- Сядь на парту

      Катя уже устала бороться с этой необузданной силой притяжения, которая существовала между ними. Усталость, смешанная с алкоголем, переполняла ее и требовала свободы, — И какой же ответ ты хочешь от меня услышать? — спросила она. — Может… — мужчина немного задумался.       Катя смотрела прямо ему в глаза, через зеркало, которое стояло напротив, — Может быть, ты меня сначала поцелуешь? — спросила она, немного помолчав. — Наклони ко мне голову, — попросил Геннадий, осторожно касаясь спинки дивана руками.       Она отклонила голову назад, к мягкому изголовью мебели и расслабилась полностью. Почувствовав тепло его рук, она глубоко вздохнула.       Он нагнулся, чтобы коснуться нежной кожи ее губ, и они стали податливо-мягкими. Геннадий с таким упоением принялся целовать ее, словно боялся, что у него не хватит времени. Его ласковые поцелуи становились все более страстными; его влажный язык проник в бархатную глубину ее рта.       Кате некуда было отступать, да она и не хотела этого. Сладкий восторг заставил задрожать в ее душе струны, которых будто коснулись пальцы музыканта. Горячие волны, которые излучало его тело, обволакивали ее, одурманили, заставляли забыть обо всем на свете. Вкус красного вина и пьянящего мужского тепла таял у нее на языке. Дав волю всем своим прихотям и желаниям, она приняла его игру и стала миллиметр за миллиметром исследовать гладкую шелковистость его рта.       Ладонью он обхватил ее грудь, и Катя вздрогнула от пронзившего ее острого наслаждения. Упругое полукружье груди напряглось. Геннадий провел подушечкой большого пальца по ее соску, раздразнивая его, заставляя вытянуться и твердеть. Его требовательные руки и ее податливая кожа, его энергия и ее нескрываемая жажда сливались в гармоничную мелодию страсти. Тело девушки затрепетало, охваченное пронзительной музыкой наслаждения.       Ее сердце бешено колотилось. Мужчина аккуратно сел на диван рядом с кареглазой, притронулся губами к уголку ее рта, скользнул вниз, к ямочке на подбородке, оставляя дорожку поцелуев, потом губами стал пробираться к уху. Он лизнул мочку уха, потом осторожно слегка укусил ее бархатную кожу, и Катя почувствовала, как грудь стало покалывать от возбуждения и удовольствия. — Сними, пожалуйста... — прошептал Геннадий, обдав ухо жарким дыханием, немного поднимая домашнюю футболку вверх. — Сними ее сам... — сказала Катя почти шепотом.       Его дыхание было неровным, однако руки, помогающие снять одежду, действовали вполне уверенно. Не отводя взгляда, мужчина убрал в сторону голубую ткань с почти незаметным рисунком. У него перехватило дыхание, когда в лунном свете, струящемся в комнату через оконное стекло, он увидел плавные округлости ее тела.       Геннадий коснулся губами ее бровей, кончика носа, губ, подбородка, наклонился и провел языком по одному соску, затем — по другому. В следующее мгновение его горячий рот припал к ее груди и с жадностью стал покрывать нежную кожу яркими пятнами и следами от зубов.       Катя была очарована непревзойденным мастерством мужчины в обращении с ней. — Гена…       Этот тихий шепот вырвался у нее непроизвольно и был скорее похож на тихую мольбу, чем на протест.       Он поднял голову. Растерянность и страсть были в его темных глазах, пытливо вглядывавшихся в ее лицо. — Ты хочешь, чтобы я прекратил? — хрипло выдохнул он.       Катя отрицательно затрясла головой. Улыбка, тронувшая его глаза, была искренней и настоящей, и, прежде чем он опустил ресницы, девушка заметила, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнул яркий огонек похоти и удовлетворения.       Встав на ноги, Геннадий снял с себя вверх делового костюма, оставаясь в брюках. На шее висел расслабленный галстук. На какое-то мгновение Катя задержалась на теле мужчины, осматривая его. Девушка пристально смотрела на него, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб его тела. Резко притянув мужчину за галстук, он упал поверх ее, опираясь руками об спинку дивана. Потом тот же путь проделали ее руки, проводя пальцами по заметным неровностям прекрасного тела.       Выражение лица Геннадия было таким, словно он испытывал сильную боль. Глядя на него, Катя почувствовала, что с ней творится что-то странное. Никогда в жизни она не испытывала такого желания, которое охватило сейчас — отдать себя полностью. Она хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и души.       Его настойчивые пальцы требовательно сжали ее бедра, когда он поднял ее тело, а сам встал на колени, притягивая ее к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, Катя запрокинула голову. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у нее перехватило дыхание. По мышцам ее живота пробежал огонь наслаждения. Мужчина медленно снял с нее низ домашнего костюма, оставляя ее полностью обнаженной. Геннадий приник к темному треугольнику тонких волос и ее ноги задрожали. Она почувствовала его дыхание, весь мир вдруг перевернулся.       Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки ее кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя запах ее тела. Он требовал ее ответа, хоть какого-либо действия, побуждая ее, умоляя ответить. Пальцы Кати забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.       Из ее груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Геннадий еще сильнее сдавил ее бедра, словно хотел, чтобы эти округлости влились в его ладони. Потом его рука двинулась туда, где темнел заветный треугольник. Раздвинув тонкие волнистые волоски и влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.       Нахлынувшее на нее наслаждение было таким острым и неистовым, что ее дыхание, ее голос и весь этот вечер слились воедино и стали уплывать куда-то. Тело ее изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Катя чувствовала, что понемногу опускается на пол, но ничего не могла с собой поделать.       Мужчина поддержал ее и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул ее ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к ее рту. Она сдалась, она уступила, с удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его жадный язык протолкнулся между ее зубов, вернулся назад, снова погрузился в теплую глубину. Не отрываясь от ее сладкого рта, Геннадий вновь пробрался рукой к жаркому источнику.       Ее тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Ее тело звало его, и он, ощутив призывное биение ее сердца, ответил на этот зов. Катя вдруг почувствовала, что сходит с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигающей все ее тело. Разве можно было несколько лет удержать это буйствование внутри себя и сохранить рассудок?       Девушка пыталась расстегнуть ему ремень на брюках, но ее пальцы дрожали. Геннадий, осторожно отведя в сторону ее руку, справился с пряжкой ремня сам. Щелкнула кнопка на поясе брюк, и послышался звук молнии.       Гена не стал останавливать ее трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда Катя ласкала разбухший под ее пальцами этот предмет вожделений. — Как ты красива... — с тихим изумлением сказал он, смотря прямо в глаза. — Ты тоже… — девушка сидела перед ним слегка прикрытыми глазами.       Ее шепот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка. Катя сильнее сдавила его плоть.       Внезапно его руки оказались у нее на талии. Выпрямив ноги, Геннадий сначала сел, а потом лег на пол, увлекая Катю за собой. Ее бедра оказались зажаты его коленями, и он подтянул ее повыше, так, чтобы она легла ему на грудь. Какое-то время девушка лежала, прижимаясь к нему и прислушиваясь к глухим ударам его сердца.       Катя уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Геннадий застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца — все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал.       Мужчина вздрогнул. — Боже... — проговорил он хриплым от возбуждения голосом.       Уперевшись руками в пол, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в нее, полностью овладев.       Катя вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, она приняла его в себя, призывая взять ее всю. Она хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства они слились в едином движении, едином порыве. Их единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.       Их души сплелись друг с другом: две половинки единого целого нашли друг друга и, соединившись вместе, слились в удивительной эмоциональной гармонии. Их дыхание сбилось с ритма, а тела лихорадочно дрожали от крайнего напряжения.       Подняв девушку на руки, с каким-то рыком, Геннадий резко перевернул Катю на живот, кладя на диван, а потом, хватая за бёдра, поставил на колени. Она закусила нижнюю губу и прикрыла глаза, утыкаясь себе в руку. — Какая же ты... — прошипел сквозь зубы мужчина, сминая в своих ладонях ягодицы девушки.       Катя лишь выпячивала их сильнее, давая понять, что еще несколько мгновений и она полностью потеряет рассудок над собой. В каком-то адекватном закоулке подсознания кареглазая осознавала, что если Геннадий продолжит хоть ещё пару минут сминать кожу, то сидеть потом нормально не будет. Он стал слишком возбужденным и на данный момент совсем не контролировал свою силу.       Через пару мгновений, девушка почувствовала, как мужчина выпрямился. Диван звонко прогибался под весом их тел, надоедливо скрипя. Живот предательски заныл в ожидании удовольствия, когда до Кати дошёл звонкий звук открывающейся упаковки презерватива, а затем, как Геннадий опытно распределяет контрацептив по основанию своего разбухшего от перенасыщения члена.       Мужчина вошёл в девушку, не давай времени привыкнуть из-за чего она почти вскрикнула, утыкаясь в набивку дивана, чтобы крик был не услышанным для лишних ушей.       Катя чувствовала, как Геннадий удерживал ее для равновесия за талию, наращивая и без того бешеный ритм. Спустя время грязные шлепки равномерно шли в такт со стонами девушки, которые было невозможно в себе сдерживать. Казалось, будто из нее вытрахивают последние частички благоразумия, иначе никак нельзя объяснить того, что девушка подобно грязной шлюхе не могла унять свои стоны, когда мужчина с особой жестокостью вбивался в нее.       Его руки скользили по спине младшей. Она сильнее прогнулась, чуть оборачиваясь, чтобы из под ресниц томно взглянуть в лицо парня. Но не успев набрать в легкие новую порцию кислорода, как Катю резко схватили за волосы, потянув наверх.       Не теряя ритм, одной рукой сжимая левую ягодицу, а другой держа за волосы, Геннадий своим влажным языком, оставил обжигающую линию от шеи девушки до уха, шепча, — Я могу остановиться в любой момент, если ты хочешь… Тебе нужно только попросить меня... — начал он, прикусывая мочку уха, — и я продолжу. Просто попросить, малыш.       Все тело Кати ныло. Быть в такой позе, в которой находилась девушка — удовольствие граничащее с пыткой. Жаркий возбужденный член мягко пульсировал в теле младшей, что глухо отдавалось в ее голове, заставляя терять рассудок. — Прошу тебя, — вымолвила девушка, пытаясь захватить своими сухими губами, как можно больше воздуха.       Геннадий сильнее сжал волосы, процеживая сквозь свои зубы слова, — Просишь о чем? — Не останавливайся… — успела прошептать Катя, как только к ее губам примкнул мужчина, делая сильный толчок. — Будет выполнено, малыш — покорно прошептал кареглазый.       Его рука неохотно ослабла, падая на шею младшей, обнимая ее по всей ширине, а затем сильно сжалась, ограничивая доступ к нужному количеству кислорода. Катя хрипло выдохнула, прикрывая глаза, — Я могу сделать так... — прошептал Гена, начиная немного увеличивать амплитуду своих толчков.       Катя приложила все усилия для того, чтобы не застонать в голос. Быстрым движением она закусила ребро ладони, а другой постаралась найти точку опоры, чтобы не упасть об ритма, — Всё! Мне надоело! — прорычал Геннадий над ухом девушки, грубо толкая и утыкая ее лицо в диванную подушку.       Катя почти лежала, выгибая свою спину, а затем и ягодицы, для того, чтобы доставить более открытый доступ мужчине, что так жадно уже вдалбливался в тело. Он забыл, где находится, а девушка уже забыла, как ее зовут. Единственное, что сейчас Катя помнила так это то, что нужно дышать, иначе она просто помрет от недостатка воздуха. Каждый толчок был подобен новой волне возбуждения, каждый шлепок был подобен ожогу, каждый стон был подобен с самым дорогостоящим алкоголем, который опьянял и не отпускал до последнего.       Наращивая темп, раз за разом входя в Катю, Геннадий не замечал, как сводил ее с ума и как сходил с ума сам. Он сжимал ее кожу, словно это было единственное напоминание о реальности происходящего.       От очередного толчка Катя непроизвольно сжала в своих ладонях кожу дивана, повернула голову вбок, жадно глотая воздух. То, что она увидела в отражении своего большого настенного зеркала заставило ее лишь отчаянно простонать. Девушка увидела Геннадия, как властно он движется, как напрягается каждая мышца его тела. Пот, выступивший на поверхности кожи, гармонично блистал в свете десятков свечей. Словно в замедленной съемке, Катя следила за его мощными руками, которые сжимали, переминали ее тело, как грудь вздымалась от частых вздохов. Она не могла отвести взгляд от его пылающих красных щек и от того, как сексуально его челка спустилась на глаза, придавая ему еще более горячий образ.       Без предварительных ласк, Геннадий снова потянул ее за волосы, чтобы Катя встала на колени. Шлепок за шлепком, толчок за толчком, мужчина доводил ее до точки, когда она уже практически и не дышала, лишь растворялась в его руках. Девушку душило, она задыхалась, когда спустя несколько минут она кончила, дергаясь в судорогах от слишком сильного возбуждения, — Ааа! — по квартире разлетелся громкий стон, после чего, Катя была прижата к телу старшему, пока тот доводил себя до блаженного. Спустя некоторое время с излишне громким стоном, растворяющимся по всей квартире, кончил и Геннадий. — Ха! — мужчина держал обессиленное тело девушки, пытаясь перевести дыхание и не упасть куда либо. — Тебе до сих пор нужен ответ? — проговорила младшая, хватая губами воздух на каждом слове. — Уже нет… — улыбнулся Геннадий, нежно целуя ее в шею.