(Не)доверие

      Златовласый парень появился в давно заброшенной АВ внезапно. Хлопок от телепортации разнесся по всему миру и эхом заглох где-то вдали. Паренек огляделся. Хотя вряд ли его можно было называть так, все же ему уже более пятисот лет. Это был Дрим, хранитель последнего золотого яблока и положительных эмоций. Однако позитивом от него не веяло. Не сейчас. Не когда он в этом мире. Где он родился, где он вырос. Где потерял все, что имел, в мгновение ока, от собственного эгоизма или, быть может, невнимательности? Ответ на этот вопрос не знал даже сам Дрим. А может и знал, но не хотел признавать. Но у него было более чем достаточно времени, чтобы подумать об этом.       Дримтейл был совсем не похож на мирное место сейчас. Это была пустыня, холодная и мрачная. Небо приобрело кровавый оттенок, земля потемнела и покрылась прахом и кровью, деревья в лесу иссохли. Домики деревушки неподалеку были пусты, все до единого. Дрим будто ощущал неприятный осадок в душе, как если бы он вдруг решил наглотаться песка. Неприятно. Это место… оно не предназначено для чего-то живого. Было пусто. Ни травинки, ни лесочка, ни зверушки, ни одного человека или монстра.       Дрим прошел мимо остатков статуи, которой он раньше был. Пыль и обломки никто и не попытался убрать. Инку что, больше заняться нечем? А сам Дрим считал это хорошим напоминанием о том, как пришлось ему поплатиться за невнимательность.       Его заперли там, одного, на многие годы. Он думал, много думал. Где он повернул не туда, что сделал не так, он успел понять все это. Но было невообразимо скучно и Дрим точно сошел бы с ума, если бы не один монстр. Хранитель не мог понять, кто это, ни по голосу, ни по тому, что это самое существо говорило. Сначала он принял это за больное воображение, однако вскоре убедился в обратном. Он заткнул уши и звук стал тише. Вряд ли это сработает, когда голоса находятся прямо в твоей голове, правда же? Со временем визиты этого существа стали чем-то особенным, чем-то, что Дрим ожидал с нетерпением. Он даже отвечал, прекрасно зная, что его не услышат. А затем, в один день, статуя потрескалась, а потом и вовсе рассыпалась, оставляя Дрима лежать в груде обломков. Хранитель будто заново родился, было непривычно использовать мышцы. Ему пришлось снова учиться двигаться, переворачиваться, ползать, ходить, держать вещи в руках и, разумеется, пришлось вспомнить все те малые его познания в боевых искусствах. И, как бы он ни надеялся, обладатель таинственного голоса не приходил больше. Зато однажды пришел Инк. Вероятно крашеный белобрысый с темными корнями, заостренными ушами, глупыми шутками, нарисованными веснушками, с босыми пятками и огромной кисточкой, он внушил бы доверие, если бы Дрим почувствовал хоть одну эмоцию, исходящую от него. Однако тот очень помог ему, приютил, обучил, а после отправил в свободное плавание. Бездушному было бы плевать, если бы у Дрима не было статуса хранителя. Даже если охранял он всего одно жалкое яблочко.       Там, где раньше стояло древо чувств, сейчас был лишь пень. Старый, местами уже трухлявый пень. Но это было единственным, что осталось от их матери. Дрим присел рядом с ним на колени и огладил поверхность поперек годичных колец.  — Привет, мам, — начал Дрим упавшим голосом. В этом месте всплывали все по-настоящему счастливые времена, когда он и его брат мирно охраняли древо. — Я, как и обещал, пришел сегодня. В тот день, когда ты создала нас, крохотных комочков энергии, — грустно посмеялся он. — У меня все хорошо. Пожалуй, с тех пор, как я перестал быть статуей, этот год — самый счастливый. Я познакомился со многими личностями, некоторые даже стали моими друзьями. Правда, я совсем не уверен, реально ли они дружат со мной или это лишь действие моей ауры и стоит мне уйти, как они возненавидят меня. Я не знаю, мам, я уже совсем ничего не понимаю. Каждый раз, останавливаясь в пацифистской АВ, я просто надеюсь, что после моего ухода она не станет источником негатива. Кстати, я так и не перестал бегать от Найтмера по всему мультиверсу. Но теперь я не один, со мной теперь бегает один парень. Его зовут Кросс, с его АВ произошло кое-что ужасное, но он очень сильный. Правда. Он стал моим защитником, он сам захотел, но я чувствую, что боюсь за него. И если я привязался, если он привык к моей ауре, нам будет очень больно впереди. Я хотел рассказать ему, но я так не хотел расстраивать его и сам я не хочу отпускать. Иногда мы встречаемся с Найтом, и чаще всего это оканчивается новыми ранами на моем теле. К счастью, моей регенерации достаточно, чтобы забыть об этом через пару дней. Кросс силен, да и код быстро его лечит, но все же с Найтмером ему не тягаться. — Дрим вздохнул и замолчал, думая, что еще рассказать. — И иногда мы с Найтом можем просто посидеть и пообщаться. Я не знаю, отчего зависит его настрой. И эти его заскоки, может, это отголоски прошлой его личности? Того Найта, которого я знал? — Дрим всхлипнул и вскоре на землю возле пня капнули слезы. — Не проходит и дня, чтобы я не вспомнил о тебе. И о нем. Я так скучаю, мам… — Он плакал тихо, хоть в пустой АВ его бы никто и не услышал. Однако вскоре раздалось насмешливое:  — Надеешься, что от слез дерево вырастет обратно, как в сказках? — Дрим мгновенно подскочил на ноги и обернулся. Найтмер, как ни в чем ни бывало ухмыляющийся, подходил к древу, точнее тому, что от него осталось. — Успокойся, я не по твою душу пришел, а к матери. — Дрим только и мог, что удивленно хлопать глазами, пока Найт сел рядом с пнем. — Садись, тебя стоять никто не заставлял.  — Как долго ты там был? — Спросил Дрим, садясь. Найтмер всегда ходил бесшумно, даже в своей прошлой форме. Может, из-за страха, а потом на уровне привычки.  — Я услышал только самый конец твоей проповеди, не волнуйся. — Он прислонился спиной к пню и закрыл глаз. Правда теперь Дриму была видна в основном его челка.  — Ты правда пришел сказать маме пару ласковых слов? — Спросил Дрим, устраиваясь поудобнее.  — Где ты только набрался таких выражений? — Возмутился Найт. — Я не собираюсь обматерить и унизить ее, но да, я собирался рассказать ей некоторые вещи. Но это потом, когда ты уже уйдешь.  — Я могу хоть сейчас, чтобы тебя не притеснять! — Дрим подскочил, но близнец потянул его за запястье так, что он шлепнулся обратно. Все же хватка у него была железной.  — Расслабься и сиди уже. — Найтмер прижался к близнецу, кладя голову ему на плечо и крепко хватая брата за руку.       Дрим затаил дыхание. В такую идиллию между враждующими братьями было сложно поверить, но это правда происходило. Он опустил взгляд на их переплетенные руки. Кожа Найта была настолько бледной, что можно было принять ее обладателя за мертвеца. Аккуратно подстриженные ногти были покрашены в черный, а на ладонях и запястьях были видны небольшие шрамы. На фоне загорелой кожей Дрима, руки принимали еще более аристократичный вид. От мягких волос Найта веяло не только негативом, но и лавандой, правда совсем чуть-чуть. Дрим любил этот запах.  — Ты такой напряженный. — Проворчал Найт, садясь прямо. — Ты мне плечом прямо в висок уперся. Совсем расслабляться разучился? Интересно, почему.  — Да когда меня гоняют по всему мультиверсу, разве есть время расслабиться? — Спросил Дрим, расправляя плечи.  — У тебя же вроде Кросс есть. — Он наклонился к уху брата и заговорчески прошептал, — почему ты не используешь его, как меня когда-то? — Дрима словно молния ударила. Он отстранился и со страхом посмотрел брату в глаз.  — Использовал? Я думал, у нас все по обоюдному согласию. Разве тебе не было приятно?  — Сказать по правде, нет. Но не было и боли. Я просто не увидел в этом то, о чем ты говорил мне. Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий, и так далее. Но я терпел ради тебя. Лишь бы ты чувствовал себя комфортно. Терпел, когда ты до крови кусал меня за шею и ключицы, даже если там и так были синяки и царапины, когда мог повалить меня прямо на кухонный стол, когда за моей спиной шептались: «Посмотрите, это отродье докатилось до шлюхи собственного брата», просто потому что был несуразным идиотом, который не понимал, что желание существовать в комфорте абсолютно нормально.  — Найт, ты мог просто сказать, что тебе не нравилось! И я тут же прекратил бы! Я не замечал! — Найтмер вздохнул.  — Я знаю, Дрим, ты никогда не замечаешь очевиднейшие вещи. Например то, что Кросс тебе вовсе не в дружеском плане симпатизирует, пора бы понять. — Он усмехнулся. — Бедный, бедный Кросс, ему достался такой невнимательный и глуповатый партнер. — Дрим пытался сказать что-то в свое оправдание, однако говорил только несвязные предложения. — Забудь, Дрим, что было, то было. С тех пор многое изменилось. Кстати, ты слышал, что старики каждым Днем Рождения становятся грустнее и грустнее, потому что жизнь подходит к концу? И поэтому, говорят, они не считают свои года, чтобы не огорчаться. А мне просто надоело считать после пятисот лет, тебе тоже? — Дрим нервно кивнул. — Эй, ну чего ты такой кислый, иди сюда. — Он притянул брата к себе, прижимая к себе.  — Просто не каждый день узнаешь, что отвратительно поступил с братом, хоть до сих пор считал это… не то, чтобы хорошим временем, но точно уж не плохим. Еще одну монетку в мою копилочку грехов, пожалуйста. И еще одну за Кросса, хоть это не может быть любовью. — Пробормотал он, утыкаясь брату в плечо. Объятья Найтмера всегда были самым лучшим успокоительным для него. Его даже клонило в сон. Что-то напрягло Дрима, и остатки его сонного разума попытались понять, что именно, однако вышло у них не очень. Прежде, чем задремать, парень заметил, как бешено бьется душа Найта.

Ты веришь мне?

Конечно же да.

А вот я бы на твоем месте не стал.

      Пожалуй, один из худших способов выбраться из дремы — почувствовать, что тебя кто-то тревожит. Даже если это всего лишь маленький, ласковый укус вашего любимого питомца. Это всегда обидно, когда вы ощущаете, как размытые мысли приобретают смысл. Но еще хуже — проснуться от боли. Особенно сильной.       Дрим широко раскрыл глаза и рвано вздохнул. До него не сразу дошло, что происходит. Но еще более жуткая боль в спине, резко и окончательно вернувшая его к реальности, заставила глухо вскрикнуть. Рот был зажат одним вектором, пока другой обвился вокруг позвоночника. Найтмер отводил взгляд, он будто сожалел. Дрим сильно сжал его руки, укусил за вектор, однако Найт ничего по этому поводу не сказал. Он лишь прошептал:  — Тише, Дрим, это скоро закончится. Потерпи немного. — Другие два вектора обвили его плечи и поясницу и потянули в одну сторону, пока тот, что разорвал плоть и обвил позвонки, сжался и потянул в другую. Дрим плакал и мычал, потому что больше ничего он сделать не смог. Он сам виноват, что доверился, хоть на нем и так висел груз вины во всем произошедшем. Сказать по правде, вечные догонялки с братом очень выматывали и уже успели знатно надоесть. Дрим прикрыл глаза и улыбнулся, пытаясь вспомнить хоть что-то хорошее перед смертью.       Однако его планы на кончину были прерваны. Он и сам не понял, как оказался на земле.  — Черт! — Услышал он. Найтмер нервно прохаживался рядом, закрыв лицо руками. Он что-то бормотал, однако Дрим разобрал лишь «Я не могу этого сделать, не вот так!» Спина болела ужасно, одежда была в крови, горячей и противной. Дрим не понял, отчего отключился: от боли или от усталости.  — Дрим, Дрим. Вечно ты становишься источником его проблем и слез. — Услышал он через обморок чей-то ледяной голос. От него почему-то бросило в дрожь.       Когда он проснулся, рядом был Кросс, сидевший на стуле и державший его за руку. Пахло лекарствами, а значит, он был в больнице. Что же, ему придется многое обсудить с Кроссом.