I will never leave you

Кэт Покинув больницу, мы так же молча дошли до машины и на ней отправились домой. То есть, к нему домой. Я на пассажирском сиденье, смотрю в окно на проносящиеся мимо дома и людей, идущих по тротуарам. И только сейчас ко мне приходит осознание. Получается, я так мало о себе знаю. Забавно, да? Мне 22 года, а я так мало знаю о себе. Нет, не мало. Просто… у меня такое чувство, словно я что-то потеряла. Как будто, упустила какую-то очень важную деталь. Мне конечно говорили, что амнезия — вещь опасная и мне стоит обратиться к врачу, но я думала, что забыла совсем незначительный отрезок своей жизни. Воспоминания о родителях только ранили и мне было легче не вспоминать это. Но сейчас я понимаю, как ошибалась. Меня накрывает сильное, всепоглощающее желание все вспомнить. Вспомнить детство, родителей и те счастливые времена, когда я могла жить спокойной и беззаботной жизнью. Меня пробивает озноб. Я не помню Греев, даже не узнала никого из них. А брат не позволяет мне быть счастливой. Заставляет выбирать между двумя людьми, которых я безмерно люблю. Я потеряла все, когда была еще слишком юна, чтобы осознать это. И сейчас тоже могу потерять. Выберу Теда и потеряю брата — своего единственного супергероя, того, кто вырастил меня и не отказался, даже если бы это облегчило ему жизнь. А выберу Колина и… мой мир снова рухнет. Я уже теряла его не по своей воле и не готова пережить эту пытку, даже согласившись на нее добровольно. Где-то в глубине подсознания, я понимала, что разговор с братом не окончен, в прочем, как и со всеми людьми, находившимися в палате во время моего эмоционального признания. И, рано или поздно, они должны все узнать. Но не сейчас… Сейчас единственное, чего я хочу — раствориться в объятьях любимого человека. Поворачиваю голову в сторону Теодора и смотрю на его точеный профиль. Острые скулы, пухлые губы и серьезный взгляд человека, сосредоточенного на дороге. Он смотрит прямо перед собой и мне не понятно, о чем он думает. Он так крепко сжимает руль, что костяшки пальцев побелели, а на руках выступили вены. Решаю подождать с расспросами до дома. То есть, до его квартиры. Не замечаю, как мы въезжаем в подземный гараж Эскалы. Тед проезжает вперед, паркуется, мы выходим из машины и идем к лифту. Двери распахиваются, как только он нажимает на кнопку вызова. Мы заходим в кабину, он вводит код на панели и лифт приходит в движение. Едем молча, пространство наполняет напряжение. Это молчание пугает. Оно словно затишье перед бурей. Не в силах смотреть на Теда, опускаю глаза и вниз и рассматриваю свое кольцо. Оно не только значит для меня больше всех, но и внешне очень выделяется. Аккуратное, милое, но, в тоже время, очень необычное. Оно и вправду напоминает обручальное кольцо. Невольно улыбаюсь своей мысли, но улыбка тут же сходит с лица, потому что такое невозможно. Не стоит питать пустых иллюзий. Не знаю, что я такого сделала, но как только эта мысль приходит мне в голову, Грей, словно, слетает с катушек. Он хватает меня за руку, прижимает к металлической стенке кабины, придавив своим телом и с яростью впивается в мои губы. Я даже среагировать никак не успела, а его руки уже во всю блуждали по моему телу. Пусть мне и кажется, что сейчас не подходящий момент, я не могу отстраниться. Во-первых, я придавлена к стенке тяжелым мужским телом, оттолкнуть которое не могу физически. Он слишком сильный, а я — слишком худая и слабая. А, во-вторых, мое тело предает меня. Оно отвечает на все его ласки, которые спазмами отдаются в паху. Я не могу сопротивляться. Просто не могу. — Тед… остановись, — еле выдыхаю я. Он остановил кабину лифта, она не двигается, а его руки в то время уже вовсю хозяйничают под моей футболкой. — Не могу, — выдыхает он мне в губы и отпускает их, переходя на шею. Он целует, посасывает кожу, наверняка оставляя засосы. Он вытаскивает руки из-под моей футболки и принимается расстегивать ремень на джинсах. Расправившись с ним, он расстегивает пуговицу и запускает пальцы под резинку трусов. Большим пальцем он массирует клитор, надавливает. С моих губ непроизвольно слетает стон. Затем второй, и третий. Не знаю, как он это делает, но движения его пальцев, губ доводят меня до такого состояния, что я готова молить парня войти в меня. Но я упорно молчу, потому что не могу вымолвить ни слова. Язык просто не слушается. Все, что я могу — стонать, отвечая на все его ласки. Неожиданно, я чувствую, как надвигается долгожданная волна удовольствия. Я уже очень, очень близка к концу. Но, в самый последний момент, Тед убирает свою руку и отстраняется, так и не подарив мне долгожданный оргазм. Невольно издаю стон разочарования, а в ответ слышу его смешок. Открываю глаза и смотрю на парня. В его взгляде читается похоть. Ему тоже очень тяжело сдерживаться. Он опускается на корточки, берется за край моих джинс и немного приспускает их. Потом выпрямляется, разрывает мои новые кружевные трусики, и засовывает в свой карман. На его лице — похотливая улыбка. Я совсем не понимаю ход мыслей этого человека. Он снова нападает на мои губы. Теперь это ожидаемо. Я кладу свои руки на его шею и притягиваю к себе. Язык Теда проникает в мой рот, исследует и сплетается с моим. Где-то со стороны слышу звук расстёгивающейся молнии и шелест одежды. Он совсем немного входит и снова выходит. И опять. Я изнываю от желая. Это мука. — Ты нужна мне больше, чем кто либо, поняла? — шепчет мне на ухо Тед. — Любишь меня? Он отстраняется и замирает, продолжая входить и выходить, мучая меня. — Пожалуйста, — хнычу я. Низ живота завязывает в тугой узел. Я больше не могу. — Ответь, — рычит парень, продолжая. — Ты любишь меня? — Да, да. Люблю! — кричу. — Умница, — шепчет он и врывается в меня, входя во всю длину. Он набирает темп, двигаясь все быстрее и быстрее. Поцелуями, он заглушает мои стоны. Я почти кричу, когда долгожданная волна удовольствия накрывает меня с головой. Еще несколько движений, и Тед тоже кончает внутри меня. Остановившись, он прижимается своим лбом к моему и пытается отдышаться. — Я очень люблю тебя. И больше ничто нам не помешает, поняла? — говорит хриплым голосом, вызывая мурашки по всему телу. Я лишь киваю. — Скажи мне. Ты поняла? — Да, — словно не своим голосом, отвечаю я. — Хорошая девочка, — хвалит он. Грей отстраняется и выпрямляется. Он натягивает обратно боксеры, штаны. Я делаю также, правда, у меня нет нижнего белья. Парень нажимает кнопку, которая приводит кабину в движение и снова прижимается ко мне, правда теперь, он просто обнимает. Тед прижимает меня к себе, утыкаясь носом в волосы. Я же прижимаюсь щекой к его груди и обнимаю за талию. До моего носа доходит слабый запах его одеколона. Такой приятный. Пищание оповещает о прибытии лифта на нужный этаж. Мы отстраняемся друг от друга и, взявшись за руки, заходим в квартиру, которая (я надеюсь) на ближайшие пару месяцев станет нашим общим домом. Все таки, мне тут нравится. Интерьер темноват, но есть в нем какие-то детали, которые придают уюта этой квартире, иногда напоминающая мне музей. За руку Тед тянет меня на кухню. Он включает свет и отпускает меня у барной стойки. — Хочешь что-нибудь выпить? — спрашивает он. — Того же, что и ты, — отвечаю я. — Ладно, — парень пожимает плечами и отворачивается от меня. Из полки он достает два стакана и наливает туда, как я поняла, виски. Отлично. Я очень устала. И даже то, чем мы занимались десять минут назад, лишь на короткое время отвлекло от беспорядочных мыслей в моей голове. Я сажусь за барную стойку, Тед садится напротив меня и ставит передо мной стакан с жидкостью. Беру его в руку и делаю небольшой глоток. Жидкость обжигает горло. Поднимаю взгляд на парня, который делает тоже самое. Он ставит стакан обратно на стойку и смотрит так, словно хочет о чем-то спросить, но не решается. — Спрашивай, — подталкиваю я. Он вопросительно смотрит на меня. — Давай. — Почему ты не помнишь ничего из того, о чем говорили моя мама и Колин? Я пожимаю плечами. — Не знаю. Я мало что помню о детстве. Врачи говорили, что это из-за пережитого стресса, связанного со смертью родителей. Вроде… амнезии на нервной почве. Раньше мне почему-то казалось, что все это не важно. Я ведь не поменялась. А сейчас… — прикусываю щеку, чтобы сдержать новый поток слез. -… сейчас понимаю, что забыла много важного. — Ясно, — Грей кивает и делает еще глоток. Он опускает голову и рассматривает узор на столе. Потом он, видимо, вспомнив что-то смешное, усмехается, а его губы растягиваются в широкой улыбки. — Ты чего? — спрашиваю я. — Вспомнил тебя мелкую, — продолжает улыбаться, но уже глядя мне в глаза. — Я ведь даже совсем про это забыл. О том, что когда-то родители дружили с семьей Тайбл напоминал лишь портрет. Он стоял в гостиной на камине. Тебе там… года 3. — Правда? И какой же я была? — Ммм, когда маленькая — очаровашкой. Пусть и пугала меня иногда. — Серьезно?! — удивляюсь я. — И чем же? — У тебя волосы вставали дыбом. Они были такие пушистые, что иногда напоминали львиную гриву. А вдобавок к ним шли глаза. Такие большие и красивые, — он улыбается. Искренне и очень по-доброму. — А… что еще ты помнишь… обо… мне? — неуверенно спрашиваю я. — Уверена, что хочешь знать? — я киваю. — На том портрете ты сидела у меня на руках. Первый раз в жизни Колин позволил мне взять тебя на руки, но, при этом, все время стоял рядом и контролировал. Он был такой серьезный, что я даже побаивался его. Потом ты подросла и уже спокойно играла со мной, почти не находясь под контролем брата. А когда тебе было 9, на один из наших семейных праздников приехали вы и семья папиного брата. Ты объединилась с Эвой, моей двоюродной сестрой, против нас с другом. Он жил по соседству. Мы расстреляли вас из водных пистолетиков, а вы, в ответ… — Столкнули вас в озеро, — выпалила я, прежде чем успела подумать. На его лице застыл шок, но он быстро опомнился и кивнул. В памяти всплывали некоторые моменты. Я помню тот день. Друга Теда звали, кажется, Блейк… он был темненький, с короткой стрижкой и темными волосами. Помню, он мне жутко не понравился. Такой вредный. Я стала с ним спорить, а он в ответ обозвал меня малявкой. Так начался наш поединок. — Ты вспомнила? — прерывая недолгое молчание, спрашивает Тед. — Моменты. Твоего друга звали… Блейк? — уточнила я. Он улыбнулся в ответ. — Что смешного? — удивилась я, когда кухню заполнил его громкий смех. — Это ты прозвала его Блейк. А настоящее его имя Джош. Это прозвище, кстати, так и осталось. Он сначала обижался, а потом… когда случилось вся та история… — его лицо помрачнело. — После этого он сам представлялся этим именем. — Тебя это расстроило? — удивилась я. — Конечно. Я честно считал тебя другом, может быть, ты мне даже нравилось. Я видел слезы матери, траурное лицо отца, а потом, когда узнал, в чем дело… у меня как будто почву из-под ног выбили, — его лицо было очень мрачным. — Знаешь, я до сих пор не могу поверить, что это ты — та самая приставучая девчонка, сводящая меня с ума. — Приставучая? — удивилась я. — Ага. Вечно от тебя покоя не было. Я только сяду что-то сделать в тишине, тайком, как тут же прибегала ты — маленькая зараза, вечно раздражающая своим любопытством. — Это я то? Зараза?! — воскликнула я. На его лице расцвела ехидная улыбка. — Ну все, я обиделась, — громко заявила я и, игриво надув губы, отвернулась от него. — Обиделась? — по его тону было ясно, что ему смешно. Слышу, как он встает. Тед подходит ко мне сзади. Не успеваю я ничего предпринять, как уже оказываюсь вниз головой. — Эй! Поставь меня на землю! — верещу я. Грей закинул меня на свое плечо и тащит куда-то. — И не подумаю. Ты заплатишь за свои слова, девочка моя, — он ехидно ухмыляется, и я с ужасом понимаю, что он несет меня в спальню. О Господи. Я чувствую, мне точно не поздоровится…