Слепая правда

      Утро для Ацуши было отнюдь не добрым: в голове стоял такой гул, будто рядом с парнем играл оркестр. Горло же напоминало пустыню, в которой не было даже намёка на воду. Накаджима сумел пересилить себя и сесть на кровати. Сил не было, и он корил себя за то, что позволил такому случиться, обещая, что больше никогда не будет пить. — Как самочувствие? — протягивая стакан воды и таблетку, поинтересовался Акутагава. — Не очень, — Ацуши стал жадно пить воду — Второй раз в жизнь совершаю эту ошибку, — он поставил стакан на тумбочку. — А когда был первый? — На выпуск из колледжа, — парень немного испуганно посмотрел на собеседника, будто сказал что-то лишнее. — Разве нам не нужно на работу? — Ацуши постарался сменить тему. — Нет, у нас выходной, — Акутагава с подозрением посмотрел на него. — Что случилось на выпуск, что ты так испугался, заговорив о нём? — он взял стакан с тумбочки. — Ничего особенного. Просто были ошибки по молодости, — Накаджима собирался сходить в ванную. — Говоришь будто тебе шестьдесят, — Рюноске покинул комнату, но через минуту вновь заглянул. — Ты вчера говорил про «раны от несостоявшейся любви». Это тоже ошибка молодости? — от этих слов на лице парня выступил румянец, затем он побледнел. — Да, — отстранённо ответил Ацуши и быстро вышел из комнаты, чтобы Акутагава вновь не стал его расспрашивать.       Через некоторое время Накаджима вышел из ванной, чувствуя себя «живым». Он в сотый раз говорил себе, что не стоило так напиваться, и, думая, не наговорил ли он лишнего. Спросить он не решался, ведь тогда могли последовать вопросы, на которые он не хотел бы отвечать, в особенности самому Рюноске. — Чего ты там застрял? — по звукам, хозяин квартиры находился на кухне. Ацуши зашёл в помещение, и сразу же почувствовал запах кофе. — Ты решил сварить кофе? — парень сел за стол. — Да, устал уже от растворимого, — на стол поставили две небольшие кружочки. — Так что, продолжим наш разговор? — А мы о чём-то говорили? — Расскажи мне о своей жизни в колледже, я о тебе ведь ничего не знаю, — Рюноске пропустил вопрос мимо ушей, сразу переходя к главному. — Я тоже о тебе ничего не знаю. — О нет, уверен, знаешь. Столько слухов ходило, что услышать было просто невозможно. Каждый знал о моей жизни, даже если не хотел знать, — Ацуши немного покраснел, осознавая, что эти слова были правдой и о жизни этого человека знал каждый. — Мне нечего рассказывать, учёба, работа, дом. Так по кругу. — Ну как же, а твоя любовь, от которой остались раны? — Рюноске хитро посмотрел на парня, будто смотрел в душу и уже знал обо всём, то происходило в его жизни. — Это была глупая любовь, я бы сказал неправильная. — Ты любил кого-то своего пола? — Акутагава отпил остывший кофе. — Да, — Ацуши виновата улыбнулся. — Поэтому я сразу же забыл об этом, ведь для людей это отвратительно. — Для тебя? — Что? — Для тебя такая любовь «отвратительна»? — Акутагава внимательно смотрел на собеседника. — Нет, ведь я сам любил. Хотя, были мысли о том, что я ужасный, или даже неправильный. — Это не ты неправильный, а представления людей о счастье и любви. Если любишь, пол становится не важен, а на первом месте оказывается счастье твоего партнёра. — Поэтому я решил, что человек сможет прожить и без моей любви, — Ацуши вертел в руках кружку и грустно смотрел на кофе. — А он знает о твоих чувствах? — Нет. — Тогда с чего ты решил, что ему будет лучше так? — Рюноске встал из-за стола. — Я бы испортил ему репутацию, он стал бы посмешищем, — немного зло произнёс Накаджима. — Неужели ты не понимаешь? — Акутагава вышел из кухни, в голове Ацуши пронеслась мысль, что он задел его своими словами. Он уже собирался, идти за ним, чтобы извинится, как на стол, прямо перед ним, положили письмо, которое он узнал сразу же. Это было то самое письмо, которое он написал в последний день учёбы и подбросил его на выпускном. Ацуши не думал, что его найдут, что оно вообще, спустя столько лет, вновь появиться перед его глазами. — Это же твоё? — тихо прошептал Акутагава на ухо. — Да, — так же тихо ответил парень, понимая, что отпираться бесполезно. — Я могу объяснить, — он развернулся и увидел на себе тяжёлый взгляд Рюноске, от которого по спине пробежали мурашки. — Ну давай, расскажи мне о том, почему ты решил, что можешь решать за меня, — от этого Накаджима потерял дар речи. Слова застряли где-то в горле, не желая выходить. — Я жду. — Я, просто… — Что? Не можешь сказать? — Ацуши опустил голову и отрицательно покачал ей. — Посмотри на меня, — приказным тоном сказал Акутагава, но парень не решился этого сделать. Тогда Рюноске опустился перед ним, так, чтобы их лица были на одном уровне. — Тебе нечего бояться, — ласково произнёс он, — ты ведь не знаешь, что чувствую я. — Ты меня ненавидишь? — в глазах Ацуши появились слёзы. — С чего ты взял? — Акуагава провёл большим пальцем по щеке парня. — Это же неправильно, — слёзы уже катились по щекам, и Накаджима не мог это контролировать. — Глупыш, в этом нет ничего неправильного. Не стоило столько лет скрывать от меня это. Все эти года я хранил твоё письмо. — Ты знал, что оно моё? — Нет, но когда увидел то, как ты рисуешь эскизы, сразу вспомнил письмо, в котором был рисунок. Прекращай плакать. — Хотел бы я, но они не прекращаются, — после своих слов Ацуши почувствовал на губах поцелуй. Рюноске не настаивал, это было лёгкое прикосновение губ, но после этого слёзы прекратились сами собой, а в животе появились те самые бабочки, о которых Накаджима только слышал от других. — Ну вот видишь, теперь слёз нет, — Рюноске с улыбкой посмотрел на красное лицо парня и поднялся. — Давай сегодня сходим на свидание. — Свидание? — Да. Пойдём в кино, потом в кафе, погуляем по парку. Хочешь? — Хочу, — смущённо ответил Ацуши. — Тогда иди собираться.