Убийца моих чувств

Темнота окутывала всё вокруг меня и я медленно, но верно терялся в собственном сознании. Казалось, что за мной пришла смерть и сейчас дурманила, успокаивала, что-то шептала, но я был словно под водой. Не мог расслышать, не мог понять, неужели человек испытывает такие сладостные ощущения при ней. Я так не хотел покидать эту тьму. С каждой секундой разум улетал от реальности всё дальше, дальше, дальше… Резко разум вставился на место от удара в висок. Открыв глаза моему взору представился ты. Тогда, в то время ты был совсем другим. Был запуганным зверьком, шарахавшимся от каждого шороха, движения, звука. Был зажатым и эмоцианальным. Все твои эмоции видны, ясно выражаясь на лице. И вот сейчас на твоём лице была слабая улыбка. Я тогда не знал, что вижу её в последний раз. Глаза выражали испуг и явноё облегчение. Ты спас меня, подарил вторую жизнь и за это я был благодарен тебе. Первое время мне казалось, что всё, что я чувствую к тебе- это благодарность и ничего больше! Мы с тобой были командой, единым целым, понимали друг друга с полуслова. Делали догадки и часто проводили время вместе. Никогда не думал, что могу потерять всё это сразу… Вместе мы спасли следующего клона и ты только с ним и возился: обробатывал раны, накладывал гипс, возился возле него, будто он это всё. Зачем он вообще нужен? Ты не спал, ни ел. Я волновался…а ты не обращал на меня внимания и посылал. Посылал чётко, ясно, пытаясь не задеть, но задевал по больному. На базе начали появляться новые клоны. Ты уже не улыбался. Глаза у тебя были строгие, яростные, злые, иногда беспокойные, но такие же глубокие и красивые, кровавые. Я думал, это уже предел, но потом появился Джеймс! Ты уделял всё своё время ему, хотя ясно было, его уже не спасти. Тебе говорили это все! Но ты такой упрымый осёл, герой видите-ли, продолжал лечить, делал протезы, ночами не спал, наблюдал за состоянием его здоровья. Иногда мне просто хотелось убить его, пока он в коме. Ты бы снова замкнулся, а я бы помог, успокоил. Через месяца полтора этот урод-инвалид раскрыл свои глаза и я презирал его. Презирал и показывал это каждому, чтобы видели. Ты поговорил со мной, впервые за столь долгое время, но уже не смеясь, не улыбаясь, просто делая выговор, насчёт того, чьё имя произносить я не желаю. Ненавижу! Улыбнувшись, сделал вид, что всё нормально. Приходилось избегать его. На одной из вылазок за клоном ты спас меня…снова. Робот уже замахнулся своей железной рукой, чтобы нанести удар, а потом замерев, он свалился вбок, а ты стоял с дрожащими руками, смотря на меня с…беспокойством. То, что ты беспокоился за меня, грело душу. Снова я ощутил прикосновение твоих ладоней, хоть и в перчатке. Шрам…я люблю тебя Эта мысль ворвалась в голову так неожиданно и без приглашения, что в первое время пытался отогнать её, а потом принял. Принял и решил сделать всё, чтобы ты обратил на меня внимания. Только вышло мне это боком… В ту же ночь я отправился к Диктору. Снаружи сохранял спокойствие, но внутри всё дёргалось, словно за ниточки. Мы пожали друг другу руки. Это было ужасно, но ты сам виноват. Пользуясь твоей усталостью, можно было легко украсть план твоих чертежей, важные детали изобретений. Не знаю из-за чего, но ты начал обращать на меня внимание. Спрашивать о самочувствие, позволял входить в твою ЛАБ. А потом…ты рассказал мне, мне первому о том, что хочешь совершить революцию против Диктора. Мой лидер…неужели ты доверился наконец? Не вовремя, не в тот момент. Я не мог ни сказать об этом Диктору. Каждый день я делился с ним тем, что мне рассказывал ты. Мой разум был затуманен и ничего не видя мне приходилось делать это. Я не думал…вообще не думал. Мы не смогли спасти Хельсинга, охотника за нечистью благодаря мне. В тот день я потихому подошёл к твоей комнатке и заметил в щёлочке как ты прижимался к НЕМУ…Джеймс гладил тебя по спине, успокаивая. Позже ты сказал ему «спасибо». Шрам, почему? Почему ты говоришь ему благодарности, а я остаюсь в стороне, буквально за дверью. За что? В этот момент во мне что-то щёлкнуло. Сердце пропустили удар, а глаза беспошадно жгло и из-за этого они наполнялись слезами. Я ещё поговорю с тобой, не отвертишься! Ты спас меня, а потом медленно убивал, мучая моё сердце. Шрам, ты убийца. Убив меня ты ведёшь всех остальных на верную гибель. Сам виноват. Я буду смеяться тебе в лицо, а потом убью так же, как ты погубил меня. Это будет местью. Революция проиграна, я видел твои слёзы и испытывал смешанное чувство злорадства и отчаяния. Да что со мной не так? Но каждый раз повторял про себя " всё равно бы каждый из нас погиб, так суждено». Очень долгое время ты пролежал в коме и я каждый раз наблюдал за тобой. Такой милый, спокойный, беззащитный… Однажды придя проведать тебя я услышал твоё бормотание во сне. Ты тихо шептал моё имя: «Флэш… Флэш… Флэш…помоги… мне нужен Флэш…» Я? Я нужен тебе? Ярость потихому сползала и я уже не знал, что должен делать и как мне смотреть тебе в глаза. Впервые испытывал чувство вины за всё это. Ты стоял в камере, руками прикованный к стене. Так же горд, не показывал не страха, ни того, что растерян, ничего, полная безэмоцианальность. Твои глаза были всецело прикованы к тому, кого ты презирал всю свою жизнь. — Я бы не справился, не будь бы номера 11 рядом- говорит он, и я нутром чувствую его хищную ядовитую улыбку. Это знак. Я выхожу из темноты, а ты смотришь на меня растерявшись всего на секунду. Твои глаза были словно отделаны от лица. Они выражали то, что я видел только один раз при нашей первой встречи- запуганность и безысходность, хотя на лице появилась ухмылка, такая высокомерная и уверенная, что казалось к стене был прикован не он, а мы. — так значит — медленно произносишь ты, и от того, как ты говорил, хотелось сбежать, но я стоял, тупо улыбаясь, не зная, как реагировать и что делать. Диктор достал из кармана своего халата шприц с прозрачной жидкостью, этим он будто говорил «твоя смерть в моих руках». Ты никак не реагировал, но ухмылка с твоего лица исчезла и все эмоции выгороли. Бороться бессмысленно. Внутри всё бешенно колотилось. Нет, не правильно. Всё должно быть не так! С каждым его шагом к тебе, сердце будто поднималось ввысь. Вот-вот оно вылетит. Ты жмуришься в предвкушении боли. Нет…не позволю! Я быстро подбегаю к тебе, закрывая твою бледную шею от яда и чувствую, как иголка втыкается в руку. Предательство должно быть наказано, ты должен жить. — Флэш…- ты смотришь прямо мне в лицо, своим убийственным взглядом, а глаза наполняются слезами. Шрам, ты не должен плакать, всё правильно. Я бы всё равно не смог существовать с мёртвой душой. Душой, которую ты безжалостно убил. — Прости… Это всё, что я смог сказать, но как же было приятно от того, что в последнии секунды жизни я видел именно тебя...моего убийцу любви, убийцу моих чувств.