under the rain

— хенджин, я прошу тебя, прекрати это, — минхо устало вздыхает, ставя чашку на блюдце и переводя взгляд на юношу, который ходит между букетов, лежащих или стоящих в вазах на полу, наклоняясь к цветам, чтобы почувствовать аромат.       наверное, минхо стоит радоваться – он окружён самыми любимыми и красивыми цветами, букеты из которых составляли лучшие флористы, но не может. не может, потому что ни один цветок не сможет заменить ему того, чего он лишился. того, что важно не только для души, ведь для того, чтобы ее успокоить, любого из букетов достаточно.       но сердце обмануть так не получится.       он вздыхает, складывая пальцы в замок, пряча их за манжетами рубашки, и закидывает ногу на ногу, прикрывая глаза. — м? — хенджин оборачивается, мило улыбаясь. мило настолько, что для ли это даже чересчур.       чересчур приторно, чересчур притворно. — я уже говорил тебе, что это не изменит ни моего решения, ни моих чувств. пойми, я не люблю тебя. и вряд ли смогу, — бормочет, взяв один из букетов в руки и проводя по самым лепесткам, поджимая губы.       мягко, красиво и аккуратно. не слишком вычурно, не слишком дорого на вид, но и не слишком скучно. сочетание из кустовой белой розы, лаванды и лизиантуса выглядит действительно изящно, особенно нежное сочетание белого и фиалкового.       но он все равно мёртвый, для минхо уж точно. просто потому что он сам точно такой же – прекрасный и живой, пока не подойдёшь ближе, не притронешься, не приглядишься лучше. стоит приблизиться, и вся магия рухнет карточным домиком, словно и не существовало ее вовсе. останется только мертвое море в глубине тёмных глаз, при взгляде в которые, кажется, тонешь и умираешь.       на самом деле, если так, то минхо и сам бы утонуть не против.       просто потому что знает, что то, чего так требует его сердце, для него (наверное) недостижимо. а то, в чем он так нуждается – всего лишь парнишка из цветочного салона с глупой счастливой улыбкой, светящимися глазами с разводами чего-то кофейного и дурацким, но таким очаровательным заразительным смехом, который заставил даже минхо испытать что-то, до того момента неизвестное. — хенджин, ты можешь скупить хоть все цветы там, но от этого я тебя не полюблю, понимаешь? моя любовь не продаётся за цветы и конфеты, — минхо поднимается, одергивая манжеты и цепляя пальцами, на которых поблескивают перстни и тонкие кольца драгоценными вкраплениями, книгу, прижимая к себе. — ты прекрасный человек, но ты напрасно тратишь свои деньги, время и силы.       минхо мягко улыбается и кивает, прощаясь, но вот только из комнаты выйти не успевает – хенджин хватает его за запястье, удерживая на месте.       бессмысленно. они оба знают, что это глупо и по-детски – спорить об этом, но иногда кажется, что хван так и не вырос, надеясь получить все, что ему хочется, за пару красивых улыбок и лестных слов. но такое осталось уже давно – на такое ведутся только дамы, но никак не минхо.       он знает, что из хенджина отличная партия, потому что родители бы побесились бы, но смирились, выставив все, как их задумку. и им все равно будет на года, потраченные на подбор невесты.       дело только в том, что минхо никто из них не мил – ни та девушка в красивом пышном платье, молчаливо стоящая рядом с родителями и разговаривающая с минхо только с помощью своего веера, ни хенджин, с которым они знакомы с самого детства.       никогда не любил никого, на самом деле. и только тот юноша в берете и клетчатом костюме, который с нежностью перебирал цветы, пока собирал букет минхо, и смущался, пока отдавал, то и дело поправляя ленточку, стягивающую цветы, смог его зацепить. — надеюсь, ты понимаешь, что это ещё более глупая идея, чем отказывать мне? что он может тебе дать? лишения наследства и титула? потерю семьи и уважения? а если ты ему даже не нравишься? и кем ты станешь тогда, ты об этом думал? — хенджин поджимает губы и смотрит так серьезно, что минхо невольно хихикает, пряча усмешку в длинных манжетах.       такой милый, когда переживает.       ли подходит ближе, едва касаясь пальцами чужих скул, очерчивая их самыми кончиками, и мотает головой. — мои родители уже пытались пугать меня этим, так что скажу и тебе. мне все равно на это все. кем я стану? хенджин, самым обычным человеком. как и многие. это просто нам с тобой повезло родиться в подобной семье, а такая удача выпадает очень и очень немногим. вот и все, — минхо пожимает плечами и гладит по волосам, заставляя младшего жмуриться. у хенджина в глазах какое-то опустошение и тоска, присущая, казалось бы, только щенкам, которым говорят, что им придётся побыть одним на несколько дней, из-за чего минхо испытывает некую вину. не потому что не может принять его и его чувства, нет. а потому что знает, что бросает его одного на растерзание родителям. — все будет в порядке, ладно? я не пропаду, если ты так того боишься. но дам тебе один совет. один, но, как мне кажется, безумно важный, – если тебе кажется, что ты чего-то хочешь от жизни, чтобы вырваться из оков родителей, вовсе не обязательно искать себе выгодную пару, как было с твоей сестрой. просто постарайся дать им понять, что тебе это жизненно необходимо.       минхо смеётся, кивая и выходя из комнаты, рвано выдыхая, когда думает о своих же словах.       и знает, что ему никак не обойтись без тех глаз с кофейными разводами, того милого смеха и громкого голоса. — как его зовут хотя бы? — ли думает чужой вопрос проигнорировать, но неосознанно пальцами пишет в воздухе то, что было вышито крашенными в золотой нитями на чужой рубашке, показывая то, что явно работник постоянный. — джисон. хан джисон.

***

      минхо сжимает в пальцах зонт, прячась под ним от дождя – сегодня город заливает непривычно, что дождь почти стеной и не видно ничего, но ему это не мешает стоять через дорогу и наблюдать за тем, как джисон бегает, переставляя цветы.       капли разбиваются о зонт, создавая какую-то особую атмосферу и четко разграничивая для самого минхо их миры. есть он, стоящий под зонтом, знающий, что по возвращению домой его тут же переоденут и нальют горячую ванну, лишь бы юный господин не простудился случайно, чтобы даже кашля не было, а есть джисон. джисон, который сейчас бегает под дождём, улыбаясь так, словно видит впервые, наверняка знающий, что его дома, в его квартире недалеко отсюда, никто не ждёт, если повезёт, то не простудится и завтра выйдет на работу. а если нет, то день отлежится и потом все равно обратно.       это разграничение между ними понимает даже ли, но все равно словно принимать отказывается, потому что не хочет как-то наперекор сердцу идти. знает, что придётся скорее всего, потому что заставят, но он правда попытается оттянуть этот момент.       его просто как-то успокаивает чужой смех и громкое ‘тут ещё тюльпаны остались!’ на всю улицу, так что дышать сложно.       джисон яркий, словно само солнце изнутри греет, пока минхо теряется луной на его фоне, мрачный и блеклый, не отбрасывающий даже тени на тёмной улице, где горит всего пара витрин и фонарей над входами в салоны и магазины.       у минхо мокнет одежда и промокают туфли, причём так, что он уже чувствует воду в обуви, но ничего с этим не делает. только вздыхает, удобнее перехватывая зонт и переходя через дорогу, чтобы дождаться экипажа и уехать.       уехать как можно дальше, возможно, даже к родителям в поместье, чтобы подальше от города и знакомых лиц, подальше от друзей. только семья и слуги, тишина и покой далеко за чертой города, а не как сейчас – в 10 минутах езды.       он убирает прядь волос за ухо, чувствуя мокрую кожу перчаток, что неприятно ощущается при прикосновении к мягкой бледной коже, и морщится, думая, что хочет побыстрее куда-то, где тепло и сухо.       дождь только усиливается, из-за чего не видно почти ничего, но у минхо перед глазами только он, стоящий с зажженной спичкой, почти обжигающей ему пальцы, непонимание в глазах хенджина и целое мертвое море у его ног, готовое вспыхнуть яркой огненной вспышкой.       цветы горят хорошо – минхо уже и так знает.       помнится, даже порез после того дня остался на шее от упавшей вазы. минхо было все равно на осколки, разбросанные по полу, а хенджин испугался выступившей крови, которая пропитывала воротник рубашки. паниковал почти, пока ли сжимал в пальцах битое стекло, царапая ещё и руки.       тогда, кажется, хван предложил это в первый раз – сойтись, но все, что он правда помнит, это чужое ‘твои родители вам жизни не дадут, если даже вы будете вместе’. тогда ли это напугало, он даже отрицать не будет. сейчас стало все равно. с матерью уже ругался недавно, так что скорее всего и отец уже обо всем знает. только и ждут, что его приезда, пожалуй.       но сейчас, вот прямо сейчас, минхо настолько все равно, что он готов приехать туда добровольно. — господин ли? — чужой голос перекрикивает дождь, заставляя обернуться и удивленно сжать чуть крепче зонт, чтобы не выронить из рук. джисон стоит недалеко, щурясь и накрывшись газетой (явно сегодняшней), придерживая дверь в салон. — что вы делаете под таким дождём? вы можете простыть!       минхо в ответ только молчит, легко улыбаясь и разглядывая его, запоминая эти крохотные мгновения, чтобы было о чем потом думать, над чем страдать, сидя у камина с женщиной, которую даже не будет любить, окружённый детьми, которых не хотел вовсе.       у хана в глазах целое звездное полотно (скорее всего, так свет фонарей в лужах отражается бликами), из-за чего в них хочется остаться, упасть в этот звёздный океан и желательно утонуть, чтобы наверняка никуда не деться, но пока может лишь удивленно наклонить голову, когда джисон открывает дверь шире и протягивает руку. — хотя бы переждите дождь, прошу!       минхо не знает, куда пропадают его силы на споры, но все же сдаётся даже без попыток сопротивления, забегая внутрь и закрывая зонт, растеряно смотря на то, как с его пальто и джисоновских брюк и рубашки капает на пол вода. джисон, кажется, из-за этого легко паникует сам, потому что тут же бежит куда-то вглубь салона, прося пока снять пальто.       мокрая ткань уже неприятной липкой тяжестью висит на руках; ещё бы и рубашку, чтобы совсем избавиться от этого чувства, но никак не получится, просто потому сменной одежды нет, а он никак не думал, что дождь начнётся столь неожиданно и столь сильный, что успеет промокнуть ещё до того, как раскроет зонт.       рубашка мокрая насквозь, из-за чего прилегает к самой коже. минхо из-за этого даже легко передергивает, но становится все равно, когда джисон возвращается, уже в совершенно другой одежде, мягкой и, наверное, тёплой. и сухой, что главное. — прошу, пройдите внутрь, господин пак как раз развёл огонь. посидите у камина, согрейтесь. я поищу что-нибудь, во что бы вы могли переодеться, хорошо? — да. . . да, спасибо.       он идёт за джисоном, все ещё прижимая к себе пальто, пока хан осторожно не берет его в руки, извинившись, и куда-то убегает, оставляя минхо наедине с пустой гостиной и камином.       видимо, салон напрямую связан коридором с чьим-то домом, судя по лестнице, уходящей наверх и фотографиям на комоде и над камином. ли садится в одно из кресел, протягивая руки к огню, чувствуя, как их обдаёт согревающим жаром пламени, и выдыхает, когда спустя время начинает понимать, что становится теплее. — господин ли, у мистера пака нет одежды на вас вашего. . . статуса, но нашел что было. это просто для того, чтобы вы не простудились. вот.       джисон кладёт рядом с ним сложённую одежду, держа руки за спиной и разглядывая кольца на его, минхо, пальцах, легко щурясь, когда они бликами от огня играют. — благодарю. . . — минхо бормочет, но из-за того, что уже согрелся, желания вставать нет. хан тихо смеётся, глядя на то, как у ли глаза даже закрываются, и понимающе кивает, но все равно садится напротив, накрывая чужие руки своими.       конечно, делает это слегка боязливо, что позволяет себе такую вольность, но ему важнее, чтобы минхо не простыл в сырой одежде.       так что приходится подняться и подхватить одежду, говоря, что он правда в силах переодеться сам.       минхо проводит пальцами по хлопковой широкой рубашке, тихо хихикая, потому что сам привык к бархатной ткани дома. да и брюки в полоску ощущаются как-то странно – он предпочитает клетку, да и ткань не такую грубую.       но сейчас, конечно, ему жаловаться просто непростительно.       когда он приоткрывает дверь, выглядывая и застегивая манжеты на рубашке, в доме уже чувствуется приятный аромат жасминового чая и шоколада.       минхо все ещё интересно, где сам владелец, но спрашивать не спешит, потому что смотрит за бегающим джисоном, расставляющим сладости на столике перед камином. — а, господин ли! вы переоделись. — да, — он кивает, мягко улыбаясь и выходя в гостиную, пока младший замирает на месте, легко краснея, когда пробегает взглядом по минхо, цепляясь за чужие руки, талию и бёдра. — я. . . мистер пак сказал, что он устал, так что ушёл наверх, но ещё сказал, что можете оставаться здесь сколько захотите. главное, чтобы в тепле и не очень шумели. но это скорее было адресовано мне, — хан неловко хихикает, опуская глаза и принимаясь рассматривать свою обувь, делая вид, что она куда интереснее.       причём эту неловкость ощущают оба, когда стоят друг напротив друга, не зная, что делать.       вроде бы и чай уже заварился, и сладости стоят, и два кресла у камина, а все равно неловко. джисону из-за разницы в статусах – минхо из-за (возможно, конечно) разницы в чувствах. — присядем? — он наконец подаёт голос первым, прерывая тишину, что до этого нарушалась только тиканьем настенных часов.       тем для разговора совершенно не находится, да и сил на это нет, но зато минхо пользуется – джисон прячется за кружкой, сжимая ее пальцами, поэтому можно себе позволить полюбоваться подольше.       так в тишине проходит пять минут, десять, затем и все полчаса, когда резная минутная стрелка на часах замирает на 20:54, и джисон наконец перестаёт крутить чашку в пальцах, опуская ее на блюдце. теперь их разделяет небольшой столик и эта самая чашка. — та дама, которой вы брали цветы в последний раз. они ей понравились? — м? — ли даже теряется.       дама? цветы? какая дама? у минхо даже невесты нет по расчёту, что уж о даме сердца говорить. особенно, когда единственный, кто это самое сердце занимает – это очаровательный молодой человек, сидящий рядом. — когда пришлось привозить цветы в большой дом за городом. она ещё была в белом платье, словно подвенечном. — а, ты про йеджи, — минхо тихо смеётся, опуская чашку на колени и кивая, легко прикрывая глаза. — да, она была в восторге. — но почему-то благодарила она не вас, господин ли.       понять, о чем он довольно просто, – йеджи тогда кинулась обнимать хенджина, пряча лицо в его шее. разгадка, на самом деле, не такая уж и сложная – просто у хенджина элементарно не было времени купить их самостоятельно, вот и пришлось делать это через минхо, ведь такой день портить не хотелось.       а хенджину все казалось, что не может его сестра обойтись без цветов в день собственной свадьбы. — они были не от меня. идея тоже была не моя, так что в этом нет ничего удивительного. хенджину просто хотелось поздравить сестру, к тому же, кроме меня близких друзей у него не очень много. а просить жениха – это уже какая-то наглость, согласись, — минхо смеётся, поднимая глаза на младшего, удивленно застывшего с чашкой в руках. и кажется забывшего, что такое дыхание. — джисон?       хан только мотает головой и опускает глаза, удивленно хлопая ресницами, так красиво отбрасывающих тени от огня в камине, из-за чего минхо хочется податься ближе, аккуратно коснуться их губами.       интересно, после шоколадного печенья поцелуй будет очень приторный? — то есть, вы не женаты? — нет, и я прошу тебя, не разговаривай со мной так официально. сейчас мы здесь одни, а я не так уж и старше тебя, — минхо вздыхает, закидывая ногу на ногу и ставя чашку на стол, после чего складывает пальцы в замок на колене. — ч-что вы, как я– — об этом тебя прошу я, так что не стоит. это титул, по сути, у меня от родителей, так что если их стереть, то мы одинаковые. — хорошо. . .       в комнате вновь повисает тишина, пусть и витает в воздухе все, о чем хочется спросить, все эти сотни роющихся вопросов так разогревают интерес, но задать их боится каждый.       джисон смотрит на минхо с придыханием, прямо как в первый раз, когда он ещё весной зашёл в салон, когда еще не было этих сентябрьских дождей. он успел за одно лето запомнить, что минхо нравится лаванда в сочетаниях с голубыми или фиолетовыми цветами, что он не любит очень перегруженные букеты и что, видимо, дарить их от своего имени ему некому.       кроме матери, разумеется. — тебе что-то интересно? — ли смеётся, видя то, какими глазами смотрит на него джисон, и только удивленно замирает, когда тот выдаёт громкое, но быстрое ‘вы свободны?’, пытаясь понять, какой именно заложен смысл в эти слова.       потому что сердце так и рвётся сказать, что минхо его и только его, даже если джисону он вовсе не нужен и это сулит ему неприятности.       но вдруг он говорит про вечер или завтрашний обед? а может и вовсе про субботник завтрак. — о чем ты? — я. . . о боже, простите, я вовсе не хотел. оно само сорвалось, просто вы сказали про то, что та девушка не ваша невеста, поэтому я–       минхо подаётся вперёд, наконец не сдерживаясь, и мягко целует, улыбаясь сквозь поцелуй, когда чувствует, как губы обжигает дыханием, стоит джисону удивленно выдохнуть.       и впрямь довольно приторно. но если так подумать, то ради джисона и потерпеть не жалко.       минхо отдаляется, с некой неуверенностью заглядывая в чужие глаза, но натыкается только на слёзы и смущение. джисон пальцами сжимает надетую на нем рубашку, поджимая губы и кусая нижнюю. — я люблю тебя. не знаю, когда точно осознал это впервые, но сейчас уверен более чем, — минхо шепчет в самые губы, чтобы не убивать магию момента, в котором есть они, треск поленьев в камине и тиканье часов. — я. . . я никогда не думал, что ты– — ну, неожиданности случаются, верно? — минхо улыбается, целуя младшего в нос, когда тот прижимается своим лбом к его, жмурясь. — вы позволите мне остаться с вами, господин ли? — я уже сказал – просто минхо, хорошо? и только если обещаешь, что будешь заваривать такой же вкусный чай, — минхо смеётся, когда джисон на секунду пугается, а после наигранно обиженно дуется, утыкаясь носом в его шею, притягивая к себе ближе и обнимая. — все, что захочешь. — сейчас, я хочу тебя. и навсегда.       дождь за окном утихает, и минхо надо выйти, чтобы найти свой экипаж, но прямо сейчас его ничего не волнует.       только то, что джисон в его руках, и отпускать его он не собирается.