мягкие прикосновения

Ему требуется некоторое время, чтобы заметить. Он думает, что это справедливо: даже после возвращения Питера с того света вокруг царил сплошной хаос. Поэтому осознание приходит не сразу. Стая постоянно находится в контакте: Скотт сворачивается вокруг Эллисон — поодаль, потому что даже сейчас у бет и Дерека остаётся недоверие к охотнице. Беты всегда жмутся друг к другу. Эрика растягивается поперёк лап Бойда и Айзека, дёргает Джексона в их гнездо — он ноет, но остаётся, а затем притягивает к себе ещё и Лидию. Дерек постоянно их касается: мягко пихает, чтобы поправить стойку во время тренировок, трётся, чтобы оставить метку, хватает за шею, чтобы направить, остановить или успокоить. Он позволяет Айзеку ложиться к себе на колени во время ночёвок с просмотрами фильмов, Эрика любит висеть на нём как мартышка, когда они ходят за покупками, а Бойд иногда соревнуется с ним в армрестлинге просто потому, что может. Джексон в этом смысле стеснительный и обычно быстро прижимается к нему на кухне, прежде чем унестись прочь. Они волки и любят тактильный контакт. Для Стайлза это не секрет, потому что подмечать мелочи для него — стиль жизни. Он тоже часть стаи, но не даёт втягивать себя в щенячьи поваляшки, а также предпочитает держаться на расстоянии от Лидии и Эллисон тогда, когда инстинкт самосохранения не требует обратного. И так он замечает… Никто не прикасается к Питеру. *** Он часть стаи в той же мере, что и Эллисон — терпят, но не доверяют, используют, но не желают. Эллисон всё равно: она не хочет быть частью стаи, она хочет быть со Скоттом. У неё есть отец и Лидия, а пользы от стаи обиженных волчат почти никакой. Что до Питера… Он — волк с самого рождения. Брошенный собственной стаей после того, как большая её часть сгорела, на собственной шкуре прочувствовавший, каково это — когда разрываются связи. Стайлз видит, что беты избегают его общества, а Дерек никогда с ним не спаррингует. Он держится холодно, насмехаясь и уверяя, что ему ничего от них не нужно. По мнению Стайлза, они покупаются на это только потому, что им не слишком интересно разбираться глубже. *** В первый раз это происходит на общем собрании. Стайлз находит идеальное время, чтобы принять звонок от отца, пока голодная стая набрасывается на пиццу. Питер не спеша читает книгу, и только когда все возвращаются с полными тарелками и газировкой, довольно улыбаясь, сдвигается, чтобы взять себе на ужин то, что остаётся. Стайлз тянется за тем же куском, что и Питер, их пальцы пересекаются. Волк отдёргивает руку, словно от огня, слегка отшатываясь и бросая на него потрясённый взгляд. А Стайлз ухмыляется и мягко кладёт руку ему на плечо, утягивая кусочек сыра. — Быстрее, Зомбиволк. Фильм начинается, — говорит он довольно. *** Во второй раз это происходит в полнолуние. Питер прогуливается по заповеднику, пока стая бегает, смеясь и дурачась в эту беззаботную ночь, но тут в него врезается разгорячённое тело. Стайлз, хохоча ему в ухо, запрыгивает ему на спину, обвивает своими длинными ногами талию и виснет на нём. — Побежали за Дереком и Эрикой, — говорит он. — Стайлз… — протестует Питер, и парень пинает его в рёбра. — Или ты думаешь, что не сможешь их обогнать? — подкалывает он, и Питер рычит, сверкая глазами, прежде чем броситься в лес. За их спинами остаётся смех Эрики и рык Дерека, а Стайлз горячо и счастливо дышит ему в шею. *** В четвёртый, пятый и шестой раз это происходит, когда они собирают мозаику, ожидая, пока заклинание заработает. Питер не отстраняется на шестой раз, но Стайлз чувствует его взгляд. *** В десятый раз Стайлз опирается на его ноги во время собрания стаи, свободно растягиваясь на полу и цепляясь пальцами за его лодыжки. Питер не понимает, как никто не замечает, но это был такой показательный и собственнический жест, что он вздрагивает, и Стайлз гладит нежную кожу в ответ, мягко и размеренно. *** Он совершенно не удивляется, обнаружив Питера в своей спальне, поднявшись по лестнице, и ещё меньше удивляется, когда оборотень наседает на него, прижимая к закрытой двери. — Что ты делаешь? — рычит он. — Хочешь, чтобы я прекратил? — в ответ спрашивает Стайлз. Питер просто смотрит на него в ответ. — Ты часть стаи, — мягко говорит Стайлз. — У них это есть. Тоска и горе заволакивают глаза Питера на мгновение, прежде чем он говорит. — Я не как они. Я не… — тяжело начинает он. — Ты был ранен и не в себе, — перебивает Стайлз, подаваясь ближе, но не прикасаясь, не до конца. Питер бросает взгляд на его руки, едва задевающие кожу, и обратно на пылающие яростью упрямые карие глаза. — Ты делал ужасные вещи, потому что ужасные вещи делали с тобой, и я не говорю, что ты был в своём праве… Но то, что они делают, тоже неправильно. — Почему тебе не всё равно? — хрипит Питер, и Стайлз мотает головой. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — шепчет он, желая знать и силой воли заставляя себя не трогать Питера, пока он не ответит. Оборотень скулит, доведённый до грани, и надвигается на Стайлза, утыкается лицом ему в шею и вздрагивает, когда парень, наконец, обнимает его в ответ, проводя твёрдой рукой по его затылку и сжимая бёдра. Он совершенно обмякает, тая от прикосновений, податливо следуя к кровати и цепляясь за Стайлза, вдыхая его запах и наслаждаясь нежными и мягкими прикосновениями к волосам и обнажённой коже. *** Первые несколько дней после этого Питер застенчив, смотрит обеспокоенно, держится отстранённо, но облегчение скользит в его взгляде, когда Стайлз сам прижимается к нему, хватает за руку и тянет на кухню делать вместе печенье, сворачивается под его рукой и засыпает, пока Питер читает. Через несколько дней Питер осознаёт, что ему действительно можно быть рядом и теперь постоянно находится недалеко. Легко и властно притягивает Стайлза ближе, если недоволен тем, что они слишком далеко друг от друга, но при этом никогда не переходит границы. *** Он держится в стороне от стаи, даже несмотря на то, что каждую ночь пробирается в кровать к Стайлзу и проводит в доме Стилински так много времени, что Джон уже не тянется к пистолету каждый раз, когда его видит. Питер говорит, что стая не поймёт, осторожничает, стараясь не прикасаться к Стайлзу у всех на глазах. Стайлз ненавидит это, ненавидит неуверенность, с которой Питер двигается после собраний. А особенно ненавидит то, что Питер прав. Дерек узнаёт первым, через месяц после той самой ночи. Он заходит к Стайлзу домой и видит это: Стайлз сидит на диване у Питера между ног и делает домашку, пока волк спит, уткнувшись ему в шею. Он потрясённо смотрит на Стайлза. Рык зарождается в его глотке, и он уже готов оттащить парня подальше, а затем прикончить дядю. Стайлз смотрит в ответ, дерзко и слегка разочарованно, и Дерек медленно тушуется, наблюдая, как он запускает руку в волосы Питера и расслабляется в его объятиях. *** Всё не идеально, и иногда Питера переклинивает, он бесится и отстраняется, даже от Стайлза. Стайлз ворчит и донимает его, разя словами как кинжалами. Но Питер всегда прокрадывается к нему в кровать после ссоры или заключает в свои объятия. Скотту — из всех именно Скотту — не всё равно, он не понимает. Стайлз пытается объяснить — это не про секс. Это про стаю. Они ссорятся, и Скотт припоминает всё, что Питер и Дерек ему сделали, на повышенных тонах. Стайлз кричит о лицемерии, что он пытается заботиться о Питере, а не хочет с ним трахаться, господи боже, и ссора заканчивается на том, что Скотт уносится прочь. Дерек выглядит уязвлённым до глубины души, а Стайлз раздражается, но оставляет своего любимого волка и идёт утешать альфу. — Он это несерьёзно, он просто зол, — тихо говорит Стайлз в конце концов, прикасаясь к нему и успокаивая своим запахом. Дерек дрожит, но вскоре отталкивает его и забирается в кровать. Питер спокоен, пока ведёт Стайлза в спальню в лофте, спокоен, роняя его на тёмные простыни, где они так часто спят, спокоен, стаскивая со Стайлза обувь и сворачиваясь на кровати, принимая привычную позу рядом. — Ты солгал, — говорит Питер, когда дыхание Стайлза выравнивается. — Я часто так делаю, — мямлит он. — Тебе это во мне и нравится. Питер хмыкает, потому что он не ошибается, но… — Ты солгал Скотту. Ты сказал, что не хочешь со мной трахаться. Стайлз застывает, его сладкий запах наполняется нервным напряжением, и Питер наклоняется к нему. — Это была ложь. — Не очень вежливо проверять меня на ложь, — говорит Стайлз. Питер хмурится. — Я не собирался… — продолжает он. — Слушай, я не собирался говорить тебе этого. Я знаю, что ты не хочешь перемен в наших отношениях, и не пытаюсь ничего менять, просто не обращай… Питер целует его, и Стайлз на секунду теряется, затем чувствует одну руку на своём бедре, вторую на шее. Питер скулит в поцелуй, игриво вылизывая его рот и прося открыть его, отчего Стайлз стонет и выгибается под его весом. Он задыхается, когда отстраняется и гладит Стайлза по щеке, потираясь и помечая своим запахом, прежде чем оставить по-настоящему прекрасный синяк на его бледной шее. Питер довольно улыбается, наблюдая за скулящим Стайлзом в своих объятиях. — Я хочу перемен, — говорит он, и Стайлз моргает, ошеломлённый и жаждущий. Питер улыбается той самой улыбкой, которую показывает одному только Стайлзу, и дарит ему новые прикосновения, мягкие и нежные, всю ночь.