Я не улыбаюсь всем подряд

-- Едь быстрее... Юнги нереально больно, Хосок нереально нервничает и пытается как можно скорее доехать до больницы. Они наконец-то приехали, а Мин уже начинает терять сознание. В глазах всё темнее и темнее, а сил всё меньше и меньше. Он осознает лишь то, что Чон взял его на руки. -- юнги! юнги, твою мать! -- приглушённо слышит сероволосый. Такое впечатление, что заложило уши как в самолёте, и потемнело в глазах как будто бы он резко встал с кровати. Голова немного болит, а почки намного сильнее. Он уже вроде бы в больнице. Вокруг шум и хаос. Хорошо, что шума почти не слышно, но в ушах ещё и неприятно звенит. На лёгкие что-то давит, так будто бы сейчас сильная жара и от этого сложно дышать. Он может услышать лишь отрывки фраз, пока его уже везут в неизвестном направлении врачи. Всё слышно плохо, разные голоса произносят какие-то фразы, которые Юнги не в силах связать между собой. -- что с ним? -- вызовите кардиохирурга! он может нам понадобится. -- он сказал, что вчера выпил. -- какая свободна? -- он теряет сознание, нужно поторопиться. -- сколько выпил? -- назовите имя и фамилию. -- хватит стоять без дела! -- дорогу! дорогу! -- попроси Клэр подойти к нам. Врачи вроде бы что-то у него спрашивают, но ответить или как минимум расслышать вопрос, он не в силах. Хосок уже вовсе пропал из виду, а другие врачи продолжают его куда-то везти. Но вскоре это всё прекращается. Звон пропадает, так же как и головная боль, давление на лёгкие, чернуха в глазах, заложенность в ушах и почечная боль. Всё пропало. Парень потерял сознание.

*****

Юнги начинает слышать, но пошевелится или выдавить из себя слово не может. Он так будто бы парализован. Он чувствует, как чья-то нервная рука водит по его плечу. Вдруг, глаза начинают потихоньку открываться. Вокруг слишком ярко, а все предметы кажутся мутными. -- Слабо богу, хоть живой -- облегчённо говорит Хосок, сидящий рядом и легонько массируя плечё друга. -- Как ощущения? Мин протирает глаза и уже может увидеть Чона, с его растрёпанными волосами. Говорить не хочется, но всё же слова из себя выдавливает. -- Ты знаешь, как чувствует себя лошадиное дерьмо? -- Нет. -- А я вот теперь знаю. Сколько времени? -- 13:58. -- Ясно -- сказал Юнги, приводя волосы в порядок. -- Слушай... Я обещал, что вернусь сегодня на работу. Поспи за это время, покушай, а я ещё вечером возможно зайду, ладно? -- Да-да, хорошо. -- Не обижаешься? -- Не, иди. Хосок покинул палату Мина. Голова начинает снова немного болеть, а усталость такая, так будто бы он вовсе не спал. Его снова окунает в сон. Ему снится его любимая собака. Незабываемый английский кокер-спаниель по имени Лаки. Он был Мину приблизительно по колено и имел прекрасную, золотую шерсть. В тот понедельник, Юнги возвращался с университета домой, где его ждали родители и собака. Лаки проводил почти всё время с Мином, но в последние дни он перестал за ним бегать. Пёс всё так же счастливо выбегал, чтобы встретить хозяина, но потом опять ложился куда-нибудь спать. Играл он тоже уже не особо активно, хотя и не был старым. Но этот день был другим. Лаки не выбежал к своему хозяину. -- Я дома. Лаки, ты спишь? Лаки, я дома. Собаки не видно и не слышно. Он заходит в свою комнату и видит Лаки, лежащего на диване. Он выглядит изнемождённым и почти не двигается. Он позвал маму и она решила, что нужно отвезти его к ветеринару. По дороге в ветеринарную клинику, парень гладил и прижимал к себе свою собаку, которая лежала вместе с ним на заднем сидении. Это был тот случай, когда даже атеист вспоминает все молитвы. Страшно до жути, но почему-то кажется, что ничего слишком плохого быть не может. В ветеринарной клинике, Лаки обследовали, а потом родителей позвали ещё немного поговорили с ветеринаром, пока Юнги сидел на диване и ждал хороших новостей. Когда отец вышел к парню, то присел на диван и начал говорить. -- Врач сказал, что... Лаки болен и вылечить его уже невозможно и... мы с мамой думаем, что... Фух... лучше будет его усыпить. -- НЕТ! -- срывая голос, выкрикивает Мин. Глаза наполняются слезами, а мозг отрицает, что это сейчас происходит. Папа Мина ставит ему на плечо свою руку. -- Юнги, ему плохо, он испытывает дискомфорт. Лучше будет так. -- Можно к нему? -- совсем тихо из-за слёз, спросил студент. -- Уверен, что хочешь его увидеть? Тебе будет только больнее. -- Да. -- Тогда пошли. Парень хотел как можно дольше побыть со своей собакой. Погладить, почесать за ушком, но ветеринар вводит иглу, через которую в собаку попадает прозрачная жидкость.

*****

Юнги просыпается в холодном поту, а глаза немного мокрые. Не хочется вспоминать плохое, но иногда приходится. Он протирает глаза выдыхает, пытаясь снова забыть тот день. Мину уже когда-то снился день смерти его собаки, видимо он слишком плохо перенёс эту утрату. Минут десять парень просто лежал и мирно смотрел в потолок, но от этого интереснейшего занятия его прерывают мягкие постукивание по дереву со стороны двери и такой же мягкий голос. -- Привет -- улыбаясь, сказал Чимин и зашёл в палату. -- Я слышал, тебе стало плохо. Как ты? Юнги сейчас чувствует себя как-то эмоционально вымотаным или... как это ещё можно назвать? У него просто нету сил, чтобы злится, раздражаться, улыбаться, хамить. Он просто спокоен. Чимин говорил мягким полушёпотом, потому и Мин (непонятно зачем) начал говорить также. Но не мягким, а просто спокойным. -- Сейчас уже более-менее. Пак садится на стул, который стоял около кровати и ставит свою руку на руку пациента. Мягкая ручка водит по его, а глаза и улыбка такие успокаивающе мягкие и приятные. За окном уже темно и на удивление не слышно никакого шума. Просто тишина. Всё это создаёт приятную и спокойную атмосферу, в которой хочется находиться вечно. -- А что ты сделал? -- М? -- Почему ты тут оказался? -- Решил выпить вчера вечером. -- И как? Понравилось? -- с ещё большей улыбкой, спросил Чим, что услышал небольшой смешок. -- Это того не стоило. -- Чувствуешь сейчас какую-то боль? Чимин продолжал водить своей ладонью, по тыльной стороне чужой ладони и смотреть то на свою и Минову руку, то медленно переводить взгляд на глаза сероволосого. -- Нет, уже всё нормально. От мягкой улыбки Пака и приятных глаз, смотрящих на него, уголки губ непроизвольно начали тянуться на верх, создавая такую же мягкую улыбку. Блондин поцеловал Юнги в щёчку и обнял лежащее, тёплое тело. Мин, кстати, тоже приобнял его одной рукой и чувствовал, как ему дышат в плечё. Потом, Чимин поднял голову и посмотрел в глаза, а чуть позже переведя взгляд на губы Мина облизнулся. -- Слушай... я не хочу сейчас напрягать, но... мне очень хочется тебя поцеловать. -- А может не надо? -- без какого-либо отвращения, а всё с такой же приятной улыбкой, спросил Юн. Скорее всего, это была просто формальность, поскольку сам он был не так уж и против этого. -- Извини, слишком большой соблазн. Пухлые губы дотронулись к губам сероволосого, от чего по телу пробежали мурашки. Юнги, кстати, тоже принимал участие в этом мягком, медленном и нежном поцелуе. Казалось, что это всё длится вечность и если честно, то так бы и хотелось. Мину очень нравилось, как блондин периодически легонько чмокал и слегка отстранялся, смотря из-под прикрытых ресниц на губы напротив, а потом снова возобновлял нежный поцелуй. Юнги заметил, что Чимин приоткрывает глаза, потому что и самому очень хотелось посмотреть в этих промежутках на мягенькие губки около него. Пак отстраняется и немного даже краснеет. Он выглядит просто ахиренно. Зацелованные губки, прекрасная улыбка и красненькие щёчки выглядят идеально. -- Ты выглядишь просто прекрасно -- почти в губы прошептал Чим, со своей приятной улыбкой. Носики касаются друг друга и Мину даже хотелось сказать "Не прекраснее тебя", но всё же решил, что не стоит. Он ещё не настолько смелый. Парень позволил себе лишь улыбнуться и поцеловать носик Чимина, на что тот смущённо хихикнул и отстранился. -- Теперь чувствуешь себя лучше? -- Возможно. -- К тебе ещё не заходила медсестра? -- Нет. -- Ясненько, тогда отдыхай, а я ещё зайду к тебе где-то через часика два. -- Договорились. Пак встал, чмокнул старшего в щёчку и на выходе из палаты добавил: -- Не скучай без меня. Сейчас паники и стресса совсем нету, Мина лишь беспокоит сколько времени, а за поцелуй он не переживает. Хочется как можно дольше сохранять эти позитивные эмоции. Спокойствие, расслабление и приятное счастье. Как он будет дальше общаться с Чимином? Пф, он даже думать об этом не хочет. Ему сейчас хорошо? Хорошо. Вот ладненько, не нужно всё усложнять. Парень смотрит в его телефон, который лежал на прикроватной тумбе. 19:23. На улице уже потемнело, а Юнги до сих пор ни разу ни ел! Но у него появляется надежда получить еду, как только в палату заходит медсестра. Она рассказывает, что врачам еле-еле удалось сохранить и без того плохие почки, рассказывает, что это очень опасно и бла-бла-бла. Под конец этого *занимательного* рассказа, он просит принести еды, на что девушка отвечает "хорошо" и уходит. Мину приносят довольно едабильную еду, которую он не спеша съедает, паралельно переписываясь с Хосоком. Он к нему не прийдёт. Вот и хорошо. Ведь если бы с ним одновременно были Чимин и Хосок, то сероволосый бы точно повесился на простыне. Меньше шипперов = больше спокойствия. Но одновременно с этим он немного волнуется. Ведь вдруг Чимин снова полезет целоваться? И вот что делать? Тоже проявлять инициативу или может прокатит "один раз - не пидорас"?