I will never leave you

Теодор Я был готов убить того, кто позвонил ей среди ночи, но когда Кэт повернулась, я… В ее глазах было что-то такое странное, неописуемое. Словно, только что рухнул весь ее мир. Боль, пустота… Никогда ее такой не видел. И это пугало еще больше. Быстро выхватываю у нее из рук телефон и сам прислоняю его к уху. — Алло? — Тед? — слышу в трубке осипший голос сестры. Убираю устройство от уха и вижу имя на дисплее. Колин. Черт! — Фиби, что произошло?! В ответ тишина. Сестра молчит, я слышу лишь ее всхлипы. И Кэт молчит. Выражение ее лица непроницаемо, она словно превратилась в камень. — Фиби, в чем дело?! — ору я, наблюдая за поведением девушки. — Колин разбился на машине, — наконец слышится слабый голос в трубке. — Что?! — Тормоза у машины отказали, и он… он, — она захлебывается слезами, но быстро собирается. — Он влетел в дерево. — Где он сейчас? — спрашиваю я. — Везут в больницу. Центральную. — А ты где? — Я тоже еду туда. — Хорошо. Сбрасываю звонок и перевожу взгляд на Кэт. Она сидит все так же, в пол оборота. — Эй, Кэт, — трясу ее за плечи. — Ты меня слышишь? И только после этого она приходит в себя. Смотрит на меня все теми же пустыми глазами, полными слез. — Он… он… — догадываюсь, что она пытается спросить и быстро отвечаю. — Да, он жив. Его везут в больницу. Нам нужно ехать туда. Понимаешь? Она кивает. Господи, прошу, нет. Она не выживет без него. «Сестра — самое главное в моей жизни, так же, как и я в ее. Нам не выжить друг без друга» — эти слова сказал когда-то мне Колин. И это очень пугает. — Кэт, — беру лицо девушки в свои ладони, как в чашу. — Послушай меня. Он жив. С ним все будет хорошо. Но, сейчас, ты должна успокоиться. Поняла? — успокаиваю я. Из ее глаз текут слёзы, но она кивает. Этого мало. — Ответь мне. Ты поняла? — Да, — шепчет она. — Молодец. Нужно одеться. Встаю с кровати и ищу нашу одежду. Так, ее белье, мое. Чертово платье. Внезапно, у меня возникает одна идея. Бегу в гардеробную и из самого нижнего комода вытаскиваю джинсы сестры и из шкафа свой свитер. — Вот возьми, — протягиваю Кэт все, что собрал. — Это джинсы Фиби. Думаю, подойдут. Она молча начинает одеваться. Отличная идея. Делаю тоже самое и, когда мы оба готовы, хватаю ее за руку и тащу вниз. Лифт едет чертовски долго, поэтому спускаемся по лестнице. Это поможет ей прийти в себя. Пока спускаемся по ступенькам, оборачиваюсь на девушку. Лицо каменное, но слез нет. Она сосредоточена на спуске. Хоть так. Мы бежим по лестнице дальше. Я схватил первый попавшийся под руку ключ, поэтому мне трудно отыскать машину, которую открыл. Но, когда все же удается, заталкиваю Кэт на переднее сиденье, сам сажусь за руль и даю по газам. Мы едем в сторону центральной больницы Сиэтла. За те 15 минут, что мы ехали, я, кажется перебрал в голове все ругательства, которые знаю, а их не мало. Глубокая ночь, всего 4 утра. Мы останавливаемся на каждом светофоре. Наконец, добравшись до больницы, небрежно бросаю машину у бордюра и вылезаю. Кэт, наконец приободрившаяся, бежит рядом со мной, крепко держась за мою руку. Добегаем до здания, я открываю двери, аккуратно придерживая их, и бегу к стойке регистрации. — Здравствуйте, чем могу помочь? — спокойно спрашивает женщина. — Колин Хейс. Автомобильная катастрофа, — быстро говорю я и чувствую, как мою руку сжимают еще сильнее. — Эм, секундочку, — женщина вбивает что-то в компьютере. — А кто Вы? — Это мой брат, — осипшим голосом отвечает Кэт. — Ваши документы, — требует женщина. Черт! — У меня нет их с собой. — Тогда ничем не могу помочь, — эта… пожимает плечами и отворачивается к монитору. — Слушайте, вы что, охренели?! Это его сестра, Кэт Хейс. Согласитесь, не так просто сориентироваться, когда вам звонят в 4 утра и говорят, что ваш родной брат разбился на машине. Какие к черту документы?! — ору я. — Тед! — откуда-то появляется Фиби. Она подходит ко мне и успокаивает. — Это правда его сестра, мэм. — Ладно, я пропущу вас. Но чтоб потом принесли документы, — говорит тетка за стойкой, словно делает нам одолжение. — Что с ним? — тут же выпаливает Кэт, обращаясь к моей сестре. — Пойдем, — она ведет нас за собой. Мы проходим через большие стеклянные двери, потом по длинному коридору и в итоге останавливаемся у какой-то палаты. У нее есть своеобразное окно, через которое можно увидеть все, что происходит там. Увиденное, приводит в ужас. Колин, весь израненный, перебинтованный, утыканный трубками и прочим, лежит на больничной койке без сознания, а вокруг него прыгают врачи. Рядом с собой слышу приглушенный полувсхлип-полувизг. Кэт. Она вся бледная, неотрывно смотрит через это стекло на своего брата и прикрывает рот рукой. Глаза полны ужаса и страха, а по щекам скатываются слезы. Ее шатает, она даже чуть не падает, но я успеваю поймать и посадить на диванчики вдоль стены. С другой стороны садится Фиби, она крепко обнимает ее, прижимая к себе. Кэт поворачивается к ней и тоже обнимает. Хоть какая-то реакция. Сестра прижимает ее к себе, поглаживая по спине и тоже тихо плачет. Придурок Хейс! В этот момент из его палаты выходит врач. Резко подскакиваю со своего места и подхожу к нему. Девочки делают тоже самое. — Так, а вы, я так понимаю, родственники. — Да, — отвечаю я. — Меня зовут Эдвард Роджерс, я лечащий врач мистера Хейса. — Теодор Грей, — пожимаю его протянутую руку. — Скажите, вы все кровные родственники? — Нет. Только она, — указываю на Кэт, снова вцепившуюся в мою руку. — Ясно. Кем вы приходитесь? — Я его… его сестра, — осипшим голосом отвечает она. -Так, хорошо. Я вижу, что Вы очень нервничаете. Это нормально. Но сейчас мне нужно, чтобы Вы собрались и ответили на несколько вопросов. По возможности. Хорошо? Она кивает, сжимая мою руку еще сильнее. Только сейчас замечаю планшет с листом в руках у врача. Он держит его так, чтобы было удобнее писать и спрашивает. — Так. Во-первых, полное имя, дата рождения, полный возраст и семейное положение. Сглатывает и отвечает. — Колин Никки Хейс, родился 12.07.XXXX года, 28 полных лет, не женат, состоял… — она запинается на этом слове. -…состоит в отношениях. Краем глаза замечаю, как Фиби переплетает их с Кэт пальцы и ободряюще сжимает ее руку. Молодец сестренка. Длинные ногти Кэт впиваются в мою кожу так, что мне становится даже больно. Но я молчу. Ей это нужно. — Отлично. Какие-то другие родственники. Родители, дяди, тети, бабушки, дедушки? — Нет. У нас никого нет. Родители погибли 12 лет назад в… — снова запинка, глубокий вдох и… — в автомобильной катастрофе. Отношения с другими родственниками они не поддерживали, ровно также, как и мы. — Сожалею. Врождённые заболевания? — Врождённый порок сердца. Установлен металлический клапан. -Оу… — лицо врача мрачнеет. — Так. Образ жизни. Курение, алкоголь? -Курение. Нечастое. По одной сигарете раз в 3 часа. Алкоголь — тоже не часто, — как на экзамене отвечает Кэт. — Еще лучше, — бубнит себе под нос врач. — И последнее, Ваше полное имя, кем приходитесь, возраст, дата рождения и группа крови. — Эйлин Хейс, родная сестра, 22 года, родилась 22.03.ХХХХ года. 4 группа крови. — У брата тоже? Она кивает. — Черт! — снова бубнит врач. — Объясните, что это значит? -не выдерживаю я. — Да, конечно, простите, — он устало потягивает шею. — Как вы, наверное, уже знаете, авария серьезная. Бригада скорой помощи находилась неподалеку, поэтому доставили быстро. Это хорошо. Но есть серьезные осложнения. Произошла большая кровопотеря, нужно переливание крови и дополнительная операция. Я должен сначала проверить информацию, которую Вы дали мне, мисс Хейс, но, если она точная, то это серьезно осложняет нам задачу. Порок сердца, к тому же, 4 группа крови. И, даже если Вы станете донором, то остается вероятность, что ваш брат… не перенесет эту операцию. Вот черт! На лице Кэт застыл немой ужас и, если раньше казалось, что бледнее быть уже не может — я ошибся. Ее кожа стала совсем белой, она удерживается лишь на моей руке. — Знаю, что это сказано очень жестоко, но я обязан говорить правду. Если вы согласны на донорство и операцию, то я сейчас принесу вам бумаги, потом проверю информацию, и, когда все будет готово, мы возьмем его на операцию. Возьмем его на операцию… Сколько раз Фиби при мне смотрела сериал про врачей и их жизнь — никогда не понимал эмоций, которые испытывают родственники. Но, испытав это все на своей шкуре, понимаю, каким идиотом был. Это катастрофа. В нескольких метрах от тебя, за стеклом, лежит твой лучший друг. Рядом, сидит девушка, которую ты… я… Да пошло все к черту! Которую ты любишь и видеть тот ужас, страх, отчаяние, ее слезы в глазах — подобно смерти. Это режет по живому. А справа от нее сидит твоя родная сестра, которая любит того парня за стеклом не меньше, чем ты. Если ад на Земле существует — вот он, перед вами.

***

Когда-то Хейс заявил, что кроме сестры у него никого нет. Ложь! Откровенная ложь! 37 минут назад его увезли в операционную. Данные, которые дала Кэт — подтвердились. Ее забирали на забор крови, я был с ней. Крепко держал за руку и ни на секунду не мог оторвать от нее взгляда. Для меня он лучший друг — я в аду. Для Фиби он парень — она задыхается, ревет и не может остановиться. А для Кэт… этот засранец для нее не просто брат, отец, лучший друг или все вместе. Это центр ее вселенной. Знаю, так часто говорят о возлюбленных. Но не у них. У Хейсов все совсем ни как у людей. Они держатся друг за друга, поддерживают, заботятся. А теперь спросите себя: возможно ли понять, что сейчас творится с 22-х летней девчонкой, совсем еще ребенком, центр мира которой сейчас умирает? Нет. Сейчас, в этом узеньком больничном коридоре находятся все люди, которым совершенно не безразлична жизнь и судьба этого идиота. Малышка Фиби, исчерпав весь запас слез, уснула в маминых объятьях. И скоро мама последовала ее примеру, наплакавшись вдоволь по неизвестной мне причине. На соседнем диване расположились Хэмптон и Джонсон. Дар спит на коленях Войса, крепко обняв его за шею, а он просто наслаждается этим, прижимая ее ближе к себе и успокаивая. Ее глаза и нос тоже опухли. Отец общается с врачами и разговаривает с бабушкой. А Кэт… Кэт спит на третьем, самом последнем в этом ряду диване. Она свернулась калачиком и положила голову мне на колени. Ее кожа бледная, а руки ледяные. Она дрожит и то и дело просыпается от кошмаров. Не кричит, не плачет, а просто резко подскакивает. Я смотрю на ее лицо, вздернутый носик, нахмуренные брови и галочку между ними, длинные ресницы и пухлые губы. Одна из медсестер, увидев эту картину, принесла три пледа. Для Дар, Фиби и мамы и Кэт. Она запустила ручки под мой свитер, чтобы согреть их. Бедная моя девочка. — Я все исправлю, обещаю тебе, — шепчу ей на ушко и целую в висок. В какой-то момент мне кажется, что уголки ее губ поползли вверх, но иллюзия рассеивается так же быстро, как пришла.

***

5-й час операции… Прошло уже больше, чем 4 ебаных часа с момента начала операции. И я уже откровенно схожу с ума. Фиби и Дар мечутся туда-сюда, мама и папа общаются с бабушкой и другими врачами, Войс просто наблюдает за этой картиной, а я остался все в том же положении. Кэт неподвижно спит и только грудь, поднимающаяся при дыхании — признак жизни.

***

День. Весь город пробудился ото сна. Понедельник. Люди просыпаются позже обычного и опаздывают на работу. Они спешат к метро, автобусам, хотят поймать такси или же выбраться из пробки на собственной машине. Думаю, сейчас уже около 10 часов утра. Мои ноги, спина — все затекло. Я просидел с Кэт 6 часов. Больше не смог. Когда я постарался вылезти, она проснулась. Не до конца осознав, где находится, звала Колина. Это убивало еще сильнее. Причем, нас обоих. Я быстро успокоил ее, и она вновь уснула. А сам я пошел покурить. Поразительно, отец даже не высказал мне на счет этого. Через 30 минут я вернулся и стал разговаривать Дар. В этот момент Кэт снова проснулась. Она тихо, лишь единый раз позвала брата, а потом распахнулись двери позади нас. Двери операционной. Все тут же подорвались с места и подбежали к врачу, вышедшему оттуда. — Ну?! — не выдержала Фиби.