I will never leave you

Кэт Пустота. Кругом все темное. Нет ни света, ничего. — Кэт, — окликает сзади такой знакомый и любимый голос. Поворачиваюсь и вижу Колина. Но… не совсем того Колина. Ему лет… семнадцать. Да, точно семнадцать. Взъерошенные длинные волосы, худощавое тело и… костюм. Чёрный костюм, под ним — чёрная рубашка. Так он был одет на похоронах. Похоронах родителей. Странно. — Кэт, — снова зовёт он. — Я иду, — отвечаю я и двигаюсь в его сторону. Сделав пару шагов, начинаю бежать. Господи, как же я скучала по нему. Бегу изо всех сил, так быстро, как только могу, чтобы поскорее бросится ему на шею. И вот остаётся пару шагов и… я, словно, пробегаю сквозь него. Как такое может быть?! Поворачиваюсь к нему и вижу спину. Ладно, попробуем ещё раз. Подхожу к нему и хочу обнять со спины, но снова прохожу сквозь него и падаю на пол, который стал белым. Потом, белый пол превращается в асфальт, чёрные стены меняются на густую чащу. Присмотревшись, я узнаю это место, пусть и была тут в последний раз больше десяти лет тому назад. Кладбище. Я встаю с земли и чуть не бьюсь головой о большой памятник. Могильный памятник. Смотрю на надпись на монументе и с ужасом понимаю, куда попала. Здесь могилы моих родителей. Точнее, одна могила. Общая. На чёрном камне белыми буквами написаны их имена, а внизу — общее фото. Фото со свадьбы. Не знаю почему, но это была единственная фотография, где они вдвоём. На остальных они либо с друзьями, либо с нами, либо по-одному. Возле могилы сидит маленькая, хрупкая девочка с русыми волосами. На ней чёрное платьице и чёрный ободок. — Кэт, — снова зовёт Колин, стоящий на одной из каменных дорожек. Тут до меня доходит, что он обращается не ко мне. Он зовёт с собой эту девочка, в которой я с трудом узнаю себя. — Кэти, милая, пойдём. — Нет! Уходи один, уходи без меня. Это все твоя вина! Твоя! Если бы ты не ушёл, они были бы живы! — кричала в ответ девочка и отбивалась от него руками и ногами. Брат пытался взять ее на руки, но она ловко вывернулась и зарядила ему ногой в пах. Пока парень корчился от боли, она схватила с земли два золотых кольца и спряталась за памятник. — Дрянь! Ну и оставайся тут, — прокричал Колин и убежал. Девочка так и осталась сидеть за памятником. Она сжимала в кулачках кольца и громко плакала. А ее брат ушёл. Он удалялся все дальше и дальше, уходил от неё. Оставил совсем одну в глухой чаще. О Господи. — Нет, стой! — закричала я, в надежде вернуть его. — Остановись, прошу! Не уходи! — я кричала и плакала. Но он не слушал, а продолжал идти вперёд быстрым шагом. — Колин! — Эй, Кэт. Кэт, Кэт, Кэт. Слышишь, все хорошо. Все в порядке, — слышу над ухом шёпот Теда. Он треснет меня за плечи и поглаживает по щеке. Я смотрю в его серо-голубые глаза и успокаиваюсь. Кошмар. Ещё один. Они снятся мне с того самого дня, когда Колин попал в больницу. С тех пор прошло уже около недели. И всю эту неделю я ночую там, в его палате. Колин не просыпается. Врачи говорят, что пока это нормально. Но я им не верю. Знаете, что страшнее смерти близкого человека? Вот это. Когда человек умирает, тебя мучает лишь мысль об этом, ты не можешь поверить, что это произошло. Но, со временем, смиряешься, понимаешь, что ничего не исправить. Единственное, что ты можешь — хранить светлую память об этом человеке. Но, когда ты видишь самого родного человека, лежащего на больничной койке, утыканного трубками и спящего уже больше, чем гребаная неделя — ты сам умираешь в муках. Сейчас нет никакой определенности. Я каждое ебаное утро просыпаюсь с надеждой, что это все сон. Самый ужасный, отвратительный, но сон. Я готова просыпаться хоть каждое утро под будильник и слышать ворчания Колина насчёт того, что я опаздываю. Или же выслушивать тираду по поводу пьянок с друзьями. Что угодно. Пусть ругается, кричит, ненавидит меня всем сердцем — мне плевать. Единственное, чего я хочу — чтобы ты проснулся, Колин. Смотрю в глаза Грея и понимаю, что мы не в больнице. — Где мы? — устало спрашиваю я, потирая глаза. — Нас вызвал Кларк, помнишь? Мы в машине, — поясняет он. Вот черт! Точно, Тед забрал меня сегодня из больницы, отвёз домой, дал чистую одежду и сорок минут на то, чтобы я привела себя в порядок. После этого мы поехали к Кларку в офис, но я уснула по дороге на плече Теда. — Идём, — говорит он и выходит из машины. Как оказалось, мы уже приехали. Вылезаю из машины, беру Грея за руку, как уже привыкла делать, и мы идём к большому зданию с надписью «POLICE». — Здравствуйте, чем могу помочь? — спрашивает мужчина, сидящий за большим деревянным столом. — Здравствуйте, мы к детективу Кларку. — Ваши имена? — Теодор Грей и Кэт Хейс, — холодным, серьезным голосом произносит Тед. — Документы. Грей показывает свои, мужчина записывает данные в журнале, потом проделывает это с моими, и мы проходим дальше. — 45… 45… — шепчет себе под нос Грей, ища нужную дверь. — Вот. 45. Он останавливается у нужной двери. Я сжимаю его руку еще крепче, он, видимо, это замечает и непонимающе смотрит на меня, повернувшись. — Что-то не так? — спрашивает он. — Нет, просто… мне страшно, — признаюсь я. — Серьезно? Войс говорил, что вы с Дар часто бывали в участках. Разве нет? — Войс очень много треплется. Просто… понимаешь, я уже проходила это однажды и следующие лет пять, задувая свечи, загадывала больше никогда не пережить это все. - Что ж, — Грей пожимает плечами. — Значит, ты кому-то рассказала о своем желании… Послушай, все будет хорошо. Я рядом, слышишь? Мы справимся. Он подбадривающе целует меня в лоб и, расцепив наши руки, мы входим в кабинет детектива Кларка. — Доброе утро, — здоровается Тед, войдя. — Доброе, мистер Грей. И Вам, мисс Хейс. — Здравствуйте, — тихо произношу я и прохожу вслед за Теодором. — Присаживайтесь, — Кларк указывает на два стула, стоящие перед его столом. Мы садимся на них. На губах Кларка играет хищная, злорадствующая улыбка. Такая, словно он раскрыл наш главный секрет, невероятно горд собой и сейчас расскажет нам об этом. — Я рад, что вы пришли вместе, — пытаясь сдерживать свою ухмылку, говорит он и лезет за чем-то в стол. — Как вы и просили, — холодно отвечает Теодор. — Да, верно. Начнем. Я буду задавать вам вопросы, а вы должны отвечать на них честно. Ясно? Мы оба киваем. — Хорошо. Мистер Грей, кем Вы приходитесь Колину Хейсу? — задает свой первый вопрос Кларк. — Он мой лучший друг. Один из. И, по совместительству, деловой партнер. — Вы вели сделку с компанией «Heys inc»? — Да, я. — Теперь Вы, мисс Хейс. Кем Вы приходитесь пострадавшему? - Я его младшая сестра, — стараясь подражать спокойному тону Теодора, говорю я. — Родная? — Да. — Где ваши родители? — Они погибли много лет назад, — отвечаю я и чувствую, как теплая рука ложится на мое колено под столом. — Причина? — Автокатастрофа, — при этом слове внутри все сжимается. Если… Когда Колин выкарабкается, он у меня больше никогда не сядет за руль. — Вам осталось наследство? — Нет. Завещания отца не нашли и все перешло его старшему брату. — Получается… вашему дяде. И где же он сейчас? — Скорее всего, нежится на пляже в Майами и тратит оставшиеся отцовские деньги, — мне становится сложно держать себя в руках. — Какое отношение это имеет к аварии, в которую попал ее брат?! — выдает Грей. А его-то что злит? И я могу сказать, что он действительно зол, потому что через пять минут мое колено точно превратится в фарш. — Да, извините. Продолжим. Еще полчаса бестолковых вопросов — это ад. Я больше не могу слушать болтовню Кларка, и, уж тем более, отвечать на его вопросы. Такое чувство, словно он подозревает кого-то из нас или обоих в заговоре. Что это мы все подстроили. — Хорошо. Вы можете быть свободны, мистер Грей. А вас, мисс Хейс, я попрошу остаться, — с той же ядовитой ухмылкой, что была на его лице, когда мы вошли, говорит Кларк. — Зачем?! — выдает Грей. — Мне нужно задать еще несколько вопросов. — Хорошо. Тогда я тоже останусь. — Мистер Грей, не устраивайте бунт или мне придётся вызвать охрану, — успокаивает его Кларк, но, по сути, еще сильнее раздражает. — Тед, — я беру его за руку и ободряюще сжимаю. — Все будет нормально. — Я жду за дверью, — говорит он, скорее, Кларку, чем мне, и уходит. — И так, мисс Хейс. Помните слова, которые сказала мисс Грей в больнице. О сообщении, которое «снесло крышу» Вашему брату. — Помню, — подтверждаю я, скрещивая руки на груди. — И что дальше? — Не хотите узнать, что это было за сообщение? — все с той же ухмылкой спрашивает он и лезет за чем-то в свою большую папку. Молча, не дожидаясь моего ответа, Кларк вытаскивает несколько листов и, перевернув, отправляет мне. Я беру листы и, посмотрев на них, замираю. Это фотографии. Фотографии с того вечера, дня рождения Теда. На них он и я. На первых нескольких мы танцуем на траве, на следующих целуемся и… — Господи, — шепчу я, спрятав лицо в ладонях. Конечно, если Колин это увидел… О Боже мой, нет! Это я во всем виновата! Я виновата в том, что он в больнице. Я, я, я! — Что ж, получается, задавать вопрос, были ли у вас отношения с Теодором Греем, не стоит. Все и так ясно. Эти фотографии были отправлены Вашему брату с неизвестного номера, определить который нам не удалось. Это, — он вытаскивает из своей папки еще один листок бумаги, — заключение эксперта, подтверждающее, что машина была не исправна. Авария была подстроена, — говорит он, но я уже не слушаю. Это моя вина. Аварию построили, кто-то специально хотел убить Колина. А ведь если бы я не спала с Греем, всего этого бы не было. Он бы сейчас был дома или на работе. Живой и здоровый. - Кэт, — в кабинет влетает Теодор. Я тут же убираю руки от лица, стираю слезы и смотрю на него. — Он очнулся. Он очнулся. Короткая фраза, которую я ждала так долго….