Наглец. Художник

В коридоре краем глаза уловил какой-то тусклый отблеск, подошел и увидел очки. Вспомнил — когда столкнулся со Снейпом, у того что-то вылетело из руки. Поднял. Похожи, да, но точно не те, что послужили игрушкой для бельчонка: оправа другая, стекла новые. Какие-то они вообще более легкие и изящные, что ли… Никогда не видел профессора в очках. Хотя… с его работой… Он буквально по песчинкам и пылинкам высчитывает, сколько чего куда добавить. Да еще бесконечная возня с бумагами. Но как-то вот не похожи эти очки на те, что Гарри мог бы вообразить на лице зельевара. Неужели Снейп купил их специально для Гарри? Гарри хмыкнул, вспомнив, как отреагировали Хагрид и Макгонагалл, когда он пообещал, что когда вырастет, то заработает и вернет им деньги за сову и метлу. Оба растрогались, едва не прослезились и в разных вариантах, но сказали примерно одно и то же: когда-нибудь и Гарри обязательно захочет что-то кому-то подарить. Что так и должно быть. И будет. А потому — никаких денег. Но получать подарки от Снейпа? Профессор и так уже подарил ему халат, пижамы и тапочки. Или не подарил? Дал взаймы, и все это придется вернуть? Возможно, так оно и есть, но вещи выглядели абсолютно новыми, такое впечатление, что они были куплены специально для Гарри, а не трансфигурированы из одежды Снейпа. Да и вряд ли бы долго продержались эти чары, если вспомнить об успехах профессора в трансфигурации. Странно, кстати… Раздавленную на крыльце ручку он собрал быстро и крепко. До сих пор не развалилась. Если это та же самая, что лежит на столе. Ну, то, скорее всего, была не трансфигурация, а невербальные склеивающие чары какие-нибудь. Неважно. Главное — Снейп сильный волшебник, раз у него столько магии, что хватает сил годами варить не только зелья для больничного крыла, но и снадобья для Хаггрида и мадам Спраут. Гарри не раз видел в хижине и теплицах флаконы, подписанные знакомым почерком. На вопрос: «Для чего это?» обычно следовало длинное восторженное перечисление уникальных свойств какого-нибудь очередного «Универсального опрыскивателя» или подкормки для растений. Тогда не понятно, почему тот халат, превращенный им в плед, так быстро вернулся в прежнее состояние — не продержался и нескольких часов. В тот момент у профессора, после варки особо сложного зелья, подошел к концу запас магических сил? Или на это требуется иной вид магии, чем на починку ручки и варку зелий? Гарри почувствовал, что он совсем запутался. Он знал, что ему не хватает фундаментальных знаний о магическом мироустройстве. В голове накопилась гора сведений, которые никак не желали раскладываться по полочкам. Собственно, он до сих пор не знает о магии ничего. Что это такое? Какая она бывает? Если ее представить, как муку для тетиного любимого занятия — выпекания разных вкусностей, то для каждого «блюда» нужны разные виды муки? Для печенья под названием «трансфигурация» — «белая», для «чар» — «ржаная», а для «зельеварения» — «кукурузная»? И каждый маг именно поэтому оказывается более способным к изготовлению одного магического «блюда», нежели другого? Потому что в его магии преобладает та или иная «мука»? Или мука одна и та же, но посуда, в которой все это готовится, нужна своя, специфическая? Ну… всякие там заклинания… формулы… помешивания по часовой стрелке… они что? Как тетины формы для выпечки тортов и пирогов? И достаточно просто понять, какая сковородка для чего, выучить, натренировать и зазубрить? А все остальное придет с опытом? И он, Гарри, сможет быть если уж не гениальным зельеваром, то, хотя бы, просто хорошим? А как это вообще можно выучить?! Это ж вам не маггловская простая и понятная таблица умножения! Даже светлые мозги Гермионы зачастую не в состоянии проанализировать, почему в одном случае нужно действовать так, а в подобном — чуть ли не противоположным образом. В таких случаях, она вздыхает и говорит: «Ну, что ж… Будем зубрить» Что уж говорить о Гарри! Да он простейших выводов сделать не в состоянии, потому что часто видит сразу несколько ответов. И как понять, какой из них верный? К четвертому году обучения, Гарри понял, что не может найти в тусклых невыразительных учебниках, явно рассчитанных на детей из магических семей, основного: ответы на свои вопросы. Он не видел в заумно изложенных текстах и запутанных схемах системы, опираясь на которую, можно было бы понять, как научиться использовать магию так, чтобы на выходе получить нужный результат, а не случайность и «красоту кипящего котла», а не мерзопакостную смесь. Ах, как нужна ему эта система! И результат! Чтобы научиться запирать в себе рвущегося на волю взбесившегося зверя, а не нарисованного Тинки в сарае — и это в лучшем случае! Ведь могло кончиться куда хуже. Можно ли самому научиться создавать заклинания? По каким законам они сочиняются? Как вообще можно додуматься, что происходит, и что-то создать, если каждая строчка учебников дышит насмешкой: догадайся сам, жалкий тупица! А те люди, что писали эти издевательские учебники, они сами могут сочинить, ну… хотя бы заклинание для… зашивания дырок в одежде?! Те, кому удалось сочинить хоть одно, самое простенькое заклятье, как они до этого додумались? Перебирали тысячи слов и вариантов размахивания палочкой, пока однажды не произошло случайное совпадение? И сколько лет они на это потратили? Гарри постепенно начал понимать вечно не вылезавшую из библиотеки Гермиону, ее стремление нахватать как можно больше предметов для изучения. Она, как и Гарри, тоже пыталась найти основу, систему. Но не находила. Они часто обсуждали эту проблему, делились находками, пытались разобраться и хоть как-то классифицировать полученные данные. С появлением Миссис Норрис стало куда легче: ручка сама частенько указывала, какую книгу нужно взять, тыкала своим остреньким носиком в нужные страницы и абзацы. Но этого было мало. Гермиона обладала способностью связывать оборванные концы и находить именно те, которые стоит связать. А вот Гарри приходилось туго: у него была неплохая память, позволявшая, после пары-тройки прочтений, запомнить наизусть все, что только могло быть хоть как-то срифмовано или нарисовано. Но понять, как это применить… И что из этого следует… О… Это была настоящая головная боль! Вскоре умница Гермиона заметила эту особенность Гарри — быстро запоминать информацию через образ, выраженный в стихотворении или рисунке. Она все чаще и чаще стала просить Гарри нарисовать ряд крошечных рисунков, изображающих, к примеру, последовательность закладки ингредиентов в котел или схему трансфигурации. Рисунки получались забавными. Ингредиенты сами собой укладывались то в нарисованные мешочки, то в коробочки. Потом появились вагончики, самолетики, кораблики… Лягушачьи лапки в подпрыгивающий от нетерпения котел бросали озорники пикси, мышиные хвостики — Хэдвиг, растительные составляющие — крошка-Невилл, но самые ценные ингредиенты всегда важно добавлял Сам Его Зельеварческое Величество профессор Снейп. В зависимости от настроения Гарри, зельевар получался то более носатым, то менее, но, неизбежно, в мантии с длинными рукавами, мешавшими работать, с жирными волосами и злобным взглядом. Иногда, после того, как Снейп оставлял Гарри на очередную отработку, придравшись к какому-нибудь, ну… если совсем честно, то вовсе не пустяку, на обтрепанных рукавах мантии нарисованного зельевара появлялись прожженные реагентами дыры, волосы то завивались в локоны, то закалывались Гермиониными заколками, а злобный взгляд сменялся презрительным. Гарри, Рон и Гермиона немало потешались, глядя, как Гарри быстро и ловко рисует свои крошечные рисунки. «Мультяшки», как их прозвали друзья, сильно облегчили жизнь: прорисованные таким образом схемы запоминались моментально. Мало того, постепенно в схемах появились постоянно повторяющиеся персонажи. В результате у ребят выработался своеобразный шифр. Когда перед уроком Гермиона напоминала очередную придуманную ими накануне рифмовку вроде: «После Нева будут пикси, потом Хэдвиг, за ней Снейп!», друзья покатывались со смеху, а перед глазами оживал ряд картинок. Зелья из раза в раз получались все лучше и лучше, поскольку не приходилось отвлекаться, чтобы в сотый раз свериться с рецептом, а можно было сосредоточиться на самом, прямо скажем, не таком уж и скучном процессе зельеварения. Тетрадь, заполненная шуточными схемами, очень выручала и перед зачетами: достаточно было бегло пролистать ее, как весь пройденный материал вспоминался сам собой. Этим летом Гарри, тоскуя о Хогвартсе, часто разглядывал веселые картинки и вспоминал счастливые дни в те моменты, когда становилось совсем худо.       Гарри спустился с лестницы, постоял в полумраке холла, прислушался, пытаясь сообразить, куда идти: за все время своего пребывания здесь он ни разу не был в кухне. Тут же вспомнил о проблемах с чертовым этикетом и немедленно возжелал удушить салфеткой того, кто все это придумал. А, ладно — была, не была! Может, Тинки сменит гнев на милость, как заверил Снейп? Есть очень хочется. В холле было лишь две двери: на улицу и в подвал. Значит, нужно искать в той стороне, где вчера скрылся разъяренный профессор. Гарри зашел в коридор первого этажа и прислушался. Да, кажется, угадал: до него донесся голос домовика. — Доброе утро профессор Снейп, доброе утро Тинки! — Гарри замялся на пороге, не решаясь подойти к столу. — Ну, раз мы все живы, а некоторые, — он взглянул на Тинки, — еще и в новой одежде, значит, ваши слова недалеки от истины, и утро можно назвать добрым, — усмехнулся Снейп. — Присаживайтесь, пугать вас салфетками и разнообразием столовых приборов больше никто не будет. Пока, по крайней мере. Гарри почувствовал, что краснеет. — Да, именно. Пока вы этого сами не захотите. А теперь быстро ешьте, задавайте вопросы, и нам пора провести маленький эксперимент. Да не пугайтесь вы так, присаживайтесь. Гарри сел, посмотрел представшее перед его глазами шоу: Тинки в белом фартучке и колпаке накладывает что-то непонятное на тарелку из кастрюльки, висящей в воздухе на такой высоте от пола, чтобы маленькому повару было удобно действовать. Интересно, а как домовик готовит на маггловской, слишком высокой для него, плите? Летает вокруг нее, как нарисованные пикси вокруг подмигивающего им котла? Огляделся: кухня, как кухня. Почти такая же, как у тети Петуньи. Только холодильников два почему-то. И отсутствуют всевозможные мелочи: занавески, салфетки, вазочки с засохшими цветочками, картинки с фруктами на стенах. — В белом холодильнике продукты. Вам настоятельно рекомендуется заглядывать туда как можно чаще и брать все, что там лежит. Только прошу вас ограничиться молочными продуктами и фруктами в первые два дня. Налегать на колбасу, сыр и паштет вам пока не стоит. Их тоже можете брать, но понемногу. Гарри удивился, получив столь щедрое разрешение, и немного успокоился, увидев на столе обыкновенные бумажные салфетки и всего одну ложку, вместо грозно ощетинившегося набора всевозможных орудий для пыток, возле своей тарелки с овсяной кашей. Он с интересом взглянул на второй холодильник — серого цвета, огромный, куда больше первого. — Там трупы моих врагов, Поттер! И для вас место найдется, если доведете. Тинки издал какой-то странный хрюк, поставил перед Гарри стакан с молоком и, ухмыляясь, щелкнул пальцами. Дверь серого холодильника медленно открылась. Гарри вытянул шею: пакеты, бутылки, пузырьки… Много всего. Для трупа Гарри, даже перемолотого в фарш, как его несчастные мозги после прочтения «Сияния» Кинга, там места явно не хватило бы. После того случая Гарри опасался брать книги этого писателя в руки, полагая, что уж чего-чего, а ужасов в его жизни предостаточно. Дверца холодильника, повинуясь жесту Тинки, закрылась. На ней висела таблица с датами, номерами и буквами. — Я освобожу, если понадобится! — пообещал Снейп, совершая странные действия пальцами, похожие на азбуку глухонемых, в результате чего сам собою нарезался батон, и аккуратные ломтики покрылись ровнехоньким слоем сливочного масла. — Ешьте уже. Вот возьмите — один из кусков опустился Гарри в ладонь. — Спасибо! — окончательно успокоившийся Гарри мельком взглянул на забравшегося на соседний, очень высокий, как для маленьких детей, стул Тинки, плюнул на все приличия и вцепился зубами в хлеб. — Я думал, что существуют специальные заклинания для хранения, — сказал он, с трудом прожевав кусок. Язык все-таки еще болел. — Существуют, но чтобы их поддерживать в должном виде, мне бы пришлось обновлять их пару раз в сутки, а это очень, скажем так, энергозатратно. Вам больно жевать? Покажите язык. Гарри открыл рот, Снейп встал со своего места, подошел и повернул голову Гарри к свету. — Ну, не так и плохо. После завтрака прополощите еще раз. Тинки, принесешь зелье. Домовик, увлеченно пожиравший большое зеленое яблоко, кивнул, и, не отрываясь от процесса, уставился зелеными глазами на Гарри. У Гарри немедленно зачесалась рука от желания схватить Миссис Норрис и нарисовать в кои-то веки не ворчащего Тинки, словно окутанного всей этой потрясающей зеленью. Интересно, а Миссис Норрис сможет передать эти оттенки: от темно-изумрудного, скопившегося у яблочного хвостика, до мягкой прозрачной морской воды, чуть серебрившейся в уголках глаз эльфа? Наверное, нет. Будет большой удачей, если, проснувшись, Миссис Норрис вообще сохранит способность рисовать еще и зеленым, кроме черного. Тут уж не до оттенков. Как жаль, что нет денег, чтобы купить те чудесные карандаши, что продаются в книжном магазине у мистера Андерса. Такой рисунок мог бы получиться! — Поттер, ешьте кашу, она не доставит вам особых неприятностей. И выпейте молоко. Нам пора. Профессор вернулся на свое место и принялся топить ложечкой чайный пакетик в чашке. Тинки оторвался от яблока и сказал: — Хозяин, дурацкий чай на ниточках заканчивается, и лампочку не забудьте купить! — Нормальный чай! Твоего, в заварнике, пока дождешься, — полдня потеряешь! — Зато это чай, а не пыль с дорог чайных плантаций и корабельных трюмов! Снейп и эльф возмущенно уставились друг на друга. — Мы куда, в магазин? — встрепенулся Гарри. — У меня нет денег. Совсем. И я вам и так должен за одежду и тетрадку, и за то, что живу у вас. И за зелья… — Должен? За одежду, говорите, и за прочее? И на магазин денег нет, — Снейп перевел взгляд с обиженно пыхтевшего Тинки на Гарри. — Да, проблема. Как думаете с ней справиться? — профессор вытащил пакетик и принялся наливать в чай молоко. — Да, кстати, добавьте в эту сумму еще и стоимость уничтоженной вами постели. Гарри вздрогнул. Вот, черт, Снейп прав! Еще и постель… — Я могу привести в порядок газон в саду, если у вас есть газонокосилка. Вообще, нужно посмотреть в сарае — вдруг там найдется что-то подходящее, чем можно срезать траву. Если нет, то можно купить маленькую такую косу, как у мистера Андерса, это недорого. Я научусь косить. Я видел, как он косит траву возле своего магазина, и даже несколько раз пробовал. Он добрый, он мне показывал, как держать, чтобы не порезаться! Профессор отставил бутылку с молоком (куда-то подевался пафосный молочник и с десяток других, не менее помпезных приспособлений, украшавших стол в предыдущий раз, Тинки не изображал чопорного дворецкого, а, перестав раздуваться, как тетушка Гарри, вновь и вновь вонзал зубы в яблоко) и испытующе смотрел в лицо Гарри. — Я понимаю, — заторопился Гарри, что это не окупит всех ваших затрат, но я умею мыть, убирать, стирать, немного готовить. Я ничего не испорчу и не разобью, честно! Чуть заметная поначалу усмешка на лице Снейпа проступила явственнее. Но он молчал, разглядывая Гарри, так, словно тот представлял собой экземпляр неизвестного науке вида насекомых. Гарри растерялся. Потом вновь воспрянул духом: — Я буду помогать вам в лаборатории. Мне кажется, что я неплохо научился чистить и резать: в последние несколько отработок вы меня ни разу не обозвали «бестолочью» и не заставляли ничего переделывать! Я смогу аккуратно покрасить двери и окна, забор, если нужно. Обрезать сухие ветки с деревьев, подстригать кустарник. Насмешка в глазах Снейпа превратилась в удивление. Тинки подкинул яблочный огрызок повыше, заставил его исчезнуть, изобразив нечто, напомнившее стрельбу из пистолета, и тоже воззрился на смутившегося Гарри. — Я… могу даже сам наточить садовый инвентарь… Я… Гарри опустил голову и замолчал, чувствуя себя крайне глупо: стало абсолютно ясно, что в его дурацких услугах здесь никто не нуждается и бесплатно, а не то, что за приличную сумму, в которую обошлись явно дорогой халат, пижамы и тапочки. И уничтоженная постель. — Я… — Гарри сглотнул, — понимаю, что вам от меня никакого толку. Извините. Если вы позволите, я могу поискать работу в соседних домах или магазине… Я придумаю, как раздобыть деньги. — А Петунья платит вам за помощь по дому? У ваших опекунов это принято? Гарри почувствовал себя идиотом, сволочью и шантажистом: действительно, он живет в доме профессора, значит, обязан содержать этот дом в чистоте и помогать его хозяину, который, между прочим, уже столько дней возится с ним, как с маленьким. Вот стыдобища-то… — Прошу меня простить… Я повел себя, как неблагодарная свинья… Конечно, я буду все делать бесплатно! Мне стыдно за свои слова. Еще раз прошу меня простить. Может, вашим соседям требуется помощь, и они будут готовы заплатить хоть немножко? Следующий вопрос, заданный куда более холодным тоном, чем предыдущий, заставил Гарри почувствовать себя еще и лжецом, расхвалившим себя, а на деле еще не заработавшим ни пенни: — И часто вы подрабатываете у соседей? — Ни разу сэр, — еле слышно выдавил Гарри, отчаянно желая провалиться к давно не вспоминавшемуся Аиду. Снейп хмыкнул: — Не думаю, чтобы у вас когда-нибудь была такая необходимость. Дамблдор платит вашим опекунам хорошие деньги. Господи, профессор! Да Гарри рад был бы косить газоны в округе, выгуливать каждое утро всех окрестных собак, перекрашивать по три раза долгие мили оград и подстригать каждый тисовый куст раз в неделю, если бы ему за это хоть что-то платили, и если бы работать не запрещал придурок-дядюшка. О, Святая Дева, да он готов был бы делать это и бесплатно, как волонтер, лишь бы хоть на пару часов в день иметь возможность убраться подальше от опекунов! Но Снейпу об этом не расскажешь. Гарри еще ниже опустил голову, ощущая себя полнейшим ничтожеством. Он нащупал в кармане халата очки, вынул их и положил на стол. Потом поднялся: — Я не работал на соседей, да, но я очень хочу это делать, чтобы вернуть вам долг. Я думаю, что справлюсь, потому, что делал это у опекунов. Спасибо за завтрак, сэр, спасибо, Тинки. Позвольте, я вымою посуду?       / критику не приветствую хвалить нужно прода в вк всего глав 87 пока