Встреча

План Профессора, казалось бы, досконально продуманный и разработанный вплоть до незначительных мелочей, каждый новый день, который будущие грабители проводили в старом доме среди охотничьих угодий, все сильнее трещал по швам. В те минуты, когда Найроби по душам беседовала с Токио, рассказывая о сыне и своем желании найти его, когда Рио предавался запретной любви с Селеной, когда Денвер и Москва разговаривали о навеки утраченной ими обоими женщине или когда сам Серхио подготавливал почву для нечестной игры, добывая отпечатки пальцев всех участников налета на Испанский монетный двор, треск слышался не слишком четко, переходя скорее в тихий, едва различимый напряженный скрежет, но вечером, когда компания, состоявшая из Найроби, Денвера, Токио и Рио, собралась развеяться на уличной вечеринке, звук, изданный несуществующей материей, вполне удалось бы приравнять к оглушительному рокоту грома… И дело заключалось даже не в том, что эти четверо нарушили установленные правила, или в поступке Рикардо, на время «одолжившего» пиджак Берлина, затем уснувшего в машине, куда тот ни разу не садился, и тем самым впоследствии навлекшего на себя его гнев. Вовсе нет. Имелась еще одна, куда более веская причина, умалчивать о коей не существовало ни малейшей возможности. Впрочем, лишь отъехав от особняка, молодые люди и не думали о способных свершиться случайностях. В салоне почти изжившего свое автомобиля включили музыку, фары освещали ровную полосу дороги. Денвер вел, попеременно прикладываясь к горлышку прихваченной бутылки с пивом; Найроби громко пела, и ее голос сливался в дуэте с тембром исполнителя, переиначивавшего известные фразы на какой-то современный мотив; с заднего сиденья доносились звуки страстных поцелуев, и вскоре Токио, невзирая на низость потолка, умудрилась взобраться на колени возлюбленного, задирая и без того короткую юбку в стиле ретро-аниме и властным жестом перекладывая горячие и немного шершавые ладони себе на бедра. Но устроившимся спереди не имелось ровным счетом никакого дела до них, ибо происходящее не представляло из себя такое уж удивительное событие — не только проницательный Берлин слышал, как в пять утра нередко стучало изголовье постели Селены. К тому же, вдали совсем скоро замаячили огоньки небольшого поселения, а на их фоне задвигались тени. Вся компания, испытывая внутри необъяснимое волнение, жадно впилась в них взглядами. Они чертовски соскучились по шумной жизни, по музыке, чья вибрация расходилась по земле, наподобие змей, по легкому, бессловесному флирту с незнакомцами, в общем, по тому, чего оказались лишенными в период обучения. Да, Профессор иногда позволял им делать вылазки, изучая расположение камер в тех или иных местах или наличие путей отхода и приближения полиции, которые могли остаться им незамеченными, однако этого катастрофически не хватало, как не было и шанса по-настоящему отдохнуть, рассчитывая на смену лиц и обстановки. А здесь все чудилось диковинным и давно позабытым, и потому молодые люди, не заботясь о завтрашнем дне и отринув мысли о наказании за проступок и о проблемах, лежавших тяжким грузом на сердце каждого, влились в ряды пестро разодетой толпы и постарались пробраться к эпицентру веселья. Найроби отправилась с Денвером — пускай тот и заглядывался на Токио, — но создание их пары обуславливалось лишней предосторожностью — желанием не растеряться и не разбрестись по улицам в течение первых же мгновений и в случае необходимости прийти на помощь. Между тем Рио, увлекая за локоть свою подружку и наивно смеясь не то услышанной шутке, не то оттого, что душа его пела из-за кружившего голову разноцветного калейдоскопа, с хитрой усмешкой расстегнул пару верхних пуговиц на голубой рубашке и поймал взор Селены, заставившей довольно зажмуриться, ибо она потянулась к его лицу и наградила быстрым и страстным поцелуем, почти не задержавшимся на губах и превратившимся в нечто куда более пошлое, когда два языка сплелись в огненном танце. Композиция, лившаяся из видавших виды колонок, установленных неподалеку от завлекавшего посетителей сверкающей вывеской бара, сменилась с медленной на зажигательную, еще недавно бороздившую верхние строчки международных чартов, и Токио подняла руки вверх, обнажая привлекательный плоский животик и двигаясь в такт. Ее спутник не испытывал особого влечения к танцам, однако она выглядела в данную минуту столь соблазнительной и бойкой, добавлявшей к природному обаянию напускное, просыпавшееся внутри женщин именно тогда, когда появлялась нужда в нем, что он присоединился к ней и, устроив ладони на ее талии, придвинул плотнее, рассчитывая на новую ласку. Но она скупилась и лишь иногда приближалась к нему, дабы обдать дыханием или одарить лукавой улыбкой, и он уже про себя решил перенять инициативу в следующий раз, какими бы ни оказались песня и новый ритм, однако что-то внезапно вторглось в их кокон уединения и наслаждения друг другом, в клочья разодрав игривую атмосферу и заставив пару вздрогнуть и разомкнуть кольцо объятий. И этим чем-то стал удивленный оклик: — Анибаль? Парень дернулся по направлению звука почти инстинктивно, из-за выпитого по дороге сюда не до конца осознавая, мол, не должен откликаться на свое настоящее имя, смирившись с коротким названием города, присвоенным ему в качестве некого кода, а Селена замерла, увидев, как он отвлекся от нее, и обиженно обернулась вслед за ним. На расстоянии двух или трех метров, на тротуаре, озаренная тусклыми лучами фонаря и сжимавшая в тонких пальцах пластиковый стаканчик красного цвета, стояла незнакомая ей девушка. От остальных людей здесь она не слишком отличалась: броский макияж, украшавший глаза и губы, довольно откровенный наряд, составленный шортами, едва прикрывавшими ягодицы, кроссовками и черным топом на узких бретельках. Но вот на ее лице красовалось выражение, ничуть не напоминавшее застывшие в чертах окружающих беззаботные и иногда похотливые маски, — оно, по-прежнему сохраняя следы безмятежности, постепенно серьезнело и вместе с тем отражало безумную, растерянную надежду, которая вдруг пробудила в Токио невольное волнение, поистине редкую гостью, и вновь толкнула к Рио, только с неуверенностью во взгляде, словно бы она узнала нечто такое, на что не имела права, и лишь сейчас о том догадалась. — Анибаль! Какая встреча… — девушка тем временем шагнула к ним, и ее брови изумленно скользнули вверх, хотя голос стал более твердым. Она собиралась окончательно приблизиться к парню и, может, даже заключить его в объятия, невзирая на выдвинувшуюся вперед Селену, внутри коей место мимолетного смятения заняла взыгравшая ревность, однако он не отвечал ей, а отшатнулся назад, будто увидел призрака… Или уже тогда осознал, какой угрозе подверг их план операции.

***

— Чего ты так долго копаешься? — Эстер, нетерпеливо заглядывая через плечо друга, ничего не понимающим, но очень заинтересованным взором следила за быстрой сменой строк на экране ее ноутбука, чье содержимое не вызывало ни малейших отголосков в памяти. — Неужели вас затрудняет всего-навсего установка игры, сеньор компьютерный гений? — Она хотела вложить в шутку все скопившееся в ней ехидство, однако окончание фразы, содержавшее самое главное, то обращение, которым она планировала подколоть Анибаля, потонуло, заглушенное его возгласом: — Готово! — Он напоследок щелкнул парой клавиш и, развернувшись, потянул ее вниз за рукав, после чего пристроил гаджет у нее на коленях и расплылся в широкой, во все тридцать два зуба, довольной улыбке. — Спасибо! — Моментально позабыв о прежней язвительности, девушка обвила его за шею и на несколько мгновений прижалась к нему всем туловищем, зарываясь лицом в просторную футболку. Он только усмехнулся подобному жесту и польщенно обнял ее в ответ, пускай она отстранилась гораздо раньше, нежели ему хотелось бы, и обратила заинтересованный взгляд к дисплею, где всплывала знакомая ей и такая желанная заставка. Парень повел плечами и окинул взором ее профиль: немного вздернутый нос, губы, кои она по старой привычке кусала, когда волновалась или надеялась на что-то, распахнутые веки, лоб с разгладившимися морщинками и вкрапления мелких родинок на щеках. В последнее время эти черты все чаще появлялись в его сознании, и он искренне радовался выпавшему шансу освежить память о них, даже под таким предлогом, как скачивание с известного лишь ему ресурса новой версии платной игры. Если Эстер каждый раз станет так благодарить его за оказание услуги, он готов ежедневно помогать ей с тем, что способно было пригодиться и, вызывая у их сверстников сложность, столь легко давалось ему: с изменением настроек в приложениях, с лайфхаками для аккаунтов в социальных сетях, со взломом программ и добычи из их недр полезных функций, — недаром ведь природа наделила его особым талантом. — Указать город проживания, — задумчиво и вполголоса пробормотала между тем девушка, читая первое условие пользования, а потом усмехнулась и перевела взгляд к нему, едва успел он сделать вид, мол, ничуть не любовался ею, только созерцал обстановку ее комнаты. — Интересно, зачем им это? Или так и рождаются слухи о мировом заговоре и вечной слежке? — Она хихикнула, пряча улыбку в воротнике своей серой, казавшейся безразмерной, но в то же время очень уютной кофты. — Выбери наугад, — посоветовал он, чувствуя, как уголки губ невольно расползлись в дурацкой улыбке. — Хорошо, — она отвернулась обратно к ноутбуку и, зажмурившись, нажала на кнопку, начавшую быстро-быстро проматывать список представленных локаций вниз. Парень едва успевал следить за сменой букв и избегать головокружения, однако останавливаться на первых десяти она явно не планировала, и под аккомпанемент легкого пощелкивания, предусмотренного системой, в небытие улетело несколько минут. Он начал было сомневаться, не уснула ли она, но ее пальчик, увенчанный ногтем с черным, словно сама ночь, лаком, взмыл в воздух, а глаза раскрылись, заставив зрачки сократиться. — Рио-де-Жанейро! — Объявила она и новым кликом подтвердила сделанный Судьбой выбор. — В целом, неплохо… Это где-то в Бразилии, если я не ошибаюсь? — Все верно, — подтвердил Анибаль, придвигаясь к ней и кивая. — Ты не схлопотала бы неуд по географии. — Иди ты с учебой, — она шутливо оттолкнула его, однако спустя мгновение ее лицо вновь приобрело выражение серьезности, отразив работу мысли. — Именно там находится большая и белая статуя Христа? Ну… такая… — она вскинула голову и, для удобства, с целью не задеть собеседника, повернувшись к нему спиной, расставила руки перпендикулярно корпусу. — Ты точно не показываешь сцену из «Титаника»? — Он рассмеялся и, неожиданно для себя осмелев, прильнул к ней, наподобие героя Леонардо Ди Каприо, крепко обняв сзади. — Нет, Боже, нет! — Она залилась звонким хохотом и, вздрогнув и покраснев при его прикосновениях, постаралась закрыть лицо ладонями, а он, пользуясь минутой слабости, подался назад, на прежнее место, и устроил ее плечи и голову у себя на коленях. — Анибаль! — Слова срывались с языка с трудом, вперемешку с приглушенным хихиканьем, а когда она глянула на него вот так, снизу вверх, к тому же, на перевернутого, то засмеялась еще громче. — Ты такой забавный! — Она протянула пятерню, и он покорно позволил ее пальцам забраться в гущу своих каштановых кудрей и взлохматить их, усугубляя творившийся там обычно беспорядок. — А ты — красивая, — признание вышло у него вдруг легко, и затем, стоило надвинуться осознанию сказанного, он ничуть не пожалел о нем, лишь смотрел, как преображаются ее черты и утрачиваются веселые огоньки во взоре, чье место по-хозяйски заняло удивление. Несмотря на то, что Эстер недавно исполнилось шестнадцать и она во всех смыслах достигла расцвета, окончательно отбросив характерные для детей особенности внешности и поведения, она редко слышала от представителей противоположного пола комплименты и поначалу очень удивлялась, когда Кортес зачастил к ней, то приглашая прогуляться после школы, то вот так заявляясь домой и просиживая в ее обществе чуть ли не сумерек. Они любили болтать, обсуждать школьные новости, или новинки в сфере музыке или компьютерных технологий, о которых он рассказывал ей, как бестолковому, но крайне внимательному слушателю, или о ее грядущем отъезде в провинцию на период летних каникул, и она радовалась обретению столь верного и классного друга… А теперь он парой слов внес в ситуацию ранее отсутствовавшую ясность. «Тук-тук-тук», — раздалось по ту сторону двери, не давая ей до конца разобраться, какие чувства хлынули бесконечным потоком в ее душу, и плохой или хорошей была откровенность парня. Оба подростка дернулись прочь друг от друга, будто ошпаренные, и через десять секунд в комнату заглянула женщина средних лет, ее мама. Привычным лучистым взглядом изучив каждого, подметив царившее в пространстве напряжение, смешанное с оттенком испуга, и поняв неуместность своего вмешательства, она натянуто улыбнулась, после чего произнесла с укором: — Анибаль, звонил твой отец. Он просил меня напомнить тебе, что мобильный телефон изобрели не только для попыток взлома Пентагона, — Кортес, расслабившись, лишь глаза закатил. Почему-то все, узнавая о его страстной тяге к технике и разнообразным программам, алгоритмам и сайтам, вспоминали про эту заезженную шутку. — У него есть какое-то дело, милый, и он просит тебя вернуться домой не позднее, чем через четверть часа. — Конечно, сеньора. Большое спасибо, — она кивнула и скрылась в коридоре, а он опять обратился к девушке, поджавшей под себя колени и смотревшей на него с интересом. — Я пойду, прости… — Ничего, — она, стараясь приободрить его, чуть дернула уголком рта, хотя оба осознавали, мол, сейчас, в столь важный момент, они просто обязаны находиться рядом, дабы обсудить нечто более значимое, нежели игры, кино или последние и наверняка неправдивые сплетни. — Анибаль… — она окликнула его уже тогда, когда он устроил в принесенном с собой рюкзаке извлеченные из него ранее вещи и поравнялся с порогом, повернувшись и столкнувшись с ее хитрой улыбкой. — Пообещай отвезти меня в Рио? Ну… когда мы станем совсем взрослыми и начнем по-настоящему встречаться, — ее щеки вспыхнули, наподобие китайских фонариков, а его сердце учащенно забилось. — Обещаю! Какой ценой ему в будущем дадутся эти слова и проснувшаяся в ее сердце — при виде его, возмужавшего и по-прежнему обворожительного, — надежда?