A Rather Loud Love

Джэхен, вернувшись в западную башню, в гостиной Когтеврана услышал почти что гробовую тишину. В комнате не наблюдалось никого живого, кроме второгодок, увлеченных попытками прочесть будущее в желтках разбитых яиц. На провожающие его пытливые (или испуганные, возможно) взгляды Джэхен внимания не обратил и, миновав статую Когтеврана перед дверьми, вошел в спальную. На сегодня занятия уже закончились, поэтому он ожидал увидеть хотя бы Доена, но комната оказалась пуста. Джэхен чувствовал себя крайне взволнованным и нервным: после месяцев постоянных сомнений и целой ночи разговоров по душам с Доеном он таки решился пригласить на свидание нападающего из Слизерина. Где? В Хогсмиде, вероятно. Когда? Наверное, на этих выходных. Каким образом? Скорее всего, с помощью письма, как предложил его лучший друг. Несчастному влюбленному для начала требовалось одобрение Доена, потому что Джэхен и романтика – дуэт весьма сомнительный, но с чего-то ведь начинать нужно. Джэхен почему-то чувствовал, что его план был по-настоящему хорош. Был готов даже черновой вариант признания. Но в голову все равно закрадывались сомнения, будто бы в какой-то момент что-то в любом случае должно пойти наперекосяк. Или, быть может, это все обычный пессимизм. – Доен сказал, чтобы я не сомневался, – пробормотал Джэхен. – Нужно довериться своему сердцу. Все получится. Не зная, чем еще себя занять, Джэхен решил переписать свое послание на что-то более приличное. Он было открыл ящик, в котором Доен хранил более дорогой и красивый пергамент, но на краю увидел уже надорванную упаковку с листочками персикового цвета и похожие конверты рядом. Доен забыл убрать, наверное. Джэхен решил, что их и возьмет. Он подошел к столу, вытащил из сумки перо и весь следующий час принялся букву за буквой выводить письмо, самое чувственное в его жизни. Тот Самый день настал. О решении Джэхена Доен уже знал и, как и предполагалось, поддерживал друга всеми возможными способами. Вообще, если задуматься, насколько много мужества нужно было накопить Джэхену, чтобы подойти к устрашающему нападающему из Слизерина, окруженному его такими же устрашающими друзьями, не оказывать должной поддержки было бы просто кощунством. Само письмо прочитать Доен не счел нужным. – Оно должно быть написано максимально по-джэхеновски, – сказал он, так подтверждая собственные доверие и уверенность. Джэхен и Доен (как и остальные их одноклассники из Когтеврана) пришли на занятие по Заклинаниям на пятнадцать минут раньше. Джэхен нервничал. Доен был в восторге. До прихода профессора оставалось ровно десять минут, и тогда же должен был появиться Слизерин. И скоро, как и предполагалось, порог аудитории с шумом переступили полные энергии студенты в мантиях, расшитых зелеными и серебряными нитями. Доселе тихая комната вдруг взорвалась звучным смехом и надоедливыми голосами. Последним вошел Тэен. Джэхен застыл, как лань перед фарами огромного грузовика. Доен ткнул друга локтем в бок. – Он пришел. Вперед, герой! Тэен привычно занял свое любимое место в конце аудитории. В прошлом году на занятиях по Трансфигурации он сидел там же – казалось, привлекать к себе много внимания не очень-то любил. Не окруженный своими друзьями, Тэен всегда был очень тихим. Студент, однако, из него получился выдающийся: каждым новым заклинанием Тэен овладевал всего за каких-то несколько минут. Он настолько же удачно справился с задачей околдовать собой одного определенного студента Когтеврана, но о том, конечно, не знал. – Может, чуть позже? – дрожащим голосом пробормотал Джэхен. – Не хочу, чтобы его друзья знали. Доен отрицательно покачал головой. – Друг, они всегда рядом с ним. Они узнают в любом случае: отдашь ты свое письмо сегодня, завтра или через месяц. И смысл в этом вообще-то был. Тэен и его друзья были почти что одним целым, так что откладывай не откладывай – ничего особенно не поменяется. К тому же, такой невиданной смелости Джэхен набрался только сегодня, да и та уже начала сходить на нет и, вероятно, скоро бы пропала без возможности восстановления. После очередного толчка в бок и ободряющего похлопывания по плечу Джэхен все-таки встал. Дрожащими пальцами он достал из кармана своей мантии письмо, бережно упакованное в конверт. Пять секунд от парты до парты внезапно ощутились пятью часами. Слизеринцы очень удачно обратили все свое внимание на, кажется, Сычена, который в попытках правильно бросить заклинание изменения цвета из своей палочки смог только вылить целую лужу ананасового сока. Игнорируя их (в какой-то степени даже благодарный Сычену за его неудачу), Джэхен подошел к Тэену и, резко и решительно выдыхая один последний раз, бросил положил на парту конверт и дополнительную записку.

Прошу, только читай не здесь, а где-нибудь еще. Когда будешь один. – Джэхен.

И ровно после этого Джэхен поспешил на свое место. Он ощутил прожигающий спину взгляд, но изо всех сил постарался сохранить спокойствие. За партой Джэхен выдохнул и с гордостью сам себе улыбнулся. В его счастье вмешался Доен: – Слушай, ты взял ту персиковую бумагу? В его глазах читалось неприкрытое беспокойство, и Джэхен смог только кивнуть, пока сердце стремительно падало куда-то в район пяток. – Вот дерьмо. И зачем? – А что? У меня проблемы? – Будут, – Доен на момент спрятал свое лицо в ладонях, прежде чем с тревогой посмотреть на друга. – Это кричалка, чувак. Прошла уже минута с момента, как Джэхен торжественно вручил конверт, но тот так и остался нетронутым. Джэхен оглянулся и увидел, как от письма поднимается тонкая струя светлого дыма и как Тэен, смущенный и немного испуганный (потому что знал, скорее всего, что перед ним кричалка), поднял глаза на отправителя. Тот уже подорвался со своего места, до сих пор не уверенный, стоит ему забрать письмо обратно или просто принять свою судьбу и дать Тэену его открыть. Дым стал темнее и гуще, а конверт начал расширяться. Сейчас взорвется. И Джэхен побежал. Схватил письмо с парты Тэена и зашипел, разрывая бумагу: руку сильно жгло. Скоро письмо сдулось и приземлилось на пол, а после плавно взлетело и повернулось к Тэену разорванной частью. – Черт, – севшим от волнения голосом пролепетал Джэхен. – Прошу, прости. Это случайность. Конверт открыл «рот». И началось.

Здравствуй, Тэен. Последние несколько месяцев в моем сердце живет нечто очень тяжелое, и я не в силах хоть что-то против этого сделать, поэтому решил, что стоит сказать тебе. Я вообще-то очень смущен, но и не думаю, что более способен все сдерживать, так что будь что будет. Ты мне нравишься. Очень сильно нравишься.

Сейчас ты, наверное, шокирован и сбит с толку, но в этом ничего такого. Я чувствую то же самое, кажется. На самом деле, хочу сказать, что для меня ты невероятное вдохновение. Хоть другим ты и кажешься только холодным и равнодушным, я всегда вижу твою очень милую сторону. Много мы никогда не разговаривали, но мне хочется быть намного ближе. Это так странно: мы едва ли знаем друг друга, а я ни с того ни с сего чувствую к тебе такое, о чем и подумать не мог. Я не ожидаю чего-то в ответ, честно, но все эти эмоции бушуют во мне уже слишком долго. Я не способен их сдерживать. И через это письмо я признаюсь тебе и дарю свое сердце. Так что, возможно, если ты не против, мы можем погулять вместе? На этих выходных, например? В Хогсмиде? Если ты свободен, конечно. Просто, знаешь, дружеская прогулка. И еще… знаю, я из Когтеврана, но ты лучший нападающий из всех, что я только видел.

Голос звучал спокойно и робко, но громко. Очень громко. Последним бумажка проговорила имя отправителя и загорелась, и к ногам Тэена посыпался пепел. Все в аудитории застыли: одни ошарашенные, другие еле сдерживающие смех. – Боже! – звенящую тишину нарушил голос Джэхена. Его ладони охладели и мелко затряслись, и возникло ощущение, что колени вот-вот подведут и уронят на пол. – Клянусь тебе, я даже- даже не знал, что это кричалка. Все должно было быть не так. Прости, пожалуйста! Тэен медленно поднял глаза, огромные от шока, на красную физиономию Джэхена. Тот шагнул назад, потом еще и еще, пока не оказался на пару метров дальше, и быстро развернулся, чтобы выбежать из комнаты. Зовущий его Доен оказался проигнорированным. Джэхен из Когтеврана. Он должен быть умным и мудрым, а не таким глупцом, каким выставил себя сегодня. Почему именно в этот раз он так облажался? Теперь весь класс узнал о том, что должно было остаться только между Джэхеном и Тэеном. Джэхен оказался полным идиотом, и если бы сейчас он был способен наколдовать огромную яму, грязь в которой затянула бы его в себя и лишила бы способности дышать, то, Господь свидетель, он бы это сделал. Единственное, чего желал Джэхен, добежав наконец до западной башни, – завалиться на свою кровать. Дверной молоток в виде орла на входе в гостиную заговорил: – Ночью нас не приносят – мы приходим сами, днем нас не крадут – мы сами пропадаем. Что мы такое? Джэхен вздохнул. – Чувства? – Неверно. Отлично. Теперь он еще и застрял на коридоре. Попасть внутрь Джэхен смог только с помощью Доена. (– Это звезды или сны. Но звезды появляются чаще, – и дверь открылась. Джэхен, удивленный, завопил: – Но ведь чувства такие же!) В комнате Доен принялся успокаивать друга, откармливая того сдобными котелками и Снежными Ирисками. Ими он вообще-то запасся для себя одного, но решил, что ситуация весьма затруднительная, и сладости станут приемлемым утешением. – Тебе бы поплакать. Тэен бы успокоил, – сказал Доен и попытался отхватить себе хоть кусочек пирога, но получил бесстыдный удар по руке и шепот «уйди, дай мне хоть здесь побыть счастливым». – И не сыпь мне соль на рану, – Джэхен запихнул в рот огромный кусок и надул губы, на что его друг смог только рассмеяться. – И что ты сейчас собираешься делать? – Понятия не имею, – парень пожал плечами. – Буду держаться от Тэена подальше. Да вообще от всех с его факультета. – В аудитории был и Гриффиндор. – Да не знаю. Я вообще уверен, что весь Хогвартс уже в курсе, с каким оглушительным треском я провалил свое признание. – Ты уверен, что не хочешь, ну, поговорить с Тэеном, например? Узнать, что он думает, – Доен уже не знал, что еще предложить и, когда попытался в последний раз, получил только убийственный взгляд и поднял руки в поражении. – Понял, ладно, закрыли тему. Мне нужно идти обратно на Заклинания. Я дам тебе конспект. А еще, – он подошел к ящику с бумагой, вытащил открытую упаковку и повернул ее к Джэхену стороной, на которой было выведено «Кричалки». – В следующий раз сначала читай. Увидимся. Доен потрепал друга по макушке. На несчастную пачку бумаги Джэхен уставился с неприкрытым сожалением на лице. На следующий день Джэхен решил во что бы то ни стало держаться подальше от Тэена. Сколько это продлится? Кто знает. Сейчас набраться мужества для очередной встречи казалось задачей непосильной. И около трех недель Джэхен избегал любых форм и проявлений Тэена: голоса, тени, дыхания, его существования в целом – пока это не стало невозможным. Только завидев слизеринца на пути в аудиторию, Джэхен мигом разворачивался и проходил лишний круг, лишь бы избежать неловкой встречи. Иногда даже слышал зовущего его Тэена, но списывал все на игры уж больно развитого воображения. В своей комнате, когда Слизерин был свободен от занятий, Джэхен проводил намного больше времени, чем обычно. Самым сложным было высидеть на Зельях, Заклинаниях, Трансфигурации и Истории Магии, всегда смежных с факультетом Тэена. Джэхен приходил за секунды до профессора и срывался с места, только услышав «урок окончен». С большим расстоянием между их партами было несколько легче, но даже так иногда было трудно не почувствовать прожигающий спину взгляд. Это было и довольно приятно, и немного пугающе. Масла в огонь подливали и вездесущие тэеновы друзья, у которых всегда находилось время подколоть не Джэхена (к счастью), а Тэена (к сожалению). Они в шутку цитировали строчки из признания: «Сейчас ты, наверное, шокирован и сбит с толку», или «Ты лучший нападающий из всех, что я только видел», или «Я всегда вижу твою очень милую сторону». И Тэен пытался, конечно, их заткнуть (из-за чего где-то внутри Джэхена теплело), но сам все равно неловко посмеивался, потому всю эту пытку вынести становилось еще тяжелее. Звонкий голос Доена было слышно в самой гостиной. Джэхен, играющий (читать: разговаривающий) с игрушечным гиппогрифом, встал с нагретого места и открыл дверь. Друг вошел, и они едва ли не столкнулись. Джэхен сделал пару шагов назад и заговорил первым: – Ну что, я получил пятерку за случайно изуродованные уши Хансоля? – он имел в виду утреннее занятие по Трансфигурации. Задание было предельно ясным – превратить котел в птицу – но Джэхен увидел улыбающегося ему Тэена. Это отвлекло настолько, что палочка оказалась направленной на бедолагу-однокурсника, и вместо ушей у него появились орлиные крылья. – Нет, – Доен помотал головой в отрицании. – Слушай меня. Две хорошие новости. Уши Хансоля на своем законном месте, хотя ему и довелось повисеть под потолком добрых пятнадцать минут. Джэхен кивнул. – Какое облегчение, да? Что там со второй? – Тэен тебя искал. – Чего? Улыбка Доена растянулась до самых ушей. – Тэен искал тебя! Подошел ко мне после их тренировки по Квиддичу. Кстати, на нем была форма, а я знаю, как ты ее любишь… в любом случае! Он интересовался, почему ты больше не приходишь посмотреть, как они занимаются. Джэхен накрыл рот ладонью. – Друг! – чужие руки потрясли его за плечи. На лице Доена засияла ухмылка. – Он знает, что ты смотришь! – Но откуда? – Потому что ты всегда приходишь на их игры? Причина оказалась действительно предельно проста, и не осознать ее сразу было довольно глупо. Джэхен не был уверен насчет того, что ему чувствовать по этому поводу (когда-то во взятой у Тэиля книжке он прочел, что любовь делает людей глупыми, и это вполне могло бы сойти за приличную отговорку). Джэхен старался быть тихим и незаметным, когда ради команды Слизерина пробирался на поле, но, видимо, завалил и это задание тоже. Сердце в груди колотилось быстро настолько, что было сложно оставаться в здравом уме. – Он еще что-нибудь сказал? – Знал, что ты спросишь. Сказал, что если все еще хочешь смотреть, то тебе он покажет лучшую игру. Воздух вокруг внезапно потеплел. Или, возможно, это были пылающие щеки Джэхена. Он развернулся, медленно подошел к кровати и на нее рухнул. – Завтра в четыре дня. Слизерин опять забрал себе все поле. С прошлой недели не видел там Гриффиндор, бедняги, – Доен вздохнул. – Не то чтобы сейчас мне есть какое-то дело до этого. Ну что, ты придешь или как? Это же Тэен. Ты не можешь отказать Тэену. Джэхен, похоронивший свое лицо в подушке, повертел головой и пробубнил: – Не уверен. – Боже. Соберись уже! – с рукой на лбу простонал друг. Джэхен пропустил тренировку, но это правда не было его виной: на это время был назначен экзамен по Зельям. Хотя бы Тэена там не было. Игроков в Квиддич освободили из-за их плотного графика. Выбросить из головы упущенную возможность, однако, оказалось не так-то просто. Зная, что экзамен сдал на отлично, Джэхен уверенно вышел из подземелий. Насмешки уже поутихли, и он смог немного отойти от постоянного чувства смущения и вернуться к привычному темпу учебы. Однако, несмотря на вернувшуюся эмоциональную стабильность, встретиться с Тэеном лицом к лицу все еще казалось равносильным смерти. Идиотское признание до сих пор приходило в страшных снах. Путь из подземелий привел к холлу, теплому и полному людей. Занятия только закончились, и студентов здесь становилось больше и больше. Доен тихо плелся позади. Подходя к большой лестничной башне, Джэхен услышал, как кто-то выкрикнул его имя, но внимания не обратил, уверенный, что это просто чужая болтовня. Но звук повторился, в этот раз более четко и знакомо. Доен первым увидел, кто это был. Джэхен развернулся. Это был Тэен. – Вот дерьмо, вот дерьмо! – Джэхен попытался побежать, но не смог из-за толпы студентов около лестницы. И сам Тэен бежал, одетый в форму для игры в Квиддич (которая смотрелась на нем просто изумительно). – И что мне делать? Доен пожал плечами и беспечно ответил: – Остаться? – Как это? Ты же знаешь, я не могу говорить с ним- – Джэхен, – Тэен наконец их догнал. Джэхен в ужасе. Доен в восторге. Стараясь перевести дух, Тэен согнулся и положил руки на колени. Прибежал он прямо с тренировки: о том говорили свежие пятна на одежде. Джэхен смог только сглотнуть, потому что вид представился бесстыдно привлекательный: Тэен весь мокрый, с прилипшими ко лбу растрепанными волосами. Отдышавшись, он поднял голову и улыбнулся. – Боже, спасибо. Прошу, хватит бегать от меня. Доен просто поднял брови, смотря то на одного, то на другого. Джэхен попытался сказать хоть что-то, но смог только удивленно раскрыть рот. – Знаю, знаю, – Тэен кивнул и полностью выпрямил спину. – Все из-за того случая. Было очень неловко. Я понимаю. – Д-да, неловко, – Джэхен смог выдавить из себя неловкое бормотание. Сердце билось часто-часто и из-за стоящего рядом Тэена, и из-за растущей внутри паники. – Мне правда очень жаль. Я не знал, что взял кричалку. Не хотел… признаваться вот так. Тэен хихикнул и ничего не сказал. Вместо этого он потянул за левую сторону своей мантии, достал из кармашка конверт и немного отряхнул перед тем, как всучить Джэхену. Тот взял бумажку трясущимися руками, с сердцем, стучащим в ушах. Доен вздохнул, понимая, что конверт не совсем обычный. – Это что? – спросил Джэхен. Предмет в его руках был красного цвета, обернутый ленточкой. Посередине он был скреплен воском и сам весь блестел от лучей солнца. Конверт явно был дорогим. – Мой ответ, – ответил Тэен. На уверенном лице его сияла улыбка. – На твою кричалку. Нет. Это не просто дорогой конверт. Это дорогая кричалка. У Джэхена не было другого выбора, кроме как открыть послание, ведь иначе оно бы взорвалось. Представить, что хотел сказать Тэен, было сложно. Если главная цель – снова выставить Джэхена дураком перед всеми, то он точно умрет. И, вероятно, попросит Доена заколдовать парту Тэена, чтобы, когда присядет, его лицо покрылось бородавками. Бумажка вылетела из рук Джэхена. Он приготовил уши. Начинается.

Привет, Джэхен.

Голос был, как и ожидалось, очень громким. Джэхен неловко дернулся назад и случайно толкнул Доена, что тот почти упал. Все студенты в холле и на лестнице застыли. Новости разнесутся по всему Хогвартсу.

Я ненавижу тебя. Ненавижу, потому что ты сказал, что я тебе нравлюсь, и сразу убежал. Даже не дал мне поговорить с тобой, не дал сказать то, что я хотел. А еще ненавижу тебя, потому что все это время ты от меня убегал. Знаю, твое признание пошло не по плану, ты был очень смущен, но потом ты обращался со мной так, будто бы я какой-то соплохвост, готовый тебя ужалить.

Но, знаешь, себя я ненавижу еще больше, потому что я даже не попытался тебя успокоить. Я даже не сказал тебе что-то вроде «Не убегай! Все в порядке!», не побежал за тобой и не сказал, что твое признание было лучшим из всех, что у меня когда-либо были. Оно понравилось мне больше всего, правда. Потому что было от того, кто мне тоже нравится.

Да, Джэхен. Ты мне нравишься. Нет, не так. Думаю, я люблю тебя. Ты сказал, что мы не разговариваем. Так теперь дай мне сказать. Давай теперь постоянно разговаривать. Давай проводить время вместе. Давай ходить в Хогсмид по выходным, давай танцевать вместе на Святочном балу этим Рождеством, давай скармливать друг другу конфеты из «Сладкого Королевства». Мне кажется, было бы здорово. Я хочу узнать тебя ближе. Хочу знать не только то, что ты всегда сдаешь экзамены по Зельям идеально, что ты мастер в трансфигурации или что знаешь имена всех директоров Хогвартса с самого его основания.

Еще ты сказал, что я лучший нападающий. Спасибо. Но сейчас, когда я говорю тебе о том, что правда чувствую, прошу, скажи мне, что ты сам великолепный ловец. Не Квоффла, а моего сердца. Да?

(А еще, пожалуйста, не переставай приходить на наши тренировки. Мне очень нравится, когда ты там. Правда.)

Конверт загорелся по краям, и вскоре огонь поглотил всю бумагу, превращая ее в сизый пепел. Тишина, воцарившаяся в холле, напоминала ту, в классе на занятии по Заклинаниям, которую было страшно вспоминать. Но в этот раз Джэхен подумал, что может поменять свое мнение. Возможно, все было не так плохо. И, благодаря Тэену, его унизительное признание стало очень романтичным. – И еще раз. Будешь ловцом? – во взгляде Тэена читалось предвкушение. Сам Джэхен просто стоял, не совсем уверенный в том, что ему стоит сделать. Он открыл рот, но не смог выдать ни слова. Пока Доен не начал хлопать в ладоши со словами: – Скажи да! Скажи да! Скажи да! Джэхен прошипел «заткнись», но ученики быстро подхватили идею. Он неловко засмеялся и помотал головой, а на лице уже во всю расцвел яркий румянец. Никто не собирался останавливаться: голоса стали только громче и быстрее. – Ладно, ладно! – прокричал Джэхен, и крики сменились тишиной. Он посмотрел на Тэена и заговорил на одном тяжелом, дрожащем выдохе. – Да. Толпа взорвалась радостными возгласами и посвистываниями. Доен даже подпрыгнул, закидывая руку другу на плечо и крепко обнимая. Улыбка на лице Джэхена была самой яркой и счастливой за всю его жизнь. Аплодисменты и поздравления ощущались очень приятно: тепло и немного щекотно. Поверить в происходящее было сложно. Тэен, с такой же широкой и довольной улыбкой на лице, подошел ближе и прочистил горло. До Доена, рука которого все еще была закинута на джэхеновское плечо, дошло только со второй попытки. – Упс, извини. Джэхен спустился с первой ступеньки и, когда Тэен подошел достаточно близко, обернул вокруг него свои руки. Объятие было теплым и просто идеальным. Все беспокойство и неловкость сразу испарились. Не было более ни волнения, ни страха отказа, и все чувствовалось каким-то ненастоящим. Тэен щелкнул Джэхена по лбу, когда от него оторвался. – Я уже испугался. Думал, ты мне откажешь! Джэхен только засмеялся, потому что до сих пор не был в состоянии внятно разговаривать. – В общем… у нас ведь сегодня тренировка, – продолжил Тэен. – Хочешь прийти? Я знаю, сегодня у тебя больше нет никаких занятий. – Наверное… – Джэхен почувствовал толчок. Доен бросил на него взгляд, полный негодования. – То есть да. Конечно. Могу. Приду. Несколько студентов стали просить их поцеловаться, но остались разочарованными. Тэен и Джэхен ушли, не реагируя на поддразнивания. Они придут к этому чуть позже, в ближайшем будущем, но не сейчас. К тому же, два настолько громких признания, сотрясших школу за последний месяц – более чем хороший повод для сплетен. А еще большее вообще разбалует Хогвартс. Поцелуй будет в следующем месяце, возможно.