Geological Formations

— Безопасность и свобода разделяются тонкой границей, находятся в хрупком балансе друг с другом. И я не поддерживал этот баланс, как мне следовало. Мои недавние решения были основаны не на мудрости, а на страхе. За это я прошу у вас прощения. Вы никогда не должны были чувствовать себя заключёнными в родном городе. Я решил стремиться быть лучше, стать достойным вас Повелителем Огня. Зуко стоял, склонив голову, а толпа аплодировала. Не вежливо или небрежно, а как заметил Аанг, с искренним энтузиазмом. Прежде чем аплодисменты стихли, Зуко вернулся внутрь дворца, остановившись на мгновение, чтобы обменяться кивками с констеблем Сунгом и сочувствующе взглянуть на воинов Киоши, стоявших с другой стороны аркады. Суюки поприветствовала его, уважительно прижав кулак к сердцу, Тай Ли же в менее официальной форме поднесла сжатую ладонь к груди и обольстительно улыбнулась. Наконец, он посмотрел на Аанга, с широкой улыбкой отвесившего традиционный поклон Нации Огня, и слегка покачал головой. Зуко не хотел уважения аватара, знал, что не заслужил. Он почти незаметно дернул головой, призывая друга следовать за собой. — Это было очень смело! — сказал Аанг, переходя на полу-бег, чтобы не отстать от широких шагов Зуко. — Я старался для разнообразия. Открыв дверь в небольшую гостиную с видом на сад во внутреннем дворе, Зуко быстрым шагом направился к столу и со вздохом облегчения стянул с себя тяжелый бархатный плащ. Затем открыл шкаф под буфетом, доставая два стакана и бутылку сливового бренди. — Зуко, я не… — Пьёшь. Конечно, нет. Чаю? — он ещё покопался в шкафу и нашел ёмкость с высушенными чайными листьями. Не долго думая, Зуко наполнил её горячей водой из-под крана (технологии Огненной нации никогда не переставали удивлять), и вытащил несколько пыльную чашку. Аанг вычистил сосуд для жидкости с помощью магии воздуха, и закрутившаяся в воздухе пыль заставила его чихнуть. — Спасибо. Зуко кивнул и, налив себе стакан бренди, тяжело опустился на диван (кроваво-красный, здорово соответствующий остальной части Огненного Дворца). Аанг же поставил чайник и чашку на столик с другой стороны дивана и сел рядом с другом, блаженно растянувшись в улыбке. — Знаешь, я не помню, чтобы ты когда-нибудь делал хоть что-то, что не являлось бы в какой-то степени смелым. Зуко повернулся к нему со стаканом подле губ и приподнятой бровью. — В самом деле? Даже когда я предал доверие моего дяди, объединившись с Азулой, и едва не убил тебя? — Это была не самая благородная вещь, которую ты мог сделать, конечно, — признался Аанг.— Но все же, нужно было обладать недюжей смелостью, чтобы довериться Азуле. И тебе потребовалась именно эта самая смелость, чтобы вернуться домой и снова встретиться лицом к лицу со своим отцом и прежней жизнью. — Хм, — Зуко беспокойно постучал ногтем по стеклянному фужеру. — А как насчет того момента, когда я заставил тебя пообещать убить меня, лишь бы мне не пришлось самому бороться со своими худшими инстинктами и кровавым наследием отца? — Опять же, не самое благородное решение. Но требуется огромная доля мужества, чтобы довериться кому-то с подобной просьбой, хоть и не такая, какая была бы нужна, чтобы довериться самому себе, — Аанг помедлил, а затем осторожно положил руку на предплечье друга. — Требуется огромная доля мужества, чтобы в нужный момент отступиться, хоть и не такая, какая была бы нужна для того, чтобы бороться. Зуко посмотрел на серьезное лицо Аанга и благодарно улыбнулся. — Ты хорошо освоил мудрость аватара. — Ты так думаешь? — Безусловно. Ты уже звучишь, как мой дядя. Аанг насмешливо склонил голову. — Вы не могли сделать мне большую похвалу, Ваша Светлость. Зуко фыркнул. Аанг напоследок дружелюбно похлопал его по плечу, а затем убрал руку, чтобы сделать глоток чая. Зуко тяжело выдохнул, откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза, и сделал большой глоток бренди, сразу же скривившись. Очевидно, он никогда раньше не пробовал этот напиток на вкус. Аанг долго и задумчиво смотрел на бледное, изможденное лицо друга: чёрточки морщин вокруг опущенного рта, тень под единственным здоровым глазом. Его лицо в общем и целом приняло более острые очертания. Трудно было сказать, потерял ли он вес под этим кажется нескончаемым одеянием Повелителя Огня, но весь его образ вызывал существенное беспокойство. — Ты в порядке? — Аанг спросил серьезно. — Выглядишь не очень. — Ну спасибо, — Зуко вновь открыл глаза. — На самом деле, я очень устал. Не думаю, что хорошо высыпался все эти… недели. Я даже не помню спал ли вообще в последние два дня. Мог, конечно, на несколько минут задремать на собрании, но… Внезапно Зуко с прищуром покосился на приятеля. — Ты и сам то не выглядишь слишком здоровым, так к слову. — Не беспокойся обо мне, — сухо ответил Аанг. — Дело не совсем в физическом состоянии. Я имел ввиду, что ты не просто выглядишь уставшим, ты будто бы чем-то подавлен. — Ох...— Зуко посмотрел на свой напиток. Аанга внезапно осенило. — Я сожалею о… Мэй. Зуко снова тяжело вздохнул. — Я сам виноват. Не был открыт с ней, не доверял, как она того хотела. Я рад, что она ушла и теперь чувствует себя лучше. Мне тоже пора бы отпустить ее и идти дальше. Аанг подозревал, что сейчас Зуко говорит о том, что он хочет, или, по крайней мере, должен чувствовать, а не обо всём том урагане эмоций внутри. — Может это и так, но тебе всё равно позволено грустить. Зуко одарил его легкой печальной улыбкой, а затем задумчиво опустил взгляд. Аанг сидел в терпеливом молчании, пока друг собирался с мыслями. — Знаешь, — медленно начал он. — Я никогда не думал, что Мэй захочет вернуться ко мне после… — После того, как твой отец изгнал тебя? — осторожно предположил Аанг, когда пауза после реплики Лорда Огня чересчур затянулась. — Это тоже. Но я имел в виду, после того, как я стал выглядеть так, — Зуко коснулся самой темной части своего шрама под левым глазом. — Я и не думал, что кто-нибудь вообще взглянет на меня после такого. Он сделал паузу, а затем начал снова, более живо: — В Ба-Синг-Се я встретил девушку из Царства Земли, потерявшую семью в этой войне. Она думала, что я беженец, жертва насилия со стороны Огненной нации, как и она. — Ты и был жертвой. — тихо пробормотал Аанг. Зуко коротко взглянул на него и продолжил. — Шрам на моём лице позволил ей придумать историю обо мне. Ту историю, которую она сама хотела считать реальной. Она видела меня таким, каким хотела, чтобы я был. Но Мэй… Мэй знала, что произошло, знала меня. И никогда не уходила. После позорного клейма на моём лице, после моих многочисленных побегов и предательств, она все равно становилась подле меня, возобновляла всё с того места, на котором мы остановились, будто бы ничего не изменилось. Будто бы я не изменился. — Ты все ещё очень красивый… — «Красивый кто? Мальчик?» — прервал поток мыслей неприятный голос в голове Аанга. Нет, Зуко же не двенадцать лет. «Мужчина?» — голос в голове насмешливо фыркнул. Это звучало ужасно пафосно. — Человек. — наконец закончил Аанг, немного севшим голосом. Правая бровь Зуко свелась к переносице. «Шикарно, мистер-чёткая-мысль!» — произнес внутренний голос аватара, теперь очень похожий на Сокку. — Ну, я унаследовал довольно хорошую структуру костей от обеих сторон моей семьи, — признался Зуко с хитрой полуулыбкой. — это может компенсировать многое. Аанг решительно покачал головой. — Тебе не нужно ничего компенсировать. Юный аватар не знал, что побудило его подняться и коснуться нижнего края шрама друга. Зуко вздрогнул, но не отстранился, потому Аанг продолжил водить кончиками пальцев вдоль линии скулы к виску, прослеживая маленькие жёсткие рубцы, изучая их. Он видел этот шрам не как поврежденную и заново зажившую кожу, а как множество цветов и текстур, которые можно интерпретировать, как что угодно. Сейчас шрам Зуко напоминал ему грубо отполированный драгоценный камень из розового кварца, вокруг золотого тигрового глаза. — Перестань думать об этом, как о порочном клейме. Обезображивание — это то, что никак тебя не касается. — сказал Аанг, встречая взволнованный взгляд. Его пальцы все ещё невесомо касались суженного левого глаза. — Думай об этом, как о другой части себя: новом геологическом образовании, слое вулканической породы… — Кожа тогда, действительно, напоминала вулканическую породу. — горько вставил Зуко. Аанг на секунду вздрогнул, но спустя мгновение невозмутимо продолжил: — Сам по себе, этот шрам просто часть тебя, в которой нет абсолютно ничего плохого. На самом деле, это смотрится очень красиво. — Думаешь, я красивый? — Зуко сказал это с кривой улыбкой. — Разумеется. Аанг не был тем, кто выпивал или недавно бросил, но каким-то образом его рассудок внезапно помутнился. Аватара потянуло к другу так, словно он сам был стрелкой компаса, а Зуко севером, словно он был водой в фонтане, а Зуко умелым магом, создающим из жидкости причудливые фигуры, какие обычно делала Катара (да и разве Айро не говорил, что молния и огонь имеют гораздо больше общего с водой, чем может показаться?). Не удержавшись, Аанг поднес левую руку к другой стороне лица друга и мягко поцеловал его. Зуко замер буквально на секунду, выпустив из рук полупустой стакан. Бренди мгновенно выплеснулось на краешек дивана, после чего изящный стеклянный фужер с мягким стуком упал на ковер. Спустя несколько коротких мгновений Лорд Огня обнял аватара, одной рукой схватившись за его голое плечо. Это прикосновение вспыхнуло внутри Аанга, подобно молнии, а затем он почувствовал, как Зуко вернул поцелуй ещё более яростно. И теперь стало ясно, почему Зуко был истинным драконом. Этот ошеломляюще резкий жар в животе Аанга исходил от огня. Пламени, которого он никогда раньше не чувствовал с Катарой. С ней всегда было приятное тепло в груди, мягкая нега, а не этот обжигающий пар. Катара. Внезапно эта мысль разразилась громом в голове аватара, яростно пронзив его чувством вины. Это было так, как сказал Гуру Патик: «Вина безвозвратно блокирует чакру удовольствия.» Аанг пришёл в себя так же внезапно, как и почувствовал свой разум затуманенным, опустив руки с лица Зуко на плечи. — Мне очень жаль. Не знаю, зачем я это сделал. Прости меня… Руки Зуко все ещё сжимались вокруг него. Внезапное прикосновение к коже на лопатке послало Аангу одновременно и смущённый укол вины и искру удовольствия. — Я совсем не возражаю. Аанг легонько прижался к плечам Зуко, давая понять, что хочет высвободиться из кольца его рук, а после быстро вернулся к другому концу дивана, где всё это время остывал чай. — Я знаю. Но я не должен был этого делать. — Катара. — голос Зуко не был горьким и обвиняющим, скорее смиренным. Аанг кивнул, опустив глаза. — Я люблю её и хочу провести с ней свою жизнь. Не знаю, почему я… «Почему ты рискнул выбросить всё это, повинуясь сумасшедшему порыву?» — с укором продоложил голос Сокки в голове. Зуко вздохнул, огляделся в поисках своего стакана и, заметив его на ковре, пробормотал: — Удачно однако. Подняв упавший бокал, Зуко вернулся обратно к серванту, где всё ещё стояла бутылка бренди. Он налил немного в чистый фужер и сделал большой глоток, прежде чем снова сесть на диван, на приличном расстоянии от Аанга. — Мы многое пережили, ты и я. — сказал он наконец. — Включая те некоторые вещи, которые ты не смог пережить с Катарой. — Вы с Катарой тоже пережили некоторые вещи, в которых я не участвовал. Я должен беспокоиться? — спросил Аанг с причудливой ухмылкой на лице. — Нет. — серьёзно ответил Зуко. — К тому же, твоя связь с ней не похожа на нашу с тобой. Я не угроза тому, что у вас происходит, даже если бы мы и сделали нечто большее сегодня. Я не завидую, хотя может только немного. — Я не уверен, что Катара согласилась бы с тем, что ты не угроза, если бы мы сделали сегодня нечто большее. — Возможно. Зуко снова встал, чтобы отнести пустой стакан обратно к серванту. Несколько мгновений он стоял к Аангу спиной, не шевелясь, а затем резко развернулся. — Я очень устал, и, как ты знаешь, у меня проблемы со сном. Не мог бы ты пойти со мной в постель? Просто спать. Я думаю… Я думаю, мне нужен кто-то рядом. Аанг встал и подошел к другу, положив руку ему на плечо. — Конечно. Зуко быстро кивнул. Они вдвоём спешно покинули уютную гостиную и, преодолев несколько длинных извилистых коридоров, очутились у большой закрытой двери. — Это не покои Повелителя Огня. — объяснил он, войдя внутрь комнаты. — Это моя детская спальня. Я все ещё иногда сплю здесь, или, по крайней мере, пытаюсь. Зуко аккуратным движением снял императорскую корону, и волосы рассыпались по его голове. Он сбросил с себя все эти бесконечные слои церемониального наряда: кожаные рукавицы, сапоги с золотой каймой, бархатный халат и брюки. В конце концов он остался лишь в простой рубашке с короткими рукавами и штанах из тонкого глиняно-красного льна. Зуко откинул одеяло, залез внутрь и ожидающе повернулся к Аангу. Аанг сунулся под покрывало, заботливо поправляя его и надёжно укрывая их обоих. Он откинул волосы Зуко со лба, чтобы поцеловать его, даруя благословение любящего защитника (и сейчас не важен был тот факт, что он сам был на четыре года моложе). Затем Аанг так же легко поцеловал его в губы. — Я люблю тебя, ты же знаешь, — сказал аватар. — По-другому, но всё же. — Знаю. — Зуко повернулся спиной, чтобы уснуть. Аанг же, не мешкая, прижался к нему сзади. «Как Инь и Янь, Океан и Луна». — Спасибо, — раздался приглушенный голос Зуко. — Я и правда скучаю по Мэй. — Я знал, что на самом деле ты, как маленькая черепашка, нуждаешься в постоянном покровительстве. — дразнил Аанг. — Черепахи могут и палец откусить. —улыбнувшись, ответил Зуко. — К тому же, я не вынуждал тебя быть моим защитником. — Не вынуждал. — свободно согласился Аанг. — Но я и сам сделаю всё, чтобы защитить тебя. — Очень щедро с твоей стороны. — Спи уже, большой беззащитный подопечный. — Спокойной ночи, маленький сильный покровитель. Аанг улыбнулся в волосы Зуко, вдыхая запах дыма и солнечного света. Волосы Катары пахли, как морской бриз и ночные цветы. Теперь он не чувствовал себя виноватым, думая о ней. Он — аватар, мастер всех четырёх стихий. И почему же он не может любить их обоих?