Серпентарий

Весь вечер был занят нашим с Инко разговором. Женщина была недовольна моим безрассудным поступком и просила так больше не поступать. Ответ был совершенно иным, но я согласилась. Мне уже искренне стыдно столько врать Мидории, но по другому я не могла — скажи я иначе, то меня ожидал бы гарантированный домашний арест и множество проблем с доверием. Сцепив кулаки, бессильно упала лицом в подушку, отсчитывая минуты до выхода. Школу то никто не отменял. Да и разбор полётов от Шинсо тоже не за горами — новость про грязевого Злодея крутили и вечером, и утром, а в интернет новости она попала практически мгновенно, так что пропустить такое было сложно. Что самое забавное, все почему-то писали о том, что Бакуго дал вызов этому монстру, и хвалили его. Ну да, а тот факт, что тот отрубился, они решили проигнорировать. Хитоши мне не писал, не звонил, и даже, кажется, игнорировал — я видела, что он отмечался в сети пару минут назад. Нервоз поднимался как никогда раньше. Парень таких финтов раньше не проворачивал, и я искренне считала, что он выше таких молчаливых обид. На что? Я его обидела? Чем? Или он просто не в восторге от новостей? Пока обувалась, успела представить с десяток развилок диалога, где всё одно, а друг предъявлял мне своё неудовольствие, обвиняя в безрассудстве. Инко сегодня работала с самого утра, и я была рада такому стечению обстоятельств — хоть таким образом я и могла получить спасительное одиночество. Вздохнув поглубже, схватила дверную ручку, опуская вниз. Пусто. Ни единой души за дверью. Схватилась за стучащее сердце, с запозданием понимая, что ожидала за ней хмурого и обиженного Шинсо. Тотальная эгоистичность, с чего бы ему тут стоять то? Ага, а моя паранойя уже на втором метре от дома затрепетала, где только можно, заставляя волосы на затылке шевелиться. Обернулась, но нет, никого не было. С ума уже, что ли схожу помаленьку? Стянула лямку рюкзака в хватке, и мысленно попрощалась со здоровой нервной системой — я, кажется, уже того. Но не успела я и шагу сделать, как уткнулась в чужую грудную клетку, и в испуге отшатываюсь, как и человек напротив. Тошинори, блять! Как я могла забыть то? Лицо покрылось алыми пятнами — ну и тело. И завидно, и лакомно. Жалко ручками потрогать нельзя. Неловкое молчание продлилось в несколько секунд, а после Яги закашлялся, и мгновенно сдулся в свою более худую версию, неловко почесав затылок. — Ты же тот парень, верно? — я молча кивнула, оглядываясь по сторонам. Никого. — Не пойми меня неправильно, но- — Значит, звонить в полицию мне не надо? — и театрально вздохнула, прекращая накручивать прядь волос на палец. — Нет! — он замахал руками, а после тяжко вздохнул, прекращая ребячество. — Ты пошутил. — Да. Мы вновь замолчали, но ненадолго — мужчине тоже не нравилось эта тишина. — Я хотел сказать, что был тогда не прав. На крыше я сказал, что ты не сможешь стать героем, но… Твои действия тогда, со Злодеем, восхитили и показали мне, что, даже не имея причуды, есть люди, готовые прийти на помощь, несмотря на то, что сами находятся в незавидном положении, — и, переведя дух, тот продолжил. — Только настоящие герои несутся вперёд, не раздумывая, рискуя собственной жизнью ради чужих. Ты — герой, Изуку Мидория! И ты достоин стать моим преемником! Я скептично хмыкнула, начиная хлопать в ладоши. Достойная речь, и будь я Изуку, то обязательно разрыдалась бы. Но я никогда не славилась желанием самоунижаться перед чужим человеком. Тошинори повёл плечом, и сконфуженно улыбнулся. Не такую реакцию он ожидал, да? — Я в полном восторге. Преемник это в плане ты готов помочь мне в устройстве на работу Героя не владея причудой? — Нет, я просто не так выразился. Ты достоин унаследовать мою силу! — Вот оно как. И это значит? — Я изначально не был владельцем квирка, — признался мужчина, упирая руки по бокам. — Мне передали причуду, и именно по тому я избегал во всех интервью тем, что, так или иначе связаны с моей причудой, — и, взмахнув рукой, он указал на меня, которую одолевал лёгкий мандраж от такой пафосной речи, не смотря на непроницаемое выражение лица. — И я наметил тебя, как своего преемника, того, кому я хочу отдать свою силу. Эта сила называется ничто иное, как Один За Всех! Ах, ну, я об этом знаю. — Сила с каждым носителем накапливается, и передаётся с силой предыдущих владельцев следующему носителю… — Получается, что это на вроде арифметической последовательности? — прижала костяшку пальца к нижней губе, размышляя. Теоретически — сила бесконечна, но по факту нереальна. — Но в этом есть минус, верно? — я кинула косой взгляд на Тошинори, который от моих простейших логических выводов замер. Хмыкнула. Ну да, он же пытался этот неприятный факт держать в каноне в неизвестности для Изуку. К его сожалению, я знала и канон, и умела думать головой. — Человеческое тело имеет пределы, когда это накопление по теории бесконечно. Выводы сами по себе напрашиваются в голову, не считаете? И это я не знаю, как измерить набранные Вами силу, что бы понять, не разорвёт ли меня сразу же, как Вы мне её передадите. Яги мрачно кивнул. — Верно, ты смышлён. Именно по этой причине я не собираюсь прямо сейчас отдавать тебе силу — твоё тело не готово к той нагрузке, что ему придётся испытать. Если ты согласен, то я начну твои личные тренировки, после которых ты будешь подготовлен к будущим испытаниям. Побарабанила по рюкзаку, а после, выдохнув, потянулась. Застоялась я тут что-то. Не хватало ещё в школу опоздать. — Хорошо, я согласен, — а кто от таких шансов отказывается? — Но сейчас мне нужно в школу. Давай обменяемся номерами, а после свяжемся и договоримся о месте встречи, чтобы лучше представить план тренировок? Тошинори легко согласился, и, кажется, был рад тому, что у него будет время подумать. Ну да, прости уж, но я не тот мальчик-дурачок, слепо заглядывающий в рот своему кумиру. Голова мне дана для размышления, а не заглатывания мужских причиндалов. Ох, какие неприятности эта жизнь! В школу я таки опоздала, и садилась за парту под присмотром фиолетовых глаз. Шинсо буравил мне затылок на протяжении всего первого урока, а после звонка, взял за локоток и, прошептав многообещающее «надо поговорить», увёл в коридор. Лишние глаза нам были ни к чему, и Хитоши увёл меня к пустующему, по какому-то непонятному лично для меня аниме закону, лестничному перелёту. Словила чувство дежавю, но только вместо Шинсо должен быть какой-то блондинчик, разве нет? Сложив руки на груди, он даже как-то обиженно выпятил вперёд нижнюю губу, смотря на меня так, словно я сотворила какую-то невероятно глупую штуку. И начали мы разговор с тяжелого обоюдного вздоха. Какая синхронность. Неловко улыбнулись друг другу. — Я слышал, что ты попал в неприятность… По собственному желанию, спасая Бакуго, — Шинсо склонил голову к плечу, продолжая. — От Злодея, когда рядом были Герои, — а после меня пробило на мурашки, ибо взгляд его был… Недоброжелательный. — Ты решил повторить свой прошлый опыт по самоубийству, идиот?! — Шинсо внезапно зашипел, схватил меня за руку, заглядывая мне прямо в глаза. Вымолвить бы хоть слово… Но откуда он знает о самоубийстве Изуку?! — Я… — Что ты? Что за глупость, Изуку? Ты гораздо умнее того, чтобы рисковать собой ради этого урода! Ты мог запросто умереть, если бы не Всемогущий, появившийся там так вовремя. Изуку, что с тобой происходит? — Я не хочу умирать, — прошептала, в ответ, обхватывая его руки своими. — И не хотел… Никогда. Ноги сами меня понесли туда — я не мог просто бросить человека на смерть, сколько бы он не был моральным… Нехорошим человеком, — конечно же, я врала, но что меня могло бы сейчас оправдать? Личная алчность? Бред. — Шинсо, я не брошу тебя, я не брошу Инко. Зачем мне это делать? Рядом были Герои, я знал, что они придут на выручку. — В том то и дело, что там были Герои! — сбавил он голос, кидая в сторону взгляд, проверяя, не было ли никого. — Они и спасли бы Бакуго. — Ты не был там. Он уже потерял воздух, и было лишь вопрос времени, когда он задохнулся и умер бы. Хитоши, — я чуть приблизилась к нему, сбивая его с мысли, что было мне лишь на руку. — Ты же хочешь стать Героем, разве ты бы поступил не аналогично? Рискуя собой, как настоящий герой, спасти чужую жизнь? Ведь так они все и поступают, изо дня в день — рискуют и спасают. Несмотря на сбившееся дыхание парня, он смотрел на меня трезво, сжав пальцы чуть сильнее. — Я волнуюсь о тебе. Ты же знаешь, что ты единственный мой друг. Ближе тебя у меня никого нет, я не хочу потерять тебя… — И я понимаю тебя, потому и кинулся бы тебе на помощь в любой ситуации, — зашептала, ощущая странное чувство интимности ситуации. Настолько мы говорили о личных вещах друг для друга, настолько были близки. — Тебе не стоит рисковать собой, когда есть я. Громкий звонок на урок прозвенел так внезапно, что мы отпрянули друг от друга где-то на метр, а я ещё схватилась за колотящееся сердце. Переглянувшись, мы смущённо друг другу улыбнулись, фыркая. Так ни к чему и не пришли, но не факт, что он не припомнит мне это позже. И всё-таки, откуда он узнал? Хитоши был неразговорчив и задумчив оставшийся день, и когда мы выходили со школы, намеревался сопроводить меня до дома. Я не видела смысла ему отказывать — в конце концов, у меня появится возможность расспросить его о волнующих меня вопросах. Мы шли как раз по пустующей улочке между домами, где я ранее встретилась с Тошинори, и хотела уже было задать вопрос, как Шинсо заговорил раньше. — Слушай, — он повернул ко мне голову, держа руки в карманах толстовки. — Извини, что я так резко с тобой повёл… — Нет, ты был в праве, — я покачала головой, останавливаясь. — В конце концов, я правда рисковал, и мне стоило подумать о том, что будешь чувствовать ты. — Я всё-таки не твоя мама, что бы указывать тебе, — Шинсо хмыкнул, переводя взгляд на кирпичную кладку забора частного дома. — Но ты имеешь право высказывать мне своё недовольство, что ты и сделал. — Всё равно я был не прав. — Нет, это я был неправ. Мы в немом противостоянии уставились друг на друга. — Эх, — я вздохнула, взлохмачивая хвостик на голове. — Ладно, я всё же немного обижен за это. — А я о чём, — Хитоши хитро сощурился, ухмыляясь. — Но я о чём ещё хотел поговорить, — стукнула пару раз пальцами по виску. — А, точно! Ты упомянул мою попытку… Самоубийства. Откуда? Шинсо повёл плечом, пряча взгляд в рассматривании дальнейшей дороги. — Хм. — Что хм? Тебе рассказала Инко? — Хм-м… Я тяжело вздохнула. Она. — Ясно. Можешь не отвечать, я понял. Но когда вы успели поговорить? — Инко-сан приглашала меня в гости, когда ты был у психолога. В изумлении вскинула брови. Вот оно как. Пока я, значит, хожу на часовой мозговынос регулярно раз в месяц, за моей спиной такие вот приколы вытворяют? Продолжила идти в уже несколько расстроенных чувствах, не зная даже, как воспринимать эту ситуацию. Не любила я, когда обо мне рассказывали кому-то, даже если это близкий друг. Становилось неловко и неприятно, хотя, казалось, нормальная вещь. — Ну и… О чём она рассказывала ещё? — О том, что мне стоило бы знать, — в этом был намёк на обиду, и я в лёгкой растерянности посмотрела на него. — Потому мы так в последнее время мало общались? Ты размышлял о том, что узнал? Шинсо чуть запоздало кивнул. — Да и сейчас думаю. Ты сказал, что не хочешь умирать, но я всё равно не могу в это полностью поверить. Он близок, и это мне было некомфортно. Сжала губы в одну полосу от досады, что меня так легко раскрыли. — Мы пришли, — уведомила, видя, что мы уже пришли к улице, где я живу. Покосилась на Шинсо, размышляя, стоит ли или нет… — Да, — парень вытащил руку из кармана, взлохмачивая и так в разные стороны торчащие волосы, разворачиваясь в полуоборота. — Ну, я пошёл. Не стоит. — Пока! — помахала ему рукой, уже готовясь разносить дом Инко… Шучу, лишь собирала своё раздражение в кучку, чтобы случайно не накричать на Мидорию этим вечером, когда она придёт с работы, я и так без того её расстраиваю. Да и собраться перед тем, как звонить Тошинори надо. Ибо если учитывать мою раздражительность и вредность, то я запросто могу угробить всю репутацию с этим немаловажным человеком, похерив всю свою будущую жизнь. А кидаться с крыши как-то не очень. Успела договориться с Оллмайтом о времени и месте нашей встречи. Завтра к часу дня встречаемся в кафе. Да, это видимо у меня новая привычка важные вещи обсуждать в кафешках, в сопровождении приятного напитка и еды. Пострадала от безделья, а потом взяла таз и швабру, и пошла мыть полы. Вытерла по всей квартире пыль, вымыла всю посуду, успела навести порядок в комнате, отсортировать все ячейка шкафа и- — Я дома. О, а вот и Инко пришла. Выскочила из комнаты как ошпаренная, спешно возвращая голове прибранный вид, а не тот ужас, который я пыталась сплести по видеуроку в ютубе. Обстричься, может? Хотя если начала волосы отращивать в память о своей женской ипостаси, то отращивай до конца, чего уж тут. Инко, завидев гнездо на моей голове, натурально рассмеялась, забирая у меня расчёску. Дуться сил не было, потому позволила женщине расплести всё. — Вижу, ты устроил кардинальную уборку, — она прошлась взглядом по абсолютно чистой кухне, а после насмешливо посмотрела на меня через плечо. — С чего бы это? Ну да, я не образец любви к абсолютной чистоте, но и свиньёй же никогда не была. Фыркнув, прошла к стулу, вяло присаживаясь. Может и вовсе не стоит тему заводить? Но ведь и молчать не лучшая идея. Дилемма. — Хочу поговорить с тобой кое о чём, — я видела, как её плечи напряглись, а она сама замерла, открыв дверцу холодильника. Мы не часто общаемся, а если и разговариваем, то обычно серьёзно и после моей инициативы. — Да? О чём же? Кстати, что ты получил за эссе, которое тебе задавала новая учительница по биологии? Пытается тему замять что ли? Я недовольно побарабанила пальцами по столу, сложив подбородок на раскрытую ладонь, и тяжко вздохнула. Ну правда, зачем вот только тянуть резину? — За эссе мне Екатерина поставила высший балл, и она лишь заменяла уехавшего в отпуск учителя. Через пару дней он вернётся, и она больше не будет преподавать. — О, вот как. — И всё же, я хочу пого- — А как там Шинсо? Я давно не видела его у нас. Может пригласишь его на выходных? — Инко! — Да, и тебе стоило бы попытаться найти друзей среди своего класса, ведь Бакуго сейчас не будет стоять над душой, верно? Ох, мальчик, когда же его характер ушёл не туда? Взревев, я вскочила со стула, хлопнув ладонями по столу. Говорила же, что не стоит меня злить! — Да что с тобой вообще происходит? Почему ты не можешь мне дать нормально высказаться? Что за детские попытки съехать с темы?! Крылья носа трепетали, а сама я только от одного выкрика уже устала, дыша загнанной лошадью. Инко смотрела зверем — мелко подрагивая и смаргивая слёзы. Я опустила голову, падая обратно на стул, и откидываюсь на спинку. Потёрла переносицу. Как же меня всё заебало, честно говоря. Уже сил моих нет. Что ни день, то какой то конфликт. Я в мир Бнха попала, или в Дом 2? Женщина стукнула кастрюлей по столу, молча садясь напротив, и складывая руки в замок на столе. — Я слушаю. — Мне не нравится то, что ты рассказала Шинсо некоторые детали моей биографии за моей спиной, — спокойно выразила своё недовольство, мысленно костеря себя на все лады. Пусть я и считала, искренне считала, что нельзя молчать и проглатывать обиды, но жалела Инко и то, какой дискомфорт ей причиняют. Но то, что она делает, так же не хорошо. Видя, что Мидория желает вставить слово, я решила уточнить. — Нет, он не сказал мне это прямо. Я узнал это случайно, ибо он проговорился. Мидория нервно потрепала пряди коротких волос, стараясь избегать моего взгляда, и было в этом что-то гнетущее на мою совесть. — Ты ведь знаешь, что к психологу так долго не ходят? Ведь прошло уже практически полгода, — я молча кивнула, догадываясь, о чем она ведёт речь. — Твой психиатр мне рассказывает самую малость, что с тобой все хорошо и ты способен к социализации, но ты душевно не… Не… Не стабилен, — она громко втянула носом воздух, и прикрыла глаза ладонью. — Мне говорили, что в твоих словах что-то не сходится, и я боюсь, что у тебя может быть какая-то психологическая болезнь. Я… Боюсь за тебя. Волнуюсь, Изу, правда! Шинсо твой единственный друг, он кажется мне ответственным и искренне заботящимся о тебе человеком! Я доверила ему историю о твоей ситуации, ибо знаю, что он станет к тебе чуточку внимательнее. Всю исповедь я сидела в застывшем состоянии. Инко, блять, сообщали о том, как проходили сеансы. Очевидная, казалось бы, вещь, да вот только мне этот мужик заверял о том, что все произнесенное в кабинете конфиденциально, и не будет разглашено даже родителям, если будет в этом надобность. А он сливал всю инфу, и все свои подозрения, и оттого Инко становилась все больше и больше на нервах, боясь за себя и за меня. Закрыла лицо руками, словно за щитом, размышляя. Я предполагала, что несколько раз могла сплоховать и где-то дать неточные данные, я же не робот, а он ещё и прицепился к словам, сопоставил и нашёл изъян в моих ответах на вопросы. Не удивлюсь если у меня уже есть предпосылки к какой нибудь шизофрении, хотя на деле у меня лишь по горло ложь и чужая шкура. А Шинсо она рассказала из логической цепочки, что раз мне плохо душевно, то значит вероятно и повторение событий до смерти Изуку и моей якобы амнезии. Короче, суицид. И что бы быть чуточку спокойнее, та вылила весь ушат дерьма на уши и так заебанного подростка, в надежде, что тот как то ситуацию нормализует своей компанией. Нет, выводы хорошие, будь у меня ребёнок, я бы действовала так же, но все равно было не очень на душе. Да и у Хитоши своих дел наверняка предостаточно, что бы носиться со мной как курица наседка какая. Ну и можно сделать вывод, что если я так и продолжу водить беседы с психом, то рано или поздно меня вычислят. Ну, или за белые стены упекут, тоже как вариант. За время моего молчания, Инко уже успела налить и мне, и себе чашку супа, который я неосознанно ковыряла ложкой. Кушать не хотелось. — Ты на меня в обиде? — Тихо спросила она, выдёргивая меня из глубин разума, отчего я сначала не поняла о чем она вообще. — Что? А? Нет-нет, но мне неприятно, что ты сделала это без моего согласия, за спиной, — и взмахнув рукой, указала на себя. — Да и, в конце концов, посмотри на меня. Разве я похож на сумасшедшего? Мы как цивилизованный люди могли бы поговорить и прийти к общему решению, не доводя всё до такого. Женщина не ответила, и я даже не знаю почему — то ли действительно на неадеквата тянула, то ли потому что она не хотела со мной разговаривать. — Изуку, ты должен понимать, что я твоя мать, и имею право заботиться о тебе, —неожиданно заговорила она твёрдо, отчего я расширила глаза в шоке. Инко что, стержень отрастила? — Я понимаю твоё недовольство, но ты не подпускаешь меня к себе, и… Я не могу больше никак по другому узнавать о тебе, ты ведь это понимаешь? — Мидория хрустнула костяшками, и виновато посмотрела на меня исподлобья. — Мне больно с тобой ссорится, потому давай не будем больше так, хорошо? Как ты сказал — мы люди. Просто давай больше общаться? Она так сильно напомнила мне в этом момент мою маму. Ласковую, сильную и справедливую маму, которая никогда не кричала, а лишь нравоучала путем долгих бесед, в которой всегда позволяла вступать в диалог и разъяснять свою точку зрения. Объясняла, не скрывая своих чувств за ширмой «все прекрасно». Слёзы покатились по щекам, и я с всхлипом, схватилась за лицо стирая их, но они градом стали стекать, будто сорвало невидимую платину, что этот поток ранее останавливало. Инко моментально оказалась рядом, взволнованно обнимая, и убирая пряди с глаз и целуя в макушку. Мою сгорбленную фигурку она обнимала даже будучи такой маленькой женщиной. Я взвыла пуще прежнего, хватаясь уже за неё.