Дождь, свеча и граммофон

Зеницу до безумия любит сладости. Он готов постоянно покупать всякие карамельки, мармеладки и прочее, чтобы в их доме они не заканчивались. Несколько раз Тенген находил припрятанные плитки шоколада там, где их по определению не должно быть: в щелке между матрасом и деревянной обшивкой кровати, под стопками одежды, в его ящике с инструментами, за цветочными горшками и даже в тумбочке в ванной. Тенген тоже любит сладости, возможно, даже больше, чем Зеницу, потому что регулярно крадет у него из открытых пачек несколько конфет, зефирок или печенюшек. Агацума на него дуется, обижается, иногда кидается с кулаками, чтобы тот больше так не делал, но и это не работает: Узуй снова и снова совершает набеги и покушения на его нычки. — Да сколько можно, Тенген?! Прекрати сейчас же! Это мои сласти. — Какие флафти? Узуй показушно засовывает в рот сразу всё, что успел стырить, зная, что туда Зеницу не полезет, чтобы их вернуть. Он лишь насупится и скажет «Ничего больше тебе не дам». И все равно в следующий поход в магазин он возьмёт с полки пачку печенья и спросит Тенгена, не нужны ли им какие-нибудь мармеладки к чаю. — Больше ты не получишь ни единой! Ничего тебе не дам! — Зеницу в этот раз обижается слишком сильно, гораздо сильнее, чем когда-либо раньше. Он смотрит на мужчину снизу вверх, шмыгает носом и моргает слишком часто, чтобы не заплакать. — Зеницу… — Узуй ощущает неприятное чувство в груди, смотря на такого парня. Это и обида на самого себя, и стыд за содеянное, и боль самого Зеницу. Он протягивает руки вперёд, желая притянуть его к себе и обнять, но парень дергается и отходит в сторону. Кажется, вот-вот и его затрясет. — Не трогай. — Эй, Зеницу, иди сюда… — он аккуратно подходит к нему и всё-таки обнимает, радуясь тому, что парниша не вырывается. Вместо этого он утыкается лицом в грудь мужчины, почти не дыша, а потом начинает дрожать всем телом, и Узуй ощущает, как его рубашка становится влажной. — Тшш, ну ты чего? — пытается разговорить обиженку мужчина, но тот вновь дёргает плечами. Разговаривать не хочет. — Я сказал глупость. — Ты дурак, — шмыг. — Дурак. — Идиот, — шмыг. — Идиот. Но ты ведь меня любишь. — Люблю. — И я тебя люблю, — Тенген сжимает парня в объятиях сильнее и утыкается носом в его пшеничную шевелюру, а тот мнёт в руках одежду на спине мужчины. — Прости меня, Зеницу, я не хотел тебя обижать. Но ты так забавно на это реагируешь… — Ты опять?! — Прости, прости. Хочешь я тебя кое-чем угощу? — Узуй выпускает своё солнышко из объятий, просит его закрыть глаза и приоткрыть рот. Тот немного сомневается, но выполняет просьбу, а когда чувствует сладость на языке, подаётся вперёд и неожиданно целует Тенгена. Этот хитрец использовал его зефир для трюка, чтобы порадовать его. От такого сюрприза у Зеницу и вправду поднимается настроение, а на лице появляется радостная улыбка. Ровно до того момента, как Тенген говорит, что это была последняя зефирка.