I will never leave you

Кэт Хлопок. Снова хлопок дверью. И снова он ушел. Идиотка! Блять, конечно. Конечно он не рад этому. Как вообще можно было надеяться на что-то другое. Ведь по сути… мы никто друг другу. Класс, просто фантастика, Хейс! Опять на те же грабли. Кто бы сомневался! Слезы из глаза уже не текут. Потому что больше нечему течь. Это мой предел. Я больше не могу реветь. Какая ирония. Вновь беременна, вновь реву из-за Грея. Не жизнь — сказка! Черт, как же ты не вовремя, малыш. Вот совсем не вовремя. Неужели трудно было потерпеть еще пару лет. Хотя бы когда мне будет уже не страшно остаться одной, кормить себя самостоятельно, а не сидеть у кого-то на шее. Поднимаю с пола свою бутылку с водой, открываю и снова пью. Зато беременность объясняет все это. Мой внезапно округлившийся живот, тошнота, пристрастие к чаю, потому что просто вкус кофе стал мне отвратителен. Резкие смены настроения… Хотя последнее началось относительно недавно. Я готова расцеловать Теда, но уже через минуту горю желанием просто напросто прибить его. Наверное, из-за этого я и ревела вчера в аэропорту, когда провожала Дар. Дар… Боже, как же мне ее сейчас не хватает. А впрочем… чем она может помочь? Только советом. А совет сейчас не совсем то, что мне нужно. Тед… Идиотка, почему ты его не остановила? Зачем сказала про то, что списала его со счетов? Хотя тут он и сам виноват. Аааа, блять, ну почему все так трудно-то, а?! От одной этой мысли, меня начинает мутить. И если раньше были лишь позывы, то сейчас я уверена, что меня вывернет. Ровно, как и час назад, после звонка врача. Поэтому, не медля, я бегу в ванную. Открываю дверь и стоит мне приблизить к унитазу, меня моментально выворачивает. Когда все заканчивается, поднимаюсь с колен, подхожу к умывальнику и умываю рот. В большом зеркале над раковиной отражается моя физиономия. Глаза опухшие, нос красный, а под глазами два темных синяка. Из-за недосыпа. Только в этом я раньше видела объяснение их появления. А сейчас понимаю, что все несколько иначе. Не выдерживая этой картины, я отхожу от зеркала, отхожу, пока окончательно не упираюсь спиной в стену. А потом сползаю по ней вниз. Оказавшись на полу, пожимаю к себе колени и просто сижу. Мой живот урчит. — Что? Не нравится тебе, что папаша твой ушел, да малыш? — тихо произношу я. — Мне тоже не нравится. Но ты не волнуйся, — аккуратно поглаживаю свой животик. — Я уверена, что он вернётся. Ему просто нужно время. Время? Ага, как же. Ему нужна выпивка. И ничего более. А мне теперь недоступно — ни то, ни другое. Вот мужики — бессовестные гады! Думают, что девушкам легко вот так. Беременной. И в одиночку. Когда меня перестает мутить, я встаю и выхожу из ванной. Боже, как давно я тут не была. Моя светлая квартирка. Только моя. Строители действительно хорошо поработали. Еще недавно эти стены были полностью серые, а сейчас они цветные, где-то покрытые кирпичиками. Блять, да, у меня такая ситуация, а я думаю о работе строителей и дизайне интерьера в квартире. Вот такая вот я. Провожу ладонью по стенам и медленно двигаюсь в комнату, в которой, по изначальной задумке, должна была жить Дар. Ее я сделала самой светлой. Включаю свет и попадаю в большое, светлое помещение, снизу доверху заваленное коробками. Какие-то из них мои, какие-то — Дар и Войса. Они решили не брать их, пока не обживутся в новой квартире. Боже, сколько же всего в этих коробках… Каждая из них от руки подписана черным маркером. На каких-то ровные буковки — это мои, а на других кривые, исковерканные. Это писал Войс. «Одежда», «Книги (нахера ей столько?)», «Фотографии». Последняя коробка совсем небольшая. Она легкая и стоит на самом верху. Поэтому я с легкостью достаю ее, потом отхожу в сторону и спускаюсь на пол, прижавшись спиной к стене, покрытой красными кирпичами. Перочинным ножиком, который оставила в прошлый раз на подоконнике, срезаю ленту скотча и раскрываю коробку. Здесь действительно море фоток. Фоток из самого лучшего времени в моей жизни — первого курса. Где все еще было хорошо. Где Тед еще был со мной. Когда нам было хорошо. Когда всем было хорошо. Достаю первую фотографию, лежащую на самом верху и начинаю разглядывать их одну за другой. Вот тут Дар и Войс. Это еще то время, когда они воевали. Хэмптон сгреб мою подружку в охапку и тащит ее куда-то. А Дар визжит и выдирается. На обратной стороне надпись — 25 сентября. Следующая — тоже Дар и Войс. Только тут они стоят на столе и целуются. Подпись: «1 октября. Кто бы, блять, смел усомниться в подобном исходе?». Невольно начинаю улыбаться, стирая слезы, вновь текущие по щекам. После этого еще много всего. Терри, Войс, Кара, я и Дар. Макс… Так, не думай об этом. Стоп! Со злостью разрываю то единственное фото, где я обнимаю Грина. Он обнимает меня в ответ и поднимает от земли. Обрывки вышвыриваю в открытое окно. Конечно, мусорить нехорошо. Завтра уберу. Следующая фотография вызывает во мне странные чувства. Здесь я. Я и Тед. Войс и Дар. Мы стоим посреди широкой улицы. Дар сидит на шее у Хэмптона, я — у Грея. Джонсон смотрит в объектив камеры и широко улыбается. В ее глазах отражается вспышка, так как вокруг темнота. Войс такой же. А я… А я наклонила голову вниз, прижимаясь к губам своего парня, а мои длинные волосы создали что-то вроде ширмы, закрывающей нас. Бог мой, как же давно это было… Теперь улыбка сошла. Я откровенно реву. Снова реву. Потому что люблю его. Хочу снова прижаться к его мощной груди, прильнуть к его губам, день ото дня терзающим мои. И просто наслаждаться. Наслаждаться его такой приятной близостью. А еще хочу к Дар. И Войсу, как бы странно это ни звучало. Они для меня — одни из самых близких людей в мире. И как нам жить так далеко друг от друга — я не представляю. Я продолжаю разглядывать это фото, отныне, одно из самых моих любимых, чтобы там дальше ни случилось. Надо найти его! Найти его и спокойно обо всем поговорить! — подталкивает подсознание. Да, так и надо поступить. Здесь неподалеку есть бар. И я почему-то не сомневаюсь, что найду его там. Осторожно пытаюсь подняться, чтобы меня вновь не вырвало. И вот — о чудо! — мне это удается. Быстрым шагом выхожу из комнаты, предварительно выключив свет. Хватаю с пола куртку, ключи, выключаю везде свет и выхожу наружу. Закрываю дверь на замок и бегу к лифту. Как только створки раскрываются, проскакиваю вовнутрь и много-много раз нажимая на кнопку с цифрой «1». Пока еду — надеваю куртку и капюшон от толстовки на голову. Лето летом, но все же на улице прохладно. Выбегая из подъезда, мне нужна пара секунд, чтобы понять, что происходит. У тротуара стоит такой знакомый мне черный «Porshe» с расцарапанным боком. И я знаю лишь одного человека, чья машина так исцарапана. — Ну, привет, — разрешает тишину жесткий, хриплый голос человека, которого я когда-то называла другом. У меня нет сил повернуться к нему. Но я должна. Должна! Медленно разворачиваюсь лицом к дому. С крыльца, по ступенькам вниз, ко мне спускает Макс Грин. У него между зубов зажата сигарета, подбородок оброс густой щетиной, в под глазами черные синяки. — Не ожидала? — язвительно уточняет он. — Откуда ты узнал про это место? — испуганным, словно, не своим голосом. Делаю несколько вдохов, чтобы успокоиться. Но не могу. Одно его присутствие рядом со мной не внушает доверия. — Ну, знаешь, за тобой гораздо проще уследить, чем ты думаешь, — на его губах — ехидная ухмылка. — Я вижу, ты скучала по мне, Хейс. — Чего ты хочешь? — выпаливаю первое, что приходит на ум. — Я хочу? Странно. Тебя же у нас большое не интересуют желания других? Или я ошибаюсь? — Ошибаешься, — вот теперь мой голос стал тверже. — Оу, какие мы резкие, — Грин медленной походкой направляется ко мне. — Гасите ее. Это были последние слова, которые я услышала. Потом кто-то зажал мне рот и нос тряпкой. Голова закружилась, и в итоге я погрузилась в беспробудную темноту…