Чёрный Замок

      Регулуса всегда поражал тот факт, как Сириус ненавидит рамки. И то, что он с детства расширял границы невозможного, вместо того, чтобы по-змеиному обтекать их. Уже на основе этого, можно было сделать очень далеко идущие выводы. Но то ли всем было как обычно не до того, то ли те кто заметил это за Сириусом — вроде тёти Кассиопеи — предпочли промолчать и сберечь нервы себе и окружающим.       Сам Регулус всегда гордился своим умением находить «лазейки» в правилах — возможно, если не приобретённая боязнь ошибок и излишняя наигранная идеальность, то они бы с братом соревновались бы по количеству нарушенных правил.       И поэтому, пока все старосты и некоторые профессора хором жаловались на этого несносного Блэка, который бродит после отбоя, имея в виду Сириуса, Регулус в глубине души тихо посмеивался. Во-первых, в уставе Хогвартса нигде не было прописано ни Время отбоя ни подавно то, где ученики должны находиться — во многом потому, что ещё со Времён Основателей было огромное количество «ночных» дисциплин и соответственно ни про какой отбой и речи быть не могло. Поэтому, всё что касалось отбоя, было исключительно инициативой директора и не более чем. И отсюда следовало второе приятное «но» — Время начала «отбоя» любезно указывалось всеми, кому не лень. А вот Время окончания оного — нет. Тогда, при достаточно изощрённой фантазии, если тебя поймают после полуночи, всегда можно мило улыбаясь объяснить, что ты гуляешь в счёт нового дня. Или, если совсем скучно, то прогулять уроки, под предлогом, что об окончании отбоя никто не говорил. Правда, этот вариант выглядел не столь заманчивым, ведь это бы означало, что и завтрак тоже придётся пропустить. Но сам Регулус ещё ни разу не оказывался в той ситуации, где ему бы пришлось в лучших змеиных традициях изворачиваться, лишь бы не нарваться на отработку и, самое страшное, письмо родителям. То ли все были уверены, что с Блэком-слизеринцем лучше не соревноваться в умении находить лазейки в правилах, то ли все уже так устали, от выходок Сириуса, что предпочитали не замечать то, что творит Регулус.       Ещё с прошлого года, младший Блэк очень полюбил с утра летать над пустым стадионом. Опять же, помогло знание правил — в уставе про это не было ни слова, а во всем известной приписке говорилось, что первокурсникам нельзя иметь собственные мётлы — и не слова, что им нельзя на них летать. Так что, Регулус спокойно в пять утра уходил полетать, если погода позволяла, а к семи возвращался в Замок. Со Временем, он даже стал разучивать определённые квиддичные манёвры — чисто из интереса. И если в начале его немного беспокоил вопрос, как он при своём «выдающимся» здоровье, может столь спокойно не только летать, но и периодически совершать определённые творческие номера, то потом он принял просто это за чудо и не стал более тревожить себя этим.       Правда, больше всего, Регулуса беспокоил вопрос, как бы о его «утренних прогулках» не узнала кузина Нарцисса. Она и так всегда переживала, что он сидит со старшими в гостиной до полуночи. И свято верила, что он конечно же спит днём, а не сидит в Библиотеке, куда она не заходила по идеологическим соображениям и, как следствие, веря ему на слово. Чем Регулус бессовестно пользовался, каждый день направляясь туда после окончаний занятий, в надежде, что его никто не потревожит. Вот и сейчас он отправился в Библиотеку, в надежде, что на этот раз, он сможет спокойно почитать. В детстве, Регулус не очень любил читать — его утомляли бесчисленные уроки с приходящими преподавателями, особенно с теми, кто не имел привычки внятно объяснять. Пожалуй, самыми долгожданными становились летние занятия с Лестрейнджами, ведь несмотря на свой безбашенный характер, Рудольфус прекрасно объясняет многие вещи.       Конечно, аристократическое магическое домашнее образование предполагало глубокое ознакомление со многими аспектами жизни священных чистокровных Родов. Детально изучались Таланты, Способности и Дары каждого Рода. А также, список возможных болезней и проклятий — для Блэков, где каждый представитель Рода становился известен благодаря либо первому, либо второму это была очень важная информация. Но с возрастом, Регулус стал понимать, что даже в их семье, несмотря на строгие нравы, говорилось детям далеко не всё. Многое умалчивалось, официально до пятнадцатилетия. Когда же Регулус попытался узнать у отца, причину этого, то отец, не забыв при этом сопроводить разговор повышенным тоном и парой заклинаний, вкратце посоветовал обратить ему внимание на поведение Сириуса. Бывали случаи, когда Блэк-младший категорически не понимал свою семью и это был один из таковых — с одной стороны, они словно надеялись, что Сириус, как белая овца, покинет Род и унесёт с собой к «грязи» как можно меньше секретов Великих Блэков. Но с другой, именно Сириус — ярчайшая звезда Рода и именно на него возлагаются все надежды, которые он систематически оправдывает, сам того не ведая. Ведь Вальбурга Блэк просто терпеть не может Минерву МакГонагалл и всячески желает ей седины в волосах — что благодаря Сириусу и происходит, правда он не со зла.       Поэтому, мысленно махнув рукой на причуды семьи, Регулус сам начал изучать старинные фолианты, в надежде найти ответы на вопросы, многие из которых прежде всего касались его самого. И, незаметно для себя, ему понравилось искать что-либо среди древних витиеватых текстов, в тишине Библиотеки, где казалось, даже мерцающая в лучах вечернего солнца пыль, источает Древнюю Магию. — Могу я присесть? — раздался рядом приятный женский голос. — Фройляйн Эвелин — Блэк чуть склонил голову в знак приветствия. Он намеренно обратился к ней, указав её титул. Не то упрощённое безобразие, что трактавало министерство. Все представители Священных двадцати восьми (и не только) имели свои титулы, которые зависели от многих различных обстоятельств и являлись гордостью каждого представителя Рода. К тому же, Эвелин не приходится ему и Сириусу кузиной, для чистокровных безмерно важно лишь Кровное Родство. — Граф Блэк — Эвелин села на стул боком, изобразила привычно-вежливую улыбку на лице. При некоторых обстоятельствах, она достаточно легко принимала чужие правила игры. — У меня к тебе крайне заманчивое предложение — безапелляционно начала она. — Теряюсь в догадках, Фройляйн — вежливо ответил Блэк, не сводя с собеседницы пристального взгляда. Розье закинула ногу на ногу и судя по её выражению, с удовольствием бы закурила. — У нас скоро отборочные в факультетскую команду — она выдержала логическую паузу — и я хочу, чтобы ты пришёл. — Зрителем? — участливо поинтересовался Регулус, в глубине души радуясь, что поблизости никого нет. — Блэк, ты вроде умнее табуретки из читательского зала — тихо рыкнула Фройляйн. — По причине их отсутствия? — всё так же вежливо осведомился Блэк. Эвелин явно была не далека от того, чтобы стукнуть ладонью по столу, но привлекать внимание мадам Пинс ей, видимо не хотелось. — Блэк, ты придёшь на отборочные, если не хочешь, чтобы кузина Нарцисса узнала, что ты мало того, что спишь по пять часов в день, так ещё и закладываешь смертельные трюки в воздухе, без того чтобы кого-то предупредить, где именно искать тебя и с каким количеством переломанных костей — обворожительно улыбнулась ему Розье. У Регулуса дыхание перехватило: — Откуда ты знаешь? — хриплым шёпотом спросил он. Эвелин самодовольно откинулась на спинку стула, безмерно довольная произведённым эффектом. — Осторожным надо быть, юноша — усмехнулась она — хотя, тебе как Блэку, инстинкт самосохранения может быть и не присущь. Так что, Граф, придёшь? — У тебя брат есть — почему бы тебе с ним не обсудить эту животрепещущую тему? — Я хочу чтобы он попробовал себя на месте охотника — беспечно откликнулась Эвелин, словно это было нечто само собой разумеющимся. Мысленно посочувствовав Эвану, Регулус попробовал зайти с другого конца. — У меня со здоровьем проблемы. — Хм, именно поэтому ты каждое утро начинаешь с полётов? — мягко уточнила Розье. — Именно поэтому — подтвердил Регулус — мне знаешь ли, надоело весь декабрь месяц лежать с какой-то хворью. — Ну вот и укрепишь своё здоровье! — А если нет? Серьёзно, Эвелин, одно дело — это я с утра пораньше дурачусь. И совсем другое — это играть по три часа в день. — Игра на три часа это редкость. Опять же, разовьёшь выносливость. Регулус хмуро на неё посмотрел: — Мою выносливость не удалось развить ни моему деду, Поллуксу Блэку, ни Рудольфусу Лестрейнджу. Не боишься, Фройляйн? — Кто не рискует — тот живёт без алкоголя. — Пить спиртное мне тоже нельзя — что я буду делать на факультетских вечеринках? — Моргана, Блэк, ты бываешь крайне занудлив — поморщилась Эвелин — тебе от этом кто-то говорил? — Сириус — кивнул Регулус — постоянно напоминает. — Послушал бы старшего братца — негромко вздохнула Розье. — Я не самоубийца — отрезал Регулус — и, позволь заметить, кузина Нарцисса тоже будет не в восторге. — Переговоры с кузиной Нарциссой я беру на себя — ты звёздный, а не хрустальный. Заведёт собственных детей, будет с них пылинки сдувать. — Кого ты ещё позвала? — обречённо выдохнул Регулус. — Прийти может кто угодно, вопрос — кого возьму я. Не боишься возможного злорадства со стороны старшекурсников? Говори лучше сейчас. — Один из «плюсов» того, что твой старший брат — небезызвестный тебе Сириус Орион Блэк, это то, что половина Слизерина итак тебя тихо ненавидит — горько усмехнулся Регулус. — Вот именно что тихо, ибо небезызвестный мне Сириус Орион Блэк и незабвенная Беллатрикс Блэк, да простят мне вольность, адекватными не выглядели никогда. А всем известно, что у Блэков пунктик на тему Рода. Блэк побарабанил костяшками пальцев по столу. — Ты не боишся возможной реакции Шаффика и Селвина? — Пускай убьются. Я не обязана перед ними отчитываться — фыркнула Эвелин. Регулус прищурился и с интересом посмотрел на неё. Рабастан был предыдущим капитаном команды и назвать его «слабохарактерным» у Блэка язык как-то не поворачивался. Тем не менее, он каким-то образом терпел в команде этих двоих. Эвелин правильно оценила его молчание — она тут же увидела, что Регулус задумался. И, с присущей всем змеям грацией, начала «гипнотизировать жертву» — Серьёзно, Блэк — если тебя кто-то обойдёт на отборочных — скажу «спасибо, что пришёл» и закроем тему. — Эвелин, если меня кто-то обойдёт, то я могу составлять эпитафию, ибо родители меня убьют в тот же день — Регулус с шумом захлопнул книгу, понимая, что почитать ему сегодня не дадут. — Чтож, у тебя есть дополнительный стимул — лучезарно улыбнулась Эвелин.