Драко и так лежит ответственность за Малфоев. Да и они были младшей ветвью рода и Гермиона была на втором месте после отца в претендентах на титул главы. Сириус Блэк хоть и являлся прямым наследником Блэков сделать ничего не мог в виду своей юридической недееспособности. Всех тонкостей Гермионе никто не объяснял, но она пообещала себе разобраться в этом получше, чтобы примерно понимать масштаб проблемы.       Брюнетку начало немного трясти.       — Нет, давай з-з-здесь оста-анемся. Портреты такой шум подняли, нас обязательно найдут, — Блэк глубоко вздохнула и выпустила изо рта клубок пара. Заброшенный коридор естественно никто не отапливал и мокрые от бега девочки могли запросто замёрзнуть и простудиться, — Х-холодно.       — Сейчас, — Лаванда сняла с себя мантию, сложив её в несколько слоёв, и постелила на пол, — Садись рядом и давай обмотаемся твой мантией. Так будет теплее.       Гермиона послушно сняла мантию с изумрудной окантовкой и порадовалась, что крой мантии позволял закутаться в неё двум не особо крупным детям. Прижавшись своим плечом к плечу Лаванды слизеринка немного поёрзала и наконец устроилась достаточно удобно. Обоих всё ещё слегка колотило, но через несколько минут дрожь практически сошла на нет. Сидеть так и правда было гораздо теплее, да и страх постепенно отступил.       — Эй, Блэк, — гриффиндорка не выдержала молчания и решила заговорить, — а почему ты на пир не пошла?       Гермиона задумалась. Рассказывать о ссоре Драко и своих невесёлых мыслях по поводу Хэллоуина напрямую не хотелось, всё-таки подругами они не были. Но с другой стороны… Блэк было грустно и одиноко. Ближе всех в Хогвартсе она общалась с Драко — он стал её первым в жизни другом. В маггловской школе зубастую, лохматую заучку со странностями никто не любил и дружить не стремился. В магической школе мало что изменилось, но сторонились её уже по другой причине. Не шарахались от неё только слизеринцы, которые, впрочем, и в друзья набиваться не спешили, Поттер, уставший от всех навязчивых ослов вроде Рона Уизли или Эрни Макмиллана, да Лонгботтом. Такая компания Гермиону напрягала. Казалось бы именно эти двое должны были шарахаться от неё в первую очередь. Поттер, который ещё в первую неделю прочитал все газеты за 1981 год и узнал всё про Сириуса Блэка, и Лонгботтом, который знал, ЧЬЯ тётка запытала до состояния овощей его родителей.       С Поттером было достаточно просто — мальчишка пару дней избегал её, а потом сам подошёл и сказал, что ничего против слизеринки не имеет и что он не собирается отыгрываться на ней за ошибку её отца. Он, как никто другой знал, какого это, когда на тебе срывают злость и ненависть. А Вернон Дурсль очень сильно злился на Джеймса Поттера. Да и ему было банально проще и выгоднее водить с близкую дружбу с ней и Малфоем. Оба не пытались выпросить у него автограф, не взвизгивали при каждом его поведении и ходили за ним хвостом, как тот Рон. Кроме того, слизеринцы с радостью отвечали Гарри на все интересующие его вопросы.       Лонгботтом же регулярно ставил её в ступор. Пухлый, неуверенный в себе гриффиндорец, каким его посчитала Гермиона после первой встречи, с невероятным упорством продолжал с ней при всех здороваться, приглашать работать в паре на гербологии и иногда составлять компанию за уроками в библиотеке. За что, собственно, он и получал от мальчишек со своего факультета. Сначала Уизли стал гнобить его за непосредственную дружбу с пожирательской дочкой. К нему подключился Кормак Маклагген со второго курса и Шеймус Финниган. Невилл регулярно получал тычки и подножки от противной троицы, они воровали и портили его вещи. Знала ли об этом МакГонагалл? Почему не может урезонить разбушевавшихся придурков? Не известно.       Старшие на такие странные связи косились, хоть и не вмешивались. Пока что. Тройка Поттер-Блэк-Малфой к концу сентября перестала удивлять и слизеринцев и хаффлпаффцев. Когда к ним добавился ещё и Лонгботтом все махнули рукой — эти четверо наследники благородных родов, ведут себя прилично, не пакостят, учатся хорошо. Что ещё нужно?       Гермиона вздохнула и на неприятный вопрос решила выдать что-нибудь неопределённое — если надо, Лаванда сама всё поймёт.       — Мне сегодня праздновать нечего, — Браун понимающе кивнула, — да и вторая причина почти как у тебя — мальчишки те ещё придурки.       Блондинка ахнула, прижал ладошку ко рту. Блэк насторожилась.       — Только не говори мне, что ты поругалась с Ноттом! О, нет, я не могу проиграть этот спор Парвати!       Гермиона посмотрела на гриффиндорку, как на последнюю в этом мире идиотку. «Что она несёт?»       — При чём тут Теодор? — брюнетка прищурилась, — И на что это вы там с Парвати спорили?       — Ну-у-у… — гриффиндорка попыталась сделать исключительно честное лицо, но не справилась и затараторила:       — Ох, вы так здорово вместе смотритесь! Видно, что ты очень нравишься Нотту, он так мило за тобой ухаживает… Я даже завидую. Я была уверена, что вы парочка, а Парвати наоборот, считала, что вы просто дружите и…       — Так, стой! С чего ты всё это взяла? Мы с Теодором просто делаем вместе уроки. Иногда. Да и рано вообще о таком думать!       — Но он так на тебя смотрит, ты ему точно нравишься!       Гермиона промолчала. Какие мальчики? Ей сейчас было совершенно не до этого. Лаванда не стала продолжать разговор.       Сколько они так просидели понятно не было. Но в конце концов откуда-то послышался топот нескольких пар ног и чья-то ругань. Гермиона вылезла из кокона и осторожно выглянула из своего убежища. В противоположном коридоре стояли преподаватели. Заприметив декана, она выглянула полностью.       — Профессор Снейп! Мы здесь!       Вышеупомянутый профессор вскинул палочку, заставив одну из лестниц подъехать к девочке и взбежал по ней, немного прихрамывая. Осмотрев сначала свою подопечную, а потом заметив целую и невредимую гриффиндорку, он расслабился.       — В Больничное крыло. Живо.       Спорить никто не стал. Девочки спустились по лестнице к преподавателям. Вперёд вышла Макгонагалл:       — Мисс Блэк! Мисс Браун! Это совершенно недопустимо! По пятьдесят баллов с каждой и месяц отработок у Филча. Сбежать в запретный коридор, зная о тролле — верх безрассудства!       Гермиона обалдела. Макгонагалл совсем с ума сошла?       — Что? С чего вы взяли, что мы сбежали с ужина? — девочка набрала побольше воздуха — В школу пробрался тролль из-за халатного отношения администрации к безопасности учеников! Я требую разбирательства в присутствии Лорда Малфоя и Лорда Розье, а также Совета попечителей!       У слизеринки сердце стучало в ушах. Если сейчас её никто не воспримет всерьёз, то всех собак на неё же и спустят. Было очень страшно. Лаванда выступила вперёд:       — Я тоже! И требую присутствия своих родителей. Они должны знать, что со мной произошло!       «Так их, блондиночка!»       Макгонагалл обалдело уставилась на девочек, хватая ртом воздух, Спраут и Флитвик согласно кивали, признавая право детей на защиту, Снейп молчал. Слово взял директор:       — Ну-ну, зачем так категорично. Думаю, профессор Макгонагалл поторопилась с выводами. Зачем же доводить дело до Совета?       Гермиона была готова расплакаться. Понятно, что Дамблдору разборки совершенно не выгодны и доводить дело до Совета Попечителей он не хочет. Но неужели никто из учеников не напишет о целом тролле? Или он решит списать всё на Хэллоуинский розыгрыш? Блэк встала поближе к декану и собиралась сказать что-нибудь ещё в свою защиту, но тут…       — Что именно вы, директор Дамблдор, не хотите доносить до сведения Совета?       Прямо за спиной Дамблдора стоял злой и недовольный Лорд Розье.

***

      Жизнь волшебника с самого её начала сопровождают ритуалы. Огромное количество ритуалов на все случаи жизни.       Сразу после рождения Глава Рода проводит ритуал привязки малыша к Источнику. В пять с помощью ритуала выявляются родовые и личные дары и начинается их активное развитие. В тринадцать лет, на малое совершеннолетие, ребёнку, опять же через ритуал, присваивают статус наследника рода, либо, в редких случаях, статус главы рода. И это всё не считая ритуалов, привязанных к Колесу года.       Самайн был одним из четырёх главных праздников Колеса года. Праздник сбора урожая. Начало тёмной половины года. День мёртвых. Названий много — суть одна. Начиная с двадцать пятого октября грань между миром мёртвых и миром живых постепенно стирается, пока, наконец, в ночь с тридцать первого октября на первое ноября не истончается настолько, не исчезает практически полностью. К этой все маги относятся крайне ответственно. По всей стране жгут костры, прыгают через них, гадают на костях и углях, поминают мёртвых. Маги верят, что самые важные решения в жизни лучше принимать именно в эту ночь — считается, что предки подталкивают нас к правильному выбору.       Вот и Алан Розье сейчас стоял во дворе своего замка и неотрывно смотрел в костёр. Этот год принёс ему много волнений и перемен — от повышения на работе, до появления его единственной внучки. Именно она и занимала все его мысли в данный момент.       Девочка несомненно умная. С отличной памятью, хорошим (на удивление) воспитанием, местами не в меру любопытная, достаточно разумная для своего возраста, даже можно сказать не по годам взрослая. Розье был уверен, что та его не разочарует и в магическом потенциале. Одно но- она росла с магглами. Кто-то сморщит нос и фыркнет: «Расист. Пожиратель смерти!»       И будет совершенно не прав.       Дело совершенно не в расизме или «пожирательской жестокости», которую Алану пытаются навязать последние пятнадцать лет. Просто маги и магглы абсолютно разные. Разное мировоззрение, разные ценности, разные цели в жизни. Банально разная физиология. Розье опасался, что с Гермионой получится также, как и с детьми Маугли, про которых он когда-то слышал. Всё-таки двенадцатилетний ребёнок уже вполне себе сформированный человек со своей картиной мира и своими тараканами.       Пока что ничего настораживающего в поведении Гермионы Розье не нашёл. Девочка многого не знала, но старалась из последних сил изучить новый для неё мир. Задавала вопросы, сидела за книгами, внимательно слушала взрослых, умела анализировать информацию и на её основе делать собственные, зачастую верные, выводы. Когда её привычная картина мира сталкивалась с волшебной реальностью, у маленькой Блэк не возникало сильного сопротивления — девочка выжимала все соки из возникающего конфликта, постепенно перестраивая своё мировоззрение. Удивительная гибкость мышления.       В этом плане беспокойство лорда постепенно сошло на нет. Но было ещё одно — Гермиона была его внучкой, его плотью и кровью, обычным беззащитным ребёнком, в конце концов. Отправлять её в Хогвартс было опасно. «Хогвартс — самое безопасное место в мире!»       Да, конечно. Что для себя уяснил Розье ещё в юности, так это то, что Хогвартс едва ли не школа выживания. Да в Запретном лесу было спокойнее, чем в школе. В сороковые годы детей, отчаянно нуждающихся в безопасном месте, отправляли домой на каникулы. Сколько из тех детей не вернулось первого сентября в школу? На памяти Розье тридцать три человека. А сколько детей осталось сиротами? И ведь ещё его отец, ужасно консервативный и нетерпимый к магглам, от лица Совета Попечителей старался добиться того, чтобы Хогвартс приобрёл статус убежища. Не получив результатов ни от Диппета, ни от Дамблдора, старик Альвиан стал собирать на каникулах магглорождённых и маггловоспитанных детей в родовом замке. Находящийся глубоко в лесу Вистманс-Вуд* замок Розье был надёжно скрыт как от магглов с их бомбами, так и от недоброжелательно настроенных волшебников.       В 1971 году в школу пошли старшие сыновья Алана — Альвиус и Амадеус, а в 1973 и его дочь Елена. Все они теперь мертвы и лорд Розье винил в этом Хогвартс. Отчасти.       Его сыновья, его сильные, умные и талантливые мальчики попали буквально в рабство к полукровке Риддлу, в итоге заплатив за это жизнью. Сколько ещё было таких несчастных юношей и девушек? Розье не знал. К администрации Хогвартса у него был один вопрос — как толпа взрослых оптыных магов не заметила вербовку юнцов? Да, кого-то, как того же Малфоя, к «Лорду Волдеморту», привели отцы, но таких было мало. А остальные? Розье подозревал, что вербовщик был либо среди преподавателей, либо эту роль отдавали таким несчастным, как Люциус или Гарольд Паркинсон. Но не заметить этого шевеления…       Да в его время старик Диппет такое перерубал на корню — был мальчишка с Гриффиндора, который усредно набирал людей в «войско Гриндевальда». Диппет с покойным уже профессором зельеварения Малпеппером скрутили того идиота, напоили вертисариумом и узнали всё необходимо. По итогам из школы вылетело три преподавателя и на учёт встало около семи учеников. В семидесятые же на такие вещи словно специально глаза закрыли.       Конечно Розье понимал, что его вина в произошедшем не меньше. Именно он не заметил изменений в своих сыновьях. Излишнюю усталость и агрессивность списывал на нагрузку в учёбе, не замечал их ночных отлучек.       А Елена…       Милая курносая Елена с детства была хрупка и слаба здоровьем. А после проклятия, что досталось пятнадцатилетней девушке в школе, под присмотром преподавателей… Целители дали ей не больше шести лет. Розье с самого начала знал, что брак и беременность будут для Елены летальными — Блэк был чрезвычайно сильным волшебником и его ребёнок не должен был ему уступать. Вслед за Еленой ушла и супруга лорда Розье, которую тот хоть и не любил, но ценил как верного друга и ценного советника.       Глядя в огонь, Розье очередной раз просил прощения у своих детей и жены. Не сберёг.       — Простите… — губы мужчины едва шевельнулись в свете костра, — Её я уберегу.       Запястье резко обожгло.       — Гермиона?..

***

      Тряхнуло Хогвартс знатно. Первого ноября в конце завтрака в Большой Зал вошло пять посторонних магов и две волшебницы.       Деда и крёстного Гермиона узнала сразу. Оба мужчины были одеты с иголочки. Лорд Розье выглядел так, словно пришёл домой, а Люциус всем своим видом давал понять, что делает большое одолжение каменным плитам, по которым ступают его аристократичные ноги. Девочка украдкой улыбнулась — она прекрасно знала, как мужчины переживают и за школу, и за неё и Драко, так что внешний вид её не обманул. То, как Розье, а за ним и Малфой вчера ворвались в Хогвартс многое Гермионе объяснило. И притупило чувство тревоги и одиночества.       Справа от Люциуса шёл приземистый волшебник в серой мантии, костюме-тройке и забавной шляпе котелке. Он едва доставал макушкой крёстному до плеча, но Гермиона чувствовала, что такой забавный с виду мужчина достаточно жёсткий и властный человек. Где-то она его даже видела… Хм… О, это же Барти Крауч! Интересно. Про него Гермиона знала только то, что Крауч во время Первой магической войны был в шаге от кресла Министра магии, но из-за того случая с его сыном и Лонгботтами мужчину довольно оперативно подвинули. Кажется, именно Барти Крауч и судил своего собственного сына. Блэк даже поёжилась. Она не представляла, что он тогда чувствовал, но понимала, что внутренний стержень у волшебника был стальным.       Возле Крауча шли два неизвестных Гермионе мага и две волшебницы, у одной из которых была невероятных размеров шляпа с чучелом стервятника. Вторая женщина была подозрительно похожа на Лаванду и скорее всего приходилась гриффиндорке матерью.       Вся процессия подошла к учительскому столу, о чём-то коротко переговорили с Дамблдором и с ним же вышла в неприметную дверь слева от директорского трона.       Как позже оказалось, все волшебники прибыли в Хогвартс не просто для приватного разговора с директором. Началась проверка. По Хогвартсу туда-сюда шныряли авроры в своих бордовых мантиях, на уроках присутствовали те самые маги, что навестили школу утром. Все семеро входили в совет попечителей и несомненно впечатлились появлением тролля в школе. Женщина в шляпе оказалось Августой Лонгботтом, бабушкой Невилла, фигуристой блондинкой и правда была мама Лаванды — Белладона Браун. Говорящее имечко. Двумя неизвестными мужчинами были Артурс Флинт, дедушка Маркуса Флинта, и Влодзимеж Вуйцицки, отец старосты Хаффлпафа. Как выговаривать этот невероятный набор звуков, называемый именем, Гермиона не представляла, но запомнить постаралась.       Все проверяющие присутствовали на занятиях весь день. Зачем это было сделано Блэк не совсем понимала. Подозревали, что тролля запустил кто-то из преподавателей? Возможно. Либо крёстный и дед серьёзно отнеслись к «тяжело болеющему» профессору Квиреллу, на которого вчера успела пожаловаться Гермиона, и решили проверить всех преподавателей.       С дедом Гермиона пересеклась на третьем занятии, на травологии. Вместе с Невиллом она пришла пораньше и застала очень интересную картину — лорд Розье легко о чём-то болтал с полненькой и взлохмаченной профессоршей травологии мадам Спраут. Женщина заливисто хохотала над какой-то шуткой, а мужчина улыбался, чуть сощурив глаза. Улыбался вполне искренне.       «Они знакомы? Что их связывает? Хм, вроде бы они одного возраста, значит учились вместе. Дружили в школе?»       Впрочем, задавать вопросов Блэк не стала. Остановив Невилла, она предложила мальчишке подождать урок на улице.       Всё странноватее и чудесатее…