Второй шанс

      Большие часы на стене в библиотеке пробили шесть, когда Василиса перевернула последнюю страницу. Эту книгу она уже читала, но тогда еще не знала о часовом мире и многого не понимала, зато сейчас книга имела совсем другой смысл. Но Василиса не была увлечена: её голова была забита мыслями о тех ошибках, которые можно было бы исправить. Например, она также собиралась переместиться через часики Эрика. А еще ей очень нужно увидеть Фэша и поговорить с ним.       Она надеялась, что Драгоций тоже все помнит. А если нет, то она хотя бы с ним познакомится. Опять. А уже когда их поймают и приведут в Лазорь, она постарается объяснить всё так, чтобы Константина Лазарева признали невиновным.       Теперь Василиса даже смогла прочитать книги, которые когда-то казались ей иностранными. Это древний часовой язык — она учила его вместе с Фэшем на уроках Родиона Хардиуса. Некоторые книги с полок библиотеки отца были перемещены в Расколотый замок. Василиса находила такие книги и читала их. И вспомнив список книг, который ей задал прочитать Миракл, она набрала целую стопку и уселась делать домашнее задание.       Ей повезло, что брат и сестра так и не полюбили чтение, поэтому в библиотеке она сидела одна.       Поместье отца было таким же, да и встреча с родственниками повторилась точь-в-точь. Её встретили Норт, Дейла, Эрик и Ноель, а также госпожа Азалия, и все они вели себя так же, как и раньше: кривили губы, смотрели зло и неприязненно, хмурились.       Уже прошло три месяца с момента попадания в поместье отца. Она виделась с Лёшкой, который повторял свои же фразы, возмущаясь по поводу господина Эрна, всегда маячащего рядом, по поводу Василисиного отца, все еще не показавшегося из-за горизонта и по поводу братьев и сестры, так плохо относившихся к девочке. Огнева старалась избегать встреч с мальчиком, ссылаясь на разные дела и так далее, она пыталась не навлечь на Лешку лишней беды. Хотя то, что у Василисы будут выбивать ключ с помощью друга, вряд ли изменишь.       Тем не менее Василиса уже начала заметать прошлые ошибки: она была готова к драке с Нортом, из-за чего не получила удар в скулу. Но всего предугадать нельзя, поэтому на руке у Василисы какое-то время красовался большой синяк.       Она также посещала школу и гимнастику, но теперь не задавалась вопросом, почему нельзя оглядываться во время выезда со двора поместья. Одноклассники и учителя также поразились появлению у Василисы личного шофера и длинной черной машины, на которой она приезжала в школу. Василису также спрашивали на переменах о том, как её новая жизнь, и девочке вновь стали выдавать деньги на карманные расходы. Она купила все то же самое, что и в «прошлый раз», но теперь решила взять телефон с долгой зарядкой и хорошей связью. Она помнила, как в самый нужный момент её мобильник дал сбой.       Все это повторялось с необычайной точностью, так что сомнений уже не было.       В этот раз она решила не экспериментировать с забором — теперь она знала, почему если она пойдет вдоль забора, то так и не дойдет до его начала. Это временное кольцо.       Она вновь стала активно использовать дуб, чтоб выходить из комнаты во двор и заходить обратно. И во всех драках она теперь была на шаг впереди, что очень её радовало.       К тому же было еще одно подтверждение — часовой флёр вновь проявился. В ту же ночь, что и в «первый раз». Она попыталась управлять им, но, возможно, из-за того, что часовое посвящение еще не состоялось, у неё ничего не вышло.       Часы пробили семь. У-у-у, воспоминания совсем захватили Василису, а ведь давно пора выбираться из библиотеки.       Она сидела на подоконнике за той же малиновой шторой. И ожидала братьев. Она помнила, что Норт и Эрик появятся в библиотеке сразу после того, как часы пробьют семь.       — Ну и где рыжая? — Эрик был немного разочарован. — Ты же говорил, здесь будет.       — Да здесь она, прячется где-то… — тихо ответил ему Норт. — Даю сто процентов.       Дверь захлопнулась. Но Василиса знала, что братья все еще находились в комнате.       — Да спит она, — протянул Эрик. — Вечером подловить стоило…       — Нет ее в комнате, я проверял. — Норт сделал несколько шагов к малиновой шторе, где пряталась сестра.       Василиса еле сдержалась от победного смешка. Если бы она не спрятала свою сумку под кровать, Норт бы сейчас добавил фразу: «Вылил ей в сумку случайно целую банку клея!» В «прошлый раз» так и было. После того, как Василиса обнаружила свою сумку в клее, она больше никогда не сомневалась в словах брата.       Тем временем мальчишки приблизились почти вплотную к шторе.       — Нет ее здесь, — уверенно произнес Эриков голос. — Она наверняка в саду гуляет. Опять сальто всякие делает.       — Как обезьяна в цирке, — презрительно сказал Норт.       А Василисе вдруг подумалось, что, скорее всего, Эрик и сам не подозревал, как жестоко подставляет сестру, ведь тоже был просто пешкой в игре Нортона-старшего. Василиса не была обижена на брата за этот поступок, а сейчас и вовсе прочувствовалась к нему симпатией и твердо решила, что, когда всё вернется в своё русло, она проверит, как поживают Эрик и Ноель на Остале.       — Зато видал, как она по дереву лазит? — Эрик присвистнул. — Я видел, как она выбиралась из своей комнаты. Еще прыгала по веткам, как…       — Обезьяна, — опять вставил Норт. — И почему эта рыжая должна жить с нами? И как раз перед самым испытанием? Что-то здесь не то…       Василиса прислушалась. В «прошлый раз» она посчитала братьев, да и всю семейку ненормальными, но сейчас-то она всё понимает.       — Я слышал, как Эрн говорил нашей Азалии, что девчонка делает отличные успехи в гимнастике… — задумчиво произнес Эрик.       — Глупое, бессмысленное занятие, — опять оборвал брата Норт. — Я вот думаю о другом… Неужели отец хочет, чтобы она жила с нами и там?       «Хах, он очень этого не хочет», — подумалось Василисе.       Вновь заскрипела дверь. Послышались тяжелые, мерные шаги. — Что вы делаете в библиотеке? — раздался спокойный, равнодушный голос отца. — Вам больше не на что потратить субботнее утро? Норт? — Мы искали рыжую, папа… — довольно радостно начал Норт. — Она сюда часто приходит.       А вдруг отец что-то помнит? Все-таки он входил в Зодчий круг. Василиса еле сдержалась, чтобы не вылезти из укрытия, но решила дальше послушать диалог отца и братьев.       — Норт, ты забыл, о чем я просил тебя? — в равнодушном голосе прозвучали холодные металлические нотки.       Норт тоже расслышал их и проговорил как-то тускло:       — Да, отец. Я больше не подойду к ней ни на шаг.       «Если бы все так и было», — буркнула себе под нос Василиса.       — Я рад, Норт, что ты ведешь себя благоразумно. Скоро испытание, и твои мысли должны быть сосредоточены только на нем и ни на чем больше.       — Да, отец, — почтительно произнес Норт, очень похожий сейчас на паиньку. — Я очень хочу быть настоящим часо…       — В воздухе пахнет свечным угаром, — перебивая сына, произнес Нортон-старший. — И та штора, на втором окне, немного колышется…       Прекрасно — как бы Василиса ни старалась не двигаться, отец все равно её заметил. Уже зная следующие его слова, Василиса старалась сделать испуганный вид и сдержать улыбку. Главное, сейчас избежать той ужасной пощечины.       — Вылезай.       Василиса отодвинула тяжелую занавеску и спрыгнула на пол, оказавшись перед пораженными Эриком и Нортом и абсолютно спокойным отцом, оглядывающим её задумчивым взглядом. Василиса старательно выискивала хоть один признак того, что он хоть что-то помнит. Однако Нортон-старший вел себя непоколебимо.       — В моем доме не принято подслушивать, — произнес он холодно.       Лицо с тонкими чертами приняло брезгливо-кислое выражение. Похоже, он и впрямь ничего не помнит.       — Я так и думал, — морщась, жестко подытожил он. — Ты разве не знаешь, что подслушивать плохо?       Хорошее настроение потихоньку улетучивалось — что ж теперь Василиса будет стараться особо не накалять отношения с отцом. Хотя они и так накалены до предела.       — Я не подслушивала, — негромко произнесла Василиса. — Я просто читала сказки.       Некоторое время отец молча разглядывал ее, а потом вытащил из кармана пиджака записку Эрика и протянул дочери.       — Я нашел это в твоей комнате на столе, — произнес отец. — Прочитай.       Василиса ожидала этого и, даже не раскрыв бумажку, уже знала, что там написано.       «Василиса, будь вечером в библиотеке, мне нужно поговорить с тобой. Эрик».       — Что это значит? — последние надежды таяли с каждой секундой.       Стараясь выглядеть задумчиво, она перечитала записку еще раз.       Норт заинтересованно поглядывал то на отца, то на Василису, а вот Эрик стоял бледный и испуганный. Он неловко переминался с ноги на ногу.       — Ты часто бываешь здесь, в библиотеке? — продолжал спрашивать отец, делая вид, что не замечает, что творится с младшим сыном.       Василиса знала, что за неё ответит Норт, поэтому лишь медленно кивнула, продолжая делать вид, что изучает записку.       — Она бывает здесь каждый день, — и впрямь ответил за нее Норт, криво ухмыляясь. — Когда не в школе или на своих дурацких гимнастических занятиях.       — А что мне еще делать? — абсолютно не злясь, отпарировала Василиса. — Нельзя же выходить на улицу…       — Хорошо, — оборвал ее отец. — Эрик, Норт! Может, вы что-то знаете?       Норт отрицательно покачал головой. Эрик опустил голову.       Нортон-старший вновь повернулся к Василисе.       Долгую минуту он вглядывался в ее лицо, словно желая получить ответ на невысказанный вопрос. После, очевидно приняв некое решение, цепко схватил дочь за плечо и повлек за собой к выходу. Норт-младший проводил их торжествующим взглядом. Василиса надеялась, что сейчас отец поговорит с ней, скажет, что тоже все помнит и знает, как им вернуться в будущее.       Они сошли вниз по широкой лестнице, встретили на пути госпожу Азалию, и та низко поклонилась Нортону-старшему.       В итоге они вышли во двор и уже шагали к тому самому сараю. «Ну же, ну же, я не хочу вновь там сидеть!» — молила про себя Василиса. Она все еще верила в то, что отец все помнит.       — Пришли, — произнес Нортон-старший, отпуская плечо дочери. — Тебе придется провести некоторое время здесь. Скажем, до вечера.       Василиса грустно опустила голову. Значит, он все-таки не помнит… Нортон-старший учтиво открыл дверь и чуть подтолкнул дочь внутрь. После того, как Василиса оказалась внутри, дверь закрылась. Громко лязгнула задвижка. Ну в этот раз хотя бы без пощечины.       Василиса решила использовать это время с пользой и подумать о самом важном. Она обязательна должна не допустить смерти матери, Яриса и Марка. Девочка, честно признаться, ждала встречи с этими людьми. Какими бы они ни были, они не заслуживали смерти, и Василиса пообещала самой себе исправить это. Но как?       Она никак не участвует в ритуале, в котором тело марка передается духу Осталы, как не позволить случиться этому? Мысли неслись одна быстрее другой, и Василиса потихоньку замерзала. Девочка села на охапку сена и обхватила себя руками. Единственное, что спасало её в этой плачевной ситуации, — теплый свитер. Василиса знала наверняка, что отец запрет её в сарае, поэтому заранее натянула его на себя.       Мысли вновь вернулись к Марку. Может, стоит раньше времени сдать Мортинову? Или же предупредить самого Марка? Хотя Ляхтич не поверит.       Ей нужно обговорить все с Фэшем. Сейчас он очень ей нужен. Нужно все обсудить. Нужно просто увидеть его.       Василиса очень надеялась, что он все помнит. Иначе она просто расплачется на месте. Она очень ждет встречи с ним.       Тяжело выдохнув, Василиса пригладила волосы и легла на сено. Она прикрыла глаза и отчетливо представила лицо Драгоция. «Змееносец, змееносец, змееносец», — шепотом повторяла она. Кто знает, может, получится вызвать его в луночас? Но — что скорее всего — из-за того, что посвящение еще не состоялось, лицо Фэша лишь нагло подмигнуло Василисе и растворилось темноте.       А чтобы спасти мать, девочке придется применить все, чему она научилась, и сломать личное пространство — во время боя с Еленой мама огородила воздух таким барьером, дабы никому не навредить. А чтобы сломать личное пространство кого-то настолько сильного, как сама королева, придется приложить много сил. Это будет очень сложно, но в том, что она справится, Василиса была уверенна. Или же можно будет изменить ветку вероятности где-нибудь пораньше. Пока что Василиса не очень понимает, что нужно поменять, чтобы не допустить того боя.       Ну, а с Ярисом все проще. Девочке нужно попросить кого-нибудь из взрослых, друзей или же Фэша, чтобы его никуда не пускали. А с Астрагором она сможет поговорить. Теперь сможет.       Василиса хотела бы избавиться от него при первой же встрече, но сил не хватит. Когда, собравшись вместе, Зодчий круг сумел запечатать его в шкатулку, Астрагор был ослаблен короной Времени. А сейчас девочка сама слишком слаба, чтобы атаковать Великого Духа. Но больше всего она боялась, что Астрагор все помнит — тогда ей придется поистине нелегко.       Василиса медленно прикрыла глаза. Последним, о ком она успела подумать, был Фэш. Стоило ей подумать о мальчике, как она видела его довольным и улыбающимся. Это немного расслабляло.       Сон, который снился ей при «первом» попадании в сарай, она не увидела. Зато она хорошо выспалась и почти не замерзла. Растянув свитер настолько, что она смогла залезть в него полностью, Василиса проспала до самого прихода братьев и сестры.       — Эй, сестричка! — голос Норта раздался, словно гром среди ясного неба, выводя девочку из приятного сонного состояния. — Ты там не замерзла?       Послышался то ли смех, то ли писк Дейлы.       — Рыжая-рыжая! — затянул Норт.       — Не замерзла, — негромко крикнула Василиса.       — Отец просил сказать… — медленно начал Норт, — что ты… рыжая-бесстыжая дурочка!       Раздался дружный хохот. Василиса помнила, что Ноель тоже с ними и осторожно поинтересовалась:       — Больше ничего?       — Отец велел нам освободить тебя вечером, — начал Норт насмешливо, — но госпожа Азалия сказала, что вечер долгий и нам можно не торопиться… Угадай, кого мы послушаем?       Василиса расстроенно вздохнула, ничего не изменилось, хоть она и старалась не грубить брату.       — У меня есть одно предложение… — продолжил Норт.       — Какое? — без интереса спросила Василиса.       — Мы тебя выпустим, если ты расскажешь, от кого та записка и что в ней, — равнодушным голосом произнес Норт. Он кашлянул, стараясь скрыть истинные чувства. — Ну, что скажешь?       Василиса уже давно придумала, что сказать, но намеренно тянула время. Было интересно, что еще скажут братья и сестра.       — Она все равно не расскажет, — пропищала Дейла, — наврет нам сейчас с три короба…       — Нет, расскажу, — заверила Василиса. — Только я почти уверена, что вам этого говорить не стоит.       Норт хмыкнул.       — Ты, главное, скажи! А мы уж сами решим, стоит или не стоит.        — Это была записка от моего друга Лешки, — Василиса кашлянула, чтобы сдержать смех и показать смущение. — Он типа мне… в любви признался. Мне пересказывать текст?       Раздался звук, будто кого-то стошнило. Скорее всего, это Ноель решил поиздеваться.       — Не надо, — с отвращением сказал Норт.       Лязгнула задвижка. Василиса была рада, что смогла выбраться без драк, хоть и пожертвовала в глазах родственников своей дружбой с Лешкой. Надо будет ему потом все объяснить. Стараясь выглядеть смущенной, она опустила голову и скрыла лицо за волосами. Шла она самой последней. Ноель ушел куда-то вперед, периодически издавая звуки рвоты. Норт шел за ним и, казалось, был чем-то расстроен, а Дейла шагала прямо перед Василисой и — чему девочка очень поразилась — кидала в ее сторону завистливые взгляды. В такой идиллии они и дошли до самого дома.