Клубника и сигареты

      Сынмин всю жизнь негативно относился к курению. Ненавидел людей, которые курят, и хотел перестать дышать, проходя мимо курильщиков. Но вот незадача: его родители курили. — Эй! Не найдется прикурить? — Ким, как обычно спокойно читающий какую-то книжку по психологии, слышит голос за забором и в непонимании хмурит брови. Насколько нужно быть отчаявшимся, чтобы просить прикурить ночью у незнакомца, и почему Сынмин пошел воровать из куртки отца пару сигарет? Неизвестно. Парнишка осторожно открывает окно до конца и, осторожно пробираясь, спрыгивает на землю. Первый этаж был близко к земле, но Ким все равно боялся. А еще он впервые вот так просто уходил из дома ночью. — Не думал, что ты куришь, — усмехнулся незнакомец, — как может такой милашка губить свое здоровье? Сынмин тихо фыркает. Не любит, когда его милым называют, чувствует себя в такие моменты униженным, но сигареты вместе с зажигалкой протягивает. — Я не курю. Это папины, — коротко отвечает Ким, — меня, кстати, Сынмин зовут и мне не нравится, когда меня называют милашкой, — добавляет после щелчка зажигалки и замолкает, смотря на то, как краснеет сигарета, и как чужие губы обхватывают фильтр. Незнакомец тихо смеется, выдыхая дым, а Ким слегка морщится от неприятного запаха. — Милашка, — тихо добавляет курящий, — Я Хёнджин, — добавляет чуть громче, — не хочешь прогуляться? — Если на меня потом будут ругать родители-консерваторы, то это будет на твоей совести, — Сынмин усмехается, соглашаясь на небольшую прогулку. На всякий случай Ким смотрит на свой дом, проверяя, не зажегся ли нигде свет. Никогда еще Сынмин не гулял так долго, никогда еще не доверял так сильно незнакомцам и никогда так спокойно не реагировал на курящего человека. Сейчас ему не было дела до всего этого. Не волновал даже оставленный дома телефон и возможно проснувшиеся родители. Волновал сейчас только парень напротив. Хёнджин был будто из фильма, слишком уж красивый. «Одним своим существованием ты отнимаешь у моделей и актеров работу, » — тихо произнес Ким посередине разговора, когда Хван остановился, чтобы потушить и выкинуть сигарету. — Мне стоит тебя проводить, думаю, — когда окурок больше не дымиться, Хёнджин отвлекается на Сынмина, — не оставлю же я тебя одного ночью, — и снова тихо смеется. А Ким соглашается, кивая пару раз и улыбается широко. Они дошли до дома, Мин угостил Хвана клубничной жвачкой и, грустно улыбаясь, медленно открыл ворота, чтобы те не скрипели. Чтобы попасть домой, пришлось еще 20 минут искать предмет, на который можно встать для удобства, но в дом Ким попал без происшествий и ругани, до самого утра думая о Хван Хёнджине и надеясь, что они видятся не впервые.