Часы посещения

Нил стоял у входа в больничную палату с нужным ему номером, понимая, что что-то останавливает его от последних оставшихся шагов или — хотя бы — от попытки посмотреть в наполовину прозрачную дверь, чтобы всего-то взглянуть на пациента одним глазком. Мошенник чувствовал, как нервозность пронизывает всё его тело — чем старше он становился, тем реже ощущал какое-либо волнение, не говоря уже о таких масштабах, но последние дни явно были исключением, «разнообразившим» жизнь консультанта. Кэффри немного нервно поправил свои манжеты, вспоминая недавний серый и дождливый день в Нью-Йорке. ...вспоминая взгляды не одного десятка сотрудников Бюро, когда Нил поднялся на нужный ему этаж, и руку Берка на своём плече, который увел консультанта из гущи событий, осведомляя его обо всём случившемся лично. Единственное, что прямо сейчас удерживало мошенника от поворота хвоста и попытки сбежать домой, было чувство вины. Сигель следил за Нилом и его подстрелили — он был на грани смерти, когда медики изо всех сил боролись за жизнь одного из лучших чикагских агентов; за его, Дэвида, жизнь. Вина тяжким грузом легла на плечи Кэффри. Интересно, как много успел разузнать Сигель? Интересно, было ли ему больно. Нил натянул улыбку на своё лицо — он постоянно улыбался, когда всё летело к чертям — и положил немного влажную от волнения ладонь на прохладную дверную ручку, входя в палату Дэвида. — Кому-то крупно повезло, — произнёс мошенник, не убирая улыбку с лица. Когда Кэффри только увидел Сигеля, у него тут же забегали глаза. По палате, по койке своего нового куратора и по всем этим приспособлениям, прилепленным к телу Дэвида для контроля состояния его здоровья и для предотвращения ситуаций, когда что-то вдруг идёт не так. Сигель, конечно, был крепким парнем — минутами ранее какой-то врач в коридоре сказал Нилу о том, что его агент боролся за собственную жизнь как настоящий герой — но Кэффри не нужно было чужое подтверждение, чтобы поверить этому. Консультант знал всё сам. Пока мошенник осматривал всё вокруг, Сигель глядел на чужие бегающие зрачки, скользил взглядом по губам Кэффри и опускал глаза на шею Нила, не имея возможности посмотреть ниже — Дэвид, пускай и был в стабильном состоянии, до сих пор имел некоторые... ограничения, связанные с движениями. Кажется, новый куратор Кэффри всегда был слишком осторожным, сейчас почти боясь того, что одно слишком резкое движение может вырвать все эти трубки и липучки с (и из) его тела, снова позволив потерять приличное количество крови или напрасно вызвать в палату бедную и взволнованную состоянием пациента медсестру. — Ты заметил, что везунчики и идиоты часто идут нога об ногу? — как-то устало усмехнувшись, произнёс Дэвид, второй ладонью аккуратно подзывая мошенника ближе к себе. Федерал тоже улыбался — ему было приятно, что Кэффри пришёл проведать своего нового куратора, с которым проработал почти ничего. Пускай и выглядело для него подобное странно и непривычно — Дэвид был не из тех, кто привязывается к своим информаторам. По крайней мере, в Чикаго. Всё это, включая полушутливый диалог, было той самой свободой, которую федерал не мог позволить себе в обычное рабочее время, но сейчас, находясь в подобном положении и состоянии, он не мог быть против. Сигеля перевели и наняли на должность нового куратора Кэффри для того, чтобы он, имея похожий опыт за плечами, был беспристрастным. И агент может быть таким. Конечно, он может... — Они хорошо постарались, — сначала Нил коснулся чужой койки прямо возле плеча Дэвида, медленно сглатывая, а затем уселся на стул, и сам толком не понимая, имеет ли он в виду медиков или тех (того?), кто ранил Дэвида. — Уверен, после такого я должен буду принести тебе Маргариту, — снова улыбнулся Кэффри. Он заметил под легким одеялом, больше напоминающим простыню, белоснежные бинты, которыми, видимо, была перевязана вся грудная клетка агента, и у него в голове буквально на секунду, но всё-таки проскочил интерес: что же скрывается за этой тканью? — Пуля едва не задела сердце, — отмахнулся Сигель. — Я знал, что Нью-Йорк невзлюбит меня, — едва заметно усмехнулся агент. Дэвид понимал, что он должен был умереть — то, что рана оказалась телесной и правда было каким-то чудом, которое Сигель не мог постичь. Да и хотел ли?.. Несмотря на тяжелое состояние федерала из-за того, что его заметили на улице не сразу, ранение не вызвало внезапного внутреннего кровотечения какого-либо из важных органов. — Но если из-за этого меня теперь будет обслуживать сам Нил Кэффри, то этого того стоит, — ответил Дэвид, а потом понял, что сказал всё это вслух: куратор моментально заткнулся, кусая свою нижнюю губу так, что она вовсе исчезла из виду — привычка — и без промедления выдал какой-то нервный смешок: — Я имею в виду... Не каждый день тебе угождает известнейший преступник, верно? — неловко улыбнувшись, Сигель опустил взгляд вниз, будто и не произносил этих слов. Но Кэффри уже слышал всё, о чём хотел сказать (или о чём думал?) Дэвид, когда как последний надеялся, что его консультант, имея миллион и одно хобби, в которых был хорош, всё же не умел читать людей по глазам.