Жизнь горька и каждый раз так ненавидит нас

- Я постараюсь, даттебайо! - сказал блондин, надевая кулон на шею и улыбаясь во все 32 зуба. Вспоминая свои слова, Наруто много раз мысленно извинялся перед Какаши за несдержанное обещание. С уходом оного на задание, парень почувствовал пустоту внутри и откровенно запаниковал. Он не смог понять, куда себя деть, и, чтобы хоть как-то отвлечься, уломал Хокаге дать ему заданий. Та была только рада такой прыти и свалила большое количество мелких поручений на блондинистую макушку. Из-за этого Узумаки возвращался домой довольно поздно и засыпал сразу, как голова касалась подушки, не давая думать ни о чем лишнем. Но миссии закончились уже на третий день. И тогда начался ад для психики парня. Наруто беспокоился за сенсея. Он не находил себе места и стал раздражительным. Парень не особо понимал, из-за чего это происходило, но догадывался. Он пусть и дурак, однако свои чувства умел правильно истолковывать, хоть не всегда признавал их. И в этот раз блондин все понял. Но, как казалось, слишком поздно. "Влюбиться в своего учителя! Ну как так?" - убивался голубоглазый, иной раз собираясь на полном серьёзе удариться головой об стену. Его почти буквально распирало изнутри от неопределенности ситуации. Да ещё и эти взгляды... Ненависть в них никогда не была приятной, а сейчас и подавно. Все шестнадцать лет их можно было вынести, но не в эти шесть дней. Наруто честно пытался не сорваться. Последняя капля воли вытекла из бочки после своеобразного нападение не очень маленьких детей. Парня едва не закидали камнями, если бы не реакция и чувство самосохранения, то он вряд ли дополз бы до дома. Но один снаряд все таки долетел до своей цели, оставив среднего размера синяк на плече. Благо детей разогнали родители. Но в этом поступке не было ничего благородного. Никто не стремился помочь едва выжившему парню. До боли в костяшках сжимая кулон сквозь одежду, Наруто это осознавал и плелся в сторону своего дома. Уже в квартирке он завалился на кровать и заснул, свернувшись клубочком. Весь следующий день блондин не выходил из дома. Да что там, парень даже с кровати то толком не поднимался, не имея желания двигаться вообще. За эту неделю Наруто истратил все жизненные силы, что у него оставались. Максимум, на что был способен паренёк сейчас - сползти с кровати. Как он и поступил. На холодном полу стало немного легче. Пустая и тяжёлая голова немного просветлела. Появилась возможность соображать. Пусть и не здраво, но все же. "Ха, а жизнь то меня действительно ненавидит. Сначала Девятихвостый, потом все эти взгляды... Теперь ещё и сохнуть по учителю, не надеясь на ответные чувства? Какая же ты, Жизнь, тварь" - проносились мысли в голове блондина, пока тот пытался высмотреть что-то в кулоне, подаренном тем самым возлюбленным. Тут у Узумаки щёлкнуло где-то в мозгу. Взгляд метнулся к кунаю, которым парень открывал когда-то рамен да и забыл про него. Дотянувшись до него, он стал разглядывать лезвие отрешенным взглядом. Вездесущих мыслей не было в голове. Только непонятная пустота по всему организму. Словно все силы разом исчезли из тела, оставляя после себя слабость и неопределенность. Наруто сам пропустил момент, когда на немного загорелой коже появился первый рубец, достаточно глубокий, чтобы оттуда начала вытекать кровь. Резкая боль заставила сознание проясниться. Но это не смогло остановить парня от второго пореза, а затем и третьего. Большего и не требовалось. Откинув кунай в сторону, Узумаки стал наблюдать за струйками крови, стекающими на и без того грязный пол. С каждой каплей силы покидали тело блондина, и даже регенерация кьюби пока не могла справиться с проблемой. Наруто слабо и даже грустно улыбнулся. По щеке скатилась одинокая слеза. "Надеюсь, теперь ты от меня отстанешь, а, Жизнь?" - промелькнула мысль в затухающем сознании. Через минуту парень опустил голову, потеряв сознание. *** Неделя миссии была довольно напряжённой. Какаши хоть и был ответственным человеком, но беспокойство о лисеныше брало верх. Если подумать, то в задании не было ничего особенного: просто проследить за границей, а если будет опасность, то устранить неприятеля. Но ничего страшного не произошло, и уже через шесть дней команда возвращалась обратно. В деревне Хатаке отделился от своих товарищей, сославшись на неотложное дело. Никто возражать не стал, и мужчина побежал в сторону дома лисеныша. Плохое предчувствие не давало покоя. А багровые лучи заходящего солнца невольно заставляли передёргивать плечами. Где-то в глубине души джонина стал зарождаться страх от возможности потерять дорогого ему человека. На стук в дверь никто не отреагировал. Не став терять время, Какаши пробрался в дом через окно на кухне. Там тоже никого не оказалось. Да и вообще, в квартире стояла чуть ли не гробовая тишина. "Может, его просто здесь нет?" - подумал мужчина, хватаясь за последнюю надежду. Но и эту мысль пришлось откинуть, как только почувствовался слабый запах ещё свежей крови. Какаши метнулся в сторону комнаты Наруто и замер на пороге. Открывшаяся картина ему явно не понравилась. - Вот черт! - невольно выругался Хатаке, бросившись к парню, сидевшему на полу возле кровати. Кровь уже не текла из трёх рубцов, которые стали затягиваться. Похлопав по щекам блондина, Копирующий облегчённо, а вместе с тем и нервно, выдохнул. Он все ещё был жив. Осталось только найти аптечку и на скорую руку обработать раны. - Вот и все, - тихо выдохнул Какаши и положил глупого ребенка на кровать. По другому назвать это чудо язык не поворачивался. Ещё никто не смог довести джонина до трясущихся рук и преждевременного инфаркта. - Но ничего... Я с тобой ещё поговорю, лисеныш, - беззлобно выговорил Хатаке и пристроил свою голову возле руки блондина, а свое тело на полу. Усталость и стресс взяли свое и погрузили его в беспокойный сон. Утреннее пробуждение не стало приятным ни для кого. Наруто еле смог разлепить потяжелевшие веки. Усталость во всем теле не давала пошевелиться, а осознание того, что он ещё жив, навевало грусть. Пареньку стало интересно, кто же его спас, а потому повернул голову в сторону предполагаемого места нахождение этого человека. И тут же пожалел об этом. "Вот ведь! И почему именно он?" - с небольшой тоской подумал блондин и повернул голову обратно, уставившись в потолок. Какаши был последним в списке тех, кого он хотел сейчас увидеть. Сам же Хатаке проснулся, только почувствовав какие-то движения со стороны лисеныша. Однако тянущаяся боль в голове не дала спокойно поднять оную. Пришлось какое-то время полежать и успокоиться. - Ну, ничего не хочешь объяснить? - спросил Копирующий, когда всё-таки почувствовал себя лучше. - Я... Ну.. мне... - Наруто никак не мог решить, с чего стоило бы начать. Мысли метались в голове, грозясь разнести все к чертям собачьим. Ну вот не было у блондина желания признаваться в чем-то! Не сейчас. Не так. - Хорошо, не хочешь говорить сейчас, расскажешь все потом, - устало выдохнул Какаши и встал, морщась от боли в затекших мышцах. - Простите... - тихо выдавил из себя Узумаки, когда мужчина был в дверном проёме, как бы извиняясь за несдержанное обещание. Последний лишь улыбнулся и кивнул. С блондином все было хорошо, а это главное. Большего и не требовалось. Следующие несколько часов Какаши не уходил из дома Наруто, разве что за продуктами, а то холодильник снова был пуст. Парень же довольно быстро пришел в себя, но вылезать из кровати не хотел. На то было несколько причин: стыд перед учителем из-за своей влюбленности и самой ситуации. Блондин просто не знал, как себя вести. К тому же, если он начнет свой рассказ на тему: "почему я это сделал", то придется назвать причину. И лишь от одной этой мысли Наруто утыкался в подушку, чтобы не закричать на всю деревню. Хатаке, видя метания ученика на кровати, специально не заходил в комнату, просиживая штаны на кухне и читая очередную книжку. Внешне он был спокоен, но внутри бушевал океан эмоций. Мужчина примерно догадывался о причине того поступка, но ему нужно удостовериться в своих предположениях. Но Узумаки все никак не хотел выползать из комнаты. Ожидание медленно убивало. Спустя долгое время это блондинистое чудо выползло на кухню. А как же, когда оттуда доносились прекрасные запахи только что сваренного карри. Желудок не смог устоять перед такой пыткой и заставил хозяина встать с кровати. Не иначе, Какаши прибег к решительным мерам. Усевшись за стол, Наруто опустил взгляд, старательно делая вид, что рассматривает пол, увитый слоем пыли. Но, когда перед ним появилась тарелка с едой, он все же посмотрел на Хатаке с еле заметным румянцем и, пробормотав тихое "спасибо", принялся уплетать карри. Джонин просто сел напротив и наблюдал за блондином, улыбаясь краешком губ. Какаши не знал как, но, судя по всему, влюблялся в это солнышко все больше и больше. - Ну как? Созрел для разговора? - спросил Копирующий, видя, что лисеныш закончил поедать "завтрак". Как никак, а на улице было уже далеко за полдень. - Да? Может быть.. - промямлил Узумаки не в силах поднять взгляд на учителя. - Когда вы ушли на задание... Я кое-что понял, из-за чего не смог спокойно сидеть на месте. Да и вообще чувствовать себя нормально.. и, как сказать-то... Не сдержался? - с губ сорвался нервный смешок, а голова опустилась, едва ли не касаясь поверхности стола. Сказать реальной причины парень не мог. Какаши вздохнул, переваривая информацию и складывая некий пазл в голове. Оставались лишь какие-то жалкие несколько кусочков, чтобы сложить полную картину. И чтобы это сделать, джонин решил рискнуть всем, что у него было. - Прежде, чем я начну рассказывать, хочу предупредить, что после всего сказанного мною, ты вправе сделать все, что посчитаешь нужным. И, прошу, не перебивай, - вкрадчиво начал Хатаке и, после непродолжительной паузы, продолжил. - Я уже давно приглядываю за тобой. Даже не могу сказать, когда это началось. Ты же помнишь, как попал в больницу? - неуверенный, но утвердительный кивок. - Это я тебя отнес. Да и вообще, от хулиганов по мере возможности защищал. Холодильник продуктами заполнял тоже я и в квартире убирался. И находился относительно рядом, когда тебе было совсем тошно. Ты спросишь почему? Раньше я и сам не знал. Думал, что просто хочу сделать тебе хоть что-то приятное. Но когда ты ушел на три года, то все понял. Это была не простая привязанность как к ученику. Я полюбил тебя. Всем сердцем. Настолько сильно, насколько я способен. И тот кулон был своеобразным символом, если это так можно назвать. И это все, что я хотел сказать. Теперь ты вправе делать, что хочешь. - тихо выдохнул Копирующий и закрыл глаза. Он все же смог рассказать все, о чем думал и что чувствовал. Осталось лишь дождаться реакции Наруто. Тот в свою очередь сидел неподвижно, переваривая информацию. По мере повествования у блондина учащалось дыхание, а на щеках появлялся румянец. Узумаки не мог поверить в происходящее. Даже промелькнула мысль, а не сон ли это? Но лёгкая боль в левой руке настойчиво напоминала о своем существовании и реальности. - Какаши-сенсей, - протянул парень и, поднявшись с места, подошёл к пепельноволосому. Тот еле заметно вздрогнул, но открывать глаза не собирался. Узумаки хмыкнул и стукнул мужчину ребром ладони по макушке. - Это за то, что раньше не сказали об этом. Следующие действия Наруто повергли Какаши в шок. Блондин резко стянул маску с лица учителя и неумело прильнул к губам возлюбленного. Поцелуй был короткий, несмелый, и парень довольно быстро разорвал его, заливаясь краской. - А это за все остальное... - тихо сказал Наруто и отвернул голову в сторону, но все же украдкой разглядывал не скрытое маской лицо Хатаке. Оно оказалось красивым, не смотря на все опасения блондина. А сам Какаши в это время был на седьмом небе от счастья. Его не оттолкнули, приняли и ответили взаимностью. О большем он и мечтать не мог. Спустившись с небес на землю, мужчина улыбнулся и притянул красного от смущения Узумаки к себе. Усадил того на колени и накрыл своими губами чужие. В этот поцелуй были вложены все чувства, которые испытывал Хатаке: нежность, злость, страсть, желание, горечь, радость. Все то, что он сдерживал в себе столько лет. Наруто лишь позволял вести себя и неумело отвечал, обхватив шею пепельноволосого руками. - Мой лисеныш. Никому не отдам, - проговорил Какаши, отрываясь от губ своей любви. Наруто лишь покраснел ещё больше и уткнулся в плечо джонина, обнимая. Это было своеобразное согласие на его слова. Наверное, Узумаки впервые благодарил жизнь за столь неожиданный подарок в конце всех мучений. Ведь они и вправду кончились, стоило Какаши появится в его жизни.