Планы на выходные

      Чарли прикладывает снайперскую винтовку к плечу. Он чрезмерно деловит, когда речь идет о работе, и невыносимо заносчив, когда служба остается за бортом. Если честно, Эггзи не всегда успевает за его метаморфозами — и потому предпочитает цапаться в ателье и вне чисто потому что так проще. Чисто потому, что так крайне удобно: с завидной стабильностью сбивать кулаки в кровь во вторник, а в пятницу напиваться в ближайшем баре.       Они спускают друг на друге пар.       И никто не против.       — Гном, в сторону, — Чарли прищуривается в прицел, на его лице тут же застывает настороженная мина. — Мешаешь обзору.       Он готов к любому повороту обстоятельств в таком состоянии, и Эггзи даже чувствует укол зависти. Ему самому всегда требовалось чуть больше времени, чтобы перестроиться. Хотя, блин, в поле он один из лучших агентов.       Чарли смотрит в прицел, а Эггзи — на Чарли.       Анвин успевает подумать о том, что, должно быть, сильно устал: напряженный Хескет не вызывает у него отторжения, и вместо того, чтобы действительно отойти подальше, он остается на месте и впивается взглядом в волевой подбородок, дужку очков на большом ухе и подрагивающий уголок рта.       Наверное, дело в том, что они не дрались на этой неделе, и это последствия пережитого стресса. Иначе с чего бы ему разглядывать Чарли в таких деталях и искренне интересоваться ими?       — Повторяю для тупых: ты мешаешь. Я не вижу цель, Эгги.       Чарли насмешливо тянет слова и разжевывает окончания; Эггзи ловит ассоциацию с вежливым учителем начальной школы, дотошно пытающимся втолкнуть знания в детские головы. Он думает оскорбиться, но Чарли изворотлив до жути, сказанное умудряется одновременно и звучать ядовито, и ничуть не задевать.       Захочешь прикопаться — не получится. Или Эггзи и правда слишком устал, чтобы доебываться до Чарли по мелочам.       Он нехотя делает шаг в сторону, мельком смотрит на часы. Им осталось час-два, не больше, миссия проще простого: установить слежку и не спускать глаз с очередного идиота, задумавшего покорить мир. Идиота, который только принял ванну и лег с книжкой в кровать, ага, самое главное страхоебище на планете.       Может, им стоит просто подождать, как велел Мерлин, и тоже разойтись спать после отбоя? Без всякой там самодеятельности и внезапных поворотов, а?       Классная была бы затея: и мир, и морды сохранили бы свою целостность.       Чарли, не отрываясь от прицела, сплевывает под ноги. Деланно равнодушно интересуется:       — Какие планы на выходные? — можно подумать, ему любопытно.       Они всего лишь убивают время. Эггзи фыркает, перепроверяя магазин в пистолете, и мысленно напоминает себе не забывать о том, что Чарли — заносчивый ублюдок. Да, они почти все лето провели в странной авантюре в духе "выпить-подраться-снова выпить-поболтать", но это еще ничего не означает.       Они не друзья, даже не хорошие знакомые.       Видеться в ателье и в одном из захудалых баров вполне достаточно для таких, как они. Большего ни один не заслуживает.       — Рокси звала к себе на ночь кино. Будешь там?       Чарли практически незаметно дергает плечом. Диод на ободе его очков вспыхивает желтым — Мерлин тестирует новую модель, — и Хескет на пару минут выпадает, вслушиваясь в четкие инструкции. Потом возвращается к их серой реальности: заброшенному зданию отеля, разворошенному номеру и перевернутому столу у окна, из которого они выстроили баррикаду средней паршивости.       Чарли глухо говорит:       — Подумаю, — наверное, за этим должна следовать тирада о том, что на самом деле Хескет запланировал на выходные, включая посещение светских приемов, секс с горячей барышней и посиделки в родовом гнезде, но он замолкает.       Просто берет — и молчит, упуская возможность козырнуть идеальной семьей, цепляющей внешностью или безупречным авторитетом в определенных местах. Эггзи, если честно, вообще не знал, что он так может.       — Мы хотели посмотреть Бриджит Джонс.       — Чего еще можно ждать от девчонки и чава? — а, нет, вот настоящий Чарли, вычурный и надменный до пизды, он никуда не делся, с самого начала был тут; глупый-глупый Эггзи, как он мог повестись. — А после трилогии закусите Бриолином?       Эггзи вздергивает подбородок и легонько пинает Хескета мыском ботинка, попадая ровно в колено. Чарли шипит. Потом снова замолкает. Разговор откровенно не клеится — или в них сегодня слишком мало сарказма для хорошей перепалки?       Время в комнатушке течет невъебенно медленно, и к исходу второго часа Эггзи успевает исстрадаться до последнего вздоха. Ожидание его убивает, он никогда не был так хорош в том, чтобы сидеть и ловить не пойми чего, вместо того, чтобы догонять и сражаться. А вот Чарли — да, Чарли определенно познал дзен. Или запихнул серебряную ложечку в зад так глубоко, что она держит его сильнее, чем должен держать позвоночник.       Эггзи рассерженно пыхтит в его сторону, когда Хескет начинает выглядеть как каменное изваяние.       — Ты не уснул?       Чарли моргает, уголок его губ ползет вверх, и он косит на Эггзи любопытным и понимающим взглядом. От такого легко почувствовать себя уязвимым, а Анвину это ощущение крайне, крайне не нравится.       — Выть охота от скуки, хоббит?       — Шпала, — лениво огрызается Эггзи, но у них сегодня все через одно место, и даже ругань выходит хреновой. — Сучья порода.       Судя по физиономии Чарли, реабилитироваться не удается. Эггзи сжимает кулаки — цель, судя по радарам и скрытым камерам, давно уползла в царство Морфея, а они как два долбанных дятла торчат у раздробленного окна в уповании на что-то непонятное. Ожидание выводит из себя, и Эггзи отчаянно не знает, куда деть глаза и руки, потому что узенькое пространство комнаты неожиданно давит. Давит и Чарли у него под боком, расслабленный и самоуверенный до чертиков.       Некстати снова вспоминается, что они давно не пили и давно не дрались.       Эггзи впивается пальцами в собственное плечо, и этот болючий, похожий на капитуляцию жест не остается незамеченным. Чарли наконец отлепляется от прицела и смотрит на него устало, словно затрахавшийся загонами мелкого старший брат:       — Советую потерпеть еще хотя бы немного, — несмотря на холодность тона, Эггзи все равно улавливает нотки заботы, и от этого становится обидно и стыдно.       Он не маленький ребенок, в конце-то концов. Он просто... просто слишком заебался. Ему бы в отпуск, а не вот это вот отмораживание жопы посреди ночи, если честно. Ему бы поспать. Принять ванну. Словом, сделать все то, что может себе позволить их цель, но не они. Исключая захват мира, безусловно.       — Я в порядке, — брешет Эггзи, и им обоим прекрасно слышно, насколько липовы его слова.       Чарли, задумавшись на мгновение, кивает. Потом говорит:       — Смотри-ка, — он выглядит крайне увлеченным происходящим в доме через дорогу, том самом, где спрятался очередной пизданутый на всю голову злодей.       И Эггзи не заморачивается размышлениями, тянется к Хескету, у которого между столом и оконной рамой есть узкая лазейка, чтобы выставить дуло снайперки. Что там? Определенно стоит поглазеть.       Но Чарли — все-таки конченная сволочь — перехватывает его на полпути, и Эггзи сначала знатно охуевает, когда чувствует прикосновение сильных пальцев к собственной шее. А потом успевает выхуеть и охуеть еще раз — уже когда Чарли с толком и расстановкой впечатывается своими губами в его губы.       Это больно. Это с чувством. Это с таким, мать его, рвением, что Эггзи нещадно перекручивает в чужих руках, пока они возятся спинами по грязному полу в попытках найти позу поудобнее. Чарли целуется зверски и жестко, но так неожиданно правильно, и Эггзи натурально ведет, будто от алкоголя. Чарли кусается и низко рычит в поцелуй, и Эггзи, в пылу обхватив его за шею, ощущает вибрацию под кончиками пальцев.       Это мощно.       Это рвет на кусочки.       От этого в мозгу вспыхивают самые настоящие искры.       И Эггзи успевает подумать о том, что, может, к черту пятничные посиделки в баре и еженедельный мордобой? Может, они только что — случайно или не очень — нашли им достойную замену?       В венах бурлит кровь, и касаться чужого тела, надежно спрятанного под плащом и водолазкой, хочется до жути. Эггзи вжимается пахом в бедро Чарли и силой перетягивает его на себя. Глухо ударяется об пол винтовка. Дужка очков Хескета блестит ослепительно ярко. А Чарли все целует его, и Эггзи чувствует настойчивый язык в своем рту, и это наверняка до крови и соли, и они сталкиваются зубами где-то на перекрестье, но все никак не могут прекратить.       Это охуенно.       Эггзи не сразу приходит в себя, когда волна животной страсти отпускает. Он щурится, как слепой крот, и среди красных пятен пытается разглядеть Чарли. У того очки косо сползли на нос, а вместо приглаженной прически настоящий хаос; он выглядит слегка пьяным и довольным и определенно радостно улыбается, когда говорит:       — Мне показалось, тебя стоит встряхнуть.       Эггзи хмыкает, вытирая губы рукавом. Боже, неужели правда?       — И как, сработало?       — Сработало, — с аристократической заносчивостью кивает Чарли и ехидно улыбается. — У тебя кровь. Извиняться не буду.       Эггзи морщится. Он и сам успел заметить.       Но, впрочем, это не имеет никакого значения: за открытие, сделанное Анвином минут пять назад, он согласен был бы заплатить и больше.       — Ничего не хочешь мне сказать? — деланно вежливо уточняет Эггзи, расфокусированным взглядом наблюдая за тем, как Чарли медленно отряхивается, поднимается с пола и начинает разбирать винтовку.       Чарли вопросительно вскидывает бровь. Его щеки все еще горят, но он умудряется смотреться пиздецки крутым и уверенным.       — Мерлин дал отбой, собираемся в сторону дома, — говорит он.       После задумчиво поправляет очки и — вдумайтесь только — подает Эггзи руку.       — Пятничную попойку стоит отменить, Эгги. Кажется, мы нашли кое-что интереснее.       Эггзи вспыхивает, как спичка. Но в целом он не против, если разобраться.       Главное, чтобы это "кое-что" не затянулось на все выходные — иначе Рокс их не простит.