Часть 1
18 августа 2020 г., 22:51
Примечания:
Это, своего рода, первая встреча НаЛю где-то в параллельной реальности. Ключевой эпизод, когда Нацу спас Люси и пригласил её в гильдию ♥️ Так и началась их история ♥️
Её трогала меланхолия вещей, вышедших из моды. Каждый оплакивает уходящее время на свой лад. (С)
***
Серый, мартовский день. Кажется, пятое число. Хотя, знаете, весной это зимнее уныние не назовёшь. Нью-Йорк — сплошное разочарование. Ожидаешь яркие, свежие пейзажи природы, что дарят отчаянным душам новый источник энергии и умиротворения, но в реальности получаешь мрачную картину, где на мокром асфальте досыхают лужи, кучки грязного, потемневшего снега, и по безлюдным вечерним улицам «города мечты» гуляет только безжалостный мороз. Не жизнь, а сказка. Стеклянные небоскребы устремили свой взор в сторону ночного, к сожалению, беззвездного неба. Ни тебе солнца днём, ни ярких звёзд ночью. Лишь холод и безразличие. Не менее безразличные и отталкивающие люди. Они думают только о себе, о личных невзгодах. На лицах недовольство и вечная усталость, желание перешагнуть порог своей квартиры, закрыть двери и оставить весь мир с его постоянными, бесконечными проблемами позади. Эгоизм порождает одиночество. Да, Нью-Йорк был самым одиноким городом во всем мире. Жителей — миллионы, денег — ещё больше. А счастья? Совсем мало. Одно? Два? Может быть, три? — Его здесь попросту нет, — Люси тихо выдыхает и, с потрескавшихся от невыносимого холода уст срывается густой, влажный пар, что следом, спустя несколько секунд рассеивается под давлением ветра. Её незаметная фигура, такая же неброская, представляющая собой часть той серой массы общества, передвигалась вдоль широких улиц вечернего города. Незнакомые лица шли ей навстречу, сзади, впереди, поперёк. Все смотрели под ноги, боясь поднять глаза и увидеть кого-то из знакомых, более того, посиневших и дрожащих попрошаек. Давно сформировавшийся рефлекс. Делать вид, что никого и ничего не видишь. Мучительный будний день окончился — рабочий класс возвращался домой, уставший и разбитый вдребезги. Девушка сильнее сжала руки в карманах осенней дубленки, что совершенно не соответствовала мерзкой, зябкой погоде, ощущая, как фаланги пальцев онемели. Люси боялась поднять карие глаза. Не потому, что она знала кого-то из толпы или испытывала вину перед бездомными. Просто понимала, что стоит ей взглянуть вверх, в мрачное и давящее небо, как по бледным щекам в тот же час потекут слёзы. В который раз за сегодняшний день? Чувство пустоты, засевшее глубоко в мыслях, в сердце, в безразличном взгляде. Наверное, именно так можно описать состояние после потери мечты. Самой сокровенной и желанной. Девушка наконец-то дошла. Мостовая набережная. Вдали от сигналов машин, такси, пьяных визгов мужчин, подростков и молоденьких девушек, что выходили из дешевых баров. Подальше от ненужных зрителей, свидетелей и просто лукавых взглядов. Люси не хотела, чтобы кто-то видел её отчаяние. Над бурлящими, неспокойными водами ветер только сильнее колыхал подол верхней одежды, платья, резвился по длинной, омертвевшей улице и разгонял мусор то туда, то сюда. Хартфилия вдохнула влажный, ледяной воздух и следом отчётливо поняла: внутри неё всё сгорает. Морской бриз Нью-Йорка стал настоящим ядом, серое небо — заточением, бушующая река — могилой. Она променяла свою жизнь на этот неблагодарный город, который лишь погубил её. Девушка не хотела больше задыхаться эгоизмом этого места, не желала дышать грязным воздухом, видеть недоброжелательные лица не менее алчных людей и чувствовать радостей молодых лет. Ей уже ничего не хотелось. Хартфилия скинула с себя несчастную дубленку и, невзирая на безумный холод, охвативший с ног до головы, подошла к невысокому ограждению. Безжалостный ветер бил по лицу, мороз заставлял конечности биться в судорогах. Люси не чувствовала. Абсолютно ничего. Ей просто нужно было переступить за перила и преодолеть расстояние от мостовой до Гудзона (реки). И она наконец-то получит желанный душевный покой. Не было смысла возвращаться к началу жизни, вспоминать весь пройденный путь. Лучше забить на глупые традиции, созданные в дешевых книгах и сериалах, и не прокручивать ключевые моменты судьбы за двадцать четыре года в памяти. Винить себя за ошибки, за сказанные слова, действия и неверные решения. Хартфилия до безумной истерики жаждала конца. Вцепившись посиневшими руками в металлические ограждения, Люси, выжимая из себя последние силы, попыталась встать на перила, как вдруг из ниоткуда донёсся чей-то голос: — Вы уверенны, что Нью-Йорк стоит ещё одной несчастной жизни? Девушка вскрикнула от неожиданности и, неистово дрожа от лихорадки, упала на мокрый асфальт. Шерстяное платье, единственная вещь спасавшая хрупкое тело от беспощадного мороза, промокло насквозь. Казалось, она умрет не в пучине морской бездны, а скорее, не выдержав холод мартовского вечера. — Кто вы такой? — фраза должна была прозвучать грозно и недовольно, но дикий стук зубов и всхлипы воссоздали её до боли жалкой и несерьёзной. Люси, не в силах сдержать слёзы отвращения к самой себе, громко заплакала давясь холодным воздухом и ненавистью ко всему миру. Виновник вышел из вечерней тени также неожиданно, как и ворвался в сюжет сегодняшнего рассказа. Высокий юноша статного телосложения. Размеренные шаги по лужам в тот же час сократили расстояние между незнакомцами, и он склонился над несчастной. Показав свои добрые и благочестивые намерения, парень любезно накрыл дрожащий стан Хартфилии своим тёплым пальто и аккуратно помог ей подняться. Люси слабо осознавала происходящее и лишь поддавалась всем движением и указаниям, словно находясь под влиянием умелого кукловода. Молодая пара присела на ближнюю лавочку и незнакомец вновь задал вопрос: — Неужели проблема так глобальна, что вы решились на столь отвратительный шаг? Люси вытирала с бледного лица холодные слёзы, её сердце до сих пор билось с неистовой силой, вот-вот намереваясь пробить рёбра. Спустя несколько минут, придя в себя после случившегося, она подняла потускневшие, разочарованные глаза и выпалила слабым, больным голосом: — Я потеряла свою мечту. Этот город отнял её у меня. Юноша опустил глаза, полны сочувствия. Это обречённый случай. С давних времен, Нью-Йорк считался особенным городом, где сбывались даже самые безумные мечты всего человечества, где приезжим без гроша в кармане улыбалась сама фортуна. По крайней мере, так говорили. Кто именно — неизвестно. Люси Хартфилия являлась представительницей простого, наивного сорта людей, что глядели на мир через розовые оправы очков. Того самого сорта, в котором так сильно нуждались правители великого места. И молодая девушка, отдав все свои сбережения, продав остатки семейного дома, направилась именно в «город мечты», дабы исполнить заветное желание — блистать на экранах мирового кино. Только вот Нью-Йорком правила не фортуна, Нью-Йорком правили люди, к тому же жестокие и корыстные. Девушка стучалась в двери уличных театров, что бороздили по всей Америке в поисках славы и признания. Стучалась к режиссерам, посредникам. Просилась в ряды актеров второго плана в открытых шоу и представлениях. Просила о малейшем шансе, обещала выполнять любую работу. В конце-концов ею воспользовались в целях удовлетворения мужских потех и взяли на роль служанки в пьесе, создатель которой разорился меньше чем через полгода. Нью-Йорк убил её духовно, лишил чести и вытеснил все добрые качества человека. Более того, разучил мечтать. А что значит мечта для человека? Это страсть, ради которой хочется жить. Банальная фраза «верьте в себя и у вас всё получится» просочилась во все психологические брошюры. Но так и не достучалась до людей. Эти слова просто дали напрасные ожидания и разрушили жизнь многих. — Простите за мою меланхоличность, но… — незнакомец нарушил длительную тишину, — в этом городе нет комнат для таких больших сердец, как у нас. Люси вздрогнула от произнесенной фразы. Перед её взором до сих пор виднелась пропасть. В конце — природные силы морского мира, неподвластны никому. Девушка замотала головой. Нью-Йорк уничтожил душу, но он не сможет сделать того же с её телом. Теперь уже без каких либо сомнений. — Хотите сказать, вашу мечту так же разбили, как и мою? — Поверьте, в этом месте нас не так уж и мало. Некое тепло разлилось по телу Хартфилии, давно забытое и незнакомое. Кровь перестала стучать в висках, уставшие от долгих бессонных ночей глаза умиротворенно сомкнулись. Мартовский ветер незаметно стих и перестал щипать лицо. Тёплое пальто молодого человека грело не только тело, но и душу. Тишина. Шум реки, казалось, стих, волны перестали бушевать в преддверии шторма. Люси, сидя на другом конце лавочки напротив незнакомого человека, согревшаяся, мимолётно приподняла уголки потрескавшихся губ. — Люси Хартфилия. Незнакомец удовлетворенно улыбнулся и с неподдельным восхищением взглянул на девушку. Выглядела она разбито. Но в глазах, что с надеждой глядели в темное небо, виднелся слабый блеск. Он смог спасти ещё одну жизнь. Ещё одну историю. Ещё одну мечту. — Нацу Драгнил, — юноша глубоко вздохнул ночной воздух и привстал с деревянной лавочки. Взглянув на ручные часы, он неслабо удивился: они сидели уже полтора часа! А им ведь давным-давно пора предстать перед Макаровым. — Могу вас обрадовать. Сегодня вы постучались в правильную дверь. Люси выдохнула, густой пар вновь повис в воздухе. — Вы точно открыли её мне? Юноша протянул руку, в его темных изумрудных глазах читалась самая искренняя доброта. Люси замялась лишь на секунду. Драгнил внушал ей доверие, и девушка не сомневалась, что чёрная полоса в жизни наконец-то закончилась. Её холодная, дрожащая рука коснулась тёплой, сильной ладони. Девушку потянули вверх, и вскоре через пару минут пара покинула проклятую мостовую, которая за последние года забрала десятки тысяч несчастных жизней… Нет сомнений, этот город не достоин держать в себе людей с такими большими сердцами. Чертов мартовский вечер. Чертов Нью-Йорк.***
