Исповедь Неполноценного

Остается просто смириться. Но стоит ли?

      Ладонь, пощечина, кровь. Испуганные детские глаза, ноги, кровь. Мертвый взгляд, нежные, теплые обьятия. Смерть.       Ацуши получил все, о чем только мечтал. Простая удача. Работа, крыша над головой, друзья, знакомые, враги. Так почему он иногда закрывается в собственной ванной, дрожащими руками держа купленное недавно лезвие?       Воспоминания из гадкого прошлого, как пелена перед глазами. Но у него хоть есть настоящее, будущее...А кто-то до сих пор живет прошлым.       Безумный взгляд, метающийся по всей комнатке. Неровное дыхание, сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Ацуши хватает себя за серые волосы, не понимает, почему еще жив. Достоин ли он жизни. В голове лишь крутится противный голос директора того блядского приюта. И снова. И снова. С трудом вставая с плитки, он, будто пьяный, смотрит на опухшее от слез лицо в маленькое, разбитое зеркальце. Какая мерзость. Ему кажется, что все смотрят лишь на него. На его неудачи. Еще более непривычная, явно болезненная бледность, этот страшный, мертвый взгляд, искусанная до крови губа. Все как обычно, это уже даже скучно. Зеркальце снова летит в стену, в этот раз разбиваясь уже на совсем маленькие осколки. Черт. Еще и убирать придется. А впрочем, неважно. Он лишь слабый, потерянный ребенок, чей удел лишь жалеть себя.       Явно наигранная, натянутая улыбка продолжает "радовать" коллег из детективного агенства, хотя тем уже все равно. Везде фальшь. Накаджима закрывает кровавыми руками лицо, пытаясь понять, когда все пошло не так. Но все было нормально, естественно. Куникида, который не успокаиваясь кричал о том, что нужно работать, Рампо, обедающий сладостями, Акико, что так и пыталась заманить Джуничиро к себе... Дазай, который...Ох, Дазай. Причина этих сладких стонов, ночных скулежей и использованных салфеток. Ох, Ацуши ненавидел удовлетворять желание плоти. Так он считал себя еще более порочным, грязным. Но видя Дазая, все внутри будто сжималось. Накаджиме было противно. Шатен с темным прошлым, так загадочно улыбаясь, манил к себе... И заставлял плакать сильнее. Все Накаджиме казалось до безумия неправильным. Он... еще подросток, да и в душе ребенок. А Осаму сковывает цепями.       А на новый внешний вид Тигра всем было наплевать. Кроме Осаму. Ацу, наивно, ждал поддержки, что Неполноценный заметит, погладит, прижмет к себе и не отпустит. Но в этом мутном, непонятном взгляде читалось лишь еще большее презрение, раздражение и ненависть. Ацуши надеялся, что ему просто так кажется.       Считая Дазая своим спасением, Накаджима пытался уцепиться за того, как только мог. Постоянная улыбка, помощь, это искреннее беспокойство и снова мокрая одежда, и снова та же река.       И снова эта очаровательная, хоть и ненастоящая улыбка, хохот суицидника, растерянный взгляд белобрысого и легкий румянец. Но, понимая, что о взаимности и мысли быть не может, Ацуши лишь сильнее впадал в депрессию.       И снова все по кругу. Тонкие, бледные и украшенные синяками ноги медленно перебирали по дождливым улочкам Йокогамы. Ацуши смотрел вниз, закусывая губу. Выдался эмоционально сложный день. Осаму снова неловко шутил, исподлобья смотря на подчиненного. Не сводя карих глаз. Ацуши не чувствовал себя уютно. Скорей, ему хотелось уйти под землю, закрыться ото всех, а Дазай все это видел. И продолжал.       Ацуши и не заметил, как закурил. Это были нервы. Сигареты не спасали, но успокаивали. Просто шальная сигаретка оказалась между пальцев, и понеслась. Черта, которую он перенял у "возлюбленного". Да и может лишь одна единственная сигарета причинить вред? Две?... Десять?......       Заходя в свою скромную, потрепанную временем и дешевую квартирку, закрывая дверь, он медленно скатился по стенке вниз. Какое же жалкое зрелище. Каким же жалкии он считал себя. Знал, что ничего не может сделать без других. Думал.       Воспоминания все больше и больше сьедали заживо, эти сломанные ребра, эти слезки на таких больших, безумно красивых глазках, невинный взгляд. Ненависть взрослых. Ненависть ровестников. А теперь, ему казалось, что все, с кем он знаком, носят маску. И это повседневность. Он больше не мог ощущать те яркие эмоции, что были в начале. В 4 часа утра он пялился в пустоту, глотал безпричинные слезы и умолял себя заткнуться. И некому было вытащить его из этой пропасти. Он копался в себе, находил все больше недостатков, жалел себя и ненавидел, никчемный. Кто ему мог показать радость. Кто мог утешить. Кого он мог утешить.       А Осаму Дазай, суицидник со своими проблемами, любил наблюдать за всем этим, с упоением представляя все эти тревожные мысли и всхлипывания обладателя седых волос. Лезвие, дрожащая, тонкая рука. Голос в голове. Противный голос.       Даже если Ацуши совершит самоубийство, никто не будет думать "почему" или грустить. Или это правда, или парень так себя накрутил. Он уже ничего не знает. Он не может оценивать ситуацию трезво. Разбитая плитка в ванной, кривая ухмылка. Кровь в умывальнике. Ох, что то я отвлекся.       С неким страхом прикрывая веки, Ацуши делает неглубокий, мелкий порез вдоль запястья, наконец действуя. Так, он чувствовал себя увереннее. — К черту! —парень откладывает острие, начиная плакать в очередной раз. Мерзкий. И все по кругу. Ацуши был явно лишним. Хотя, это ему так казалось. Или нет. Всем нужна лишь его способность. И шкура. И голова.       Возможно, он ждал своего принца, что спасет его от всех проблем, заставит снова полюбить жизнь. Но никто не придет, и от осознания было еще больнее. Он растратил все свои силы на людей, сам остался. Сам.       И вот, наставник снова напивается до чертиков, где-то шляется, а разозленный до ужаса Доппо-сан отправляет бедного мальца найти того и притащить в агенство. И Куникиде все равно, как Ацу это провернет.       Накаджима находит шатена недалеко от излюбленного бара. Неполноценный болтает с какой-то тоже выпившей дамой, что так отчаянно пытается возбудить его своими касаниями и взглядами. Дазай уже собирается увести дамочку и трахнуть где-нибудь в подворотне, как смущающийся Ацу подходит и неловко трогает Осаму за плечо. — Дазай-сан, Куникида-сан ищет Вас, пойдемте...Пожалуйста... — Ох, милый, что это за очаровательный парнишка? Он... ик! Присоединится к нам?~ — женщина лет 30 еле стояла на ногах. Она даже не знала имени шатена. — Заткнись. Сегодня, наши планы, походу отменяются~ — Суицидник резко меняется в лице. Осаму посмотрел на девушку с ноткой презрения, и Ацуши стало не по себе. Дазай оттолкнул ее от себя, и взял подростка за руку. Накаджима уже ждет выговор, верную смерть, да все, что угодно, ведь этот взгляд, направленный только на него, испепеляет. Как вдруг, Неполноценный, идиотски улыбающийся, говорит Человеку-Зверю о том, что не против совершить двойной суицид с прекрасным Тигром. Ацуши совсем теряется, а разомлевший Осаму смеется. — Ты такой милый, Ацуши-кун!~ — Дазай-сан, не надо... — Ты мне правда очень нравишься, Ацуши-кун ~ У тебя такое милое личико и наверняка девственное тельце! —суицидник вновь заливается звонким смехом. — Господи, Дазай-сан... — румянец на щеках, Ацуши начинает теребить пальцы. Ему это не нравится. — Лучше давайте поспешим, Дазай-сан. Куникида-сан итак в ярости. — А ты меня накажешь, Ацуши-кун?~ Я был таким плохим мальчиком! —издевательский смех. Как вдруг, та самая дамочка, приходит с еще одним бокалом. Содержимое бокала в миг оказывается на суициднике, а осколки летят в разные стороны. — Пр...Придурок! Ик!... Ты еще поймешь, кого потерял, блядина!

***

      Два насквозь промокших тела, снова у одного из них издевательская улыбка. Накаджима пытался отдышаться, поправляя рубашку. Настроение определенно испорчено. Вечер, дует несильный ветерок. — Ацуши-кун, ты снова меня спас!~ Ты такой хороший, но ведь не надо было!~ Ацуши-кун, эта река так и манила, только не обижайся!~ Накаджима смотрел на наставника со злостью, что было так непривычно. Но он молчал. — Ох, Ацуши-кун, я правда не хотел!~ Накаджима тогда просто молча ушел, оставляя Дазая немного ошарашенным. — Что это с ним?...Хах. У котенка появились коготки?~

***

Спустя некоторое время, Осаму пригласил парнишку на свидание. Просто, подошел ближе к концу рабочего дня и заявил. Его лицо не выражало никаких эмоций, но Ацуши думал об этом в последнюю очередь. Накаджима был в шоке, он действительно не ожидал, и был счастлив. Будто бабочки в животе ожили, появился во взгляде огонек. Может есть шанс на взаимность?... Он долго собирался, честно. Просто выбор в одежде был невелик. Он принципиально не покупал кучу шмоток, из-за привычек в приюте. К своим вещам он относился бережно, застирывал, зашивал дырки. Ацуши очень нервничал, руки тряслись, но улыбка не покидала миловидного личика. Они встретились в парке. Осаму был одет как всегда. Бежевое пальто, белая рубашка, кремовые брюки... И снова, взгляд абсолютно равнодушный. Но Ацуши так не казалось. Он смотрел влюбленными глазами, так легко повелся на приглашение. Они недолго гуляли, и почти ни о чем не говорили. Все надежды рушились за минуту, и Ацуши было некомфортно, неуютно. Он не знал о чем говорить, и прерывать тишину не хотелось. А Дазаю было все равно. Он смотрел в пустоту и просто шел прямо, даже не обращая внимания на замерзшего Ацуши. Как вдруг, Осаму признался "в любви". С таким же каменным лицом, он сказал заветные слова, и глаза Ацуши округлились. — Д...Дазай-сан? Вы шутите? Или пьяны? — Я на полном серьезе~ — Совершенно другие эмоции. Лукавая ухмылка. Ты будешь со мной встречаться, Ацуши-кун?~ — К...Конечно! — от сильного волнения выпалил Ацуши, и тут же покраснел. — Вот и славненько~

Но ничего не изменилось.

Никаких поцелуев, милых слов, обьятий. Даже никакой поддержки...Все было не так, как Ацуши себе представлял. И это сильно ранило. Хотя на что он надеялся? Лишь редкие прогулки по вечерам, разговоры ниочем и идиотские шутки со стороны Дазая. Они даже начали жить вместе, но все равно, результата ноль. Только пьяная туша глубокой ночью просилась домой, а Ацуши, разозленный и буквально разбитый поступками шатена, открывал. Ведь любил. От того несло сигаретами, алкоголем и сексом. Накаджиму тошнило от этих запахов и от Осаму. Но он не уходил. Собирая сердце по осколкам, пытался видеть лишь хорошее. Но его не было. А еще, пьяный Неполноценный лез к Ацу, и это было мерзко. Ацуши пытался оттолкнуть, послать, убежать, да сделать все, что угодно, но не получалось. Осаму был гораздо сильнее, и тут даже способность Тигра не помогала. Утром Накаджима находил на себе засохшую кровь, сперму, кучу багровых засосов и синяков. Юноша ужасно себя чувствовал, все до безумия болело, и даже регенерация не спасала. А Дазай, сидя на подоконнике, наблюдал за страданиями Ацуши и слушал скулеж, улыбаясь.

***

      И вот, им дали очень сложное задание. Осаму отказывается идти с Ацуши, но белобрысый только рад этому. Он думал, что по-быстрому справиться и без наставника. Не тут-то было. Сильный эспер с необычной способностью, и скорости, сил и ума Накаджимы не хватает. Раны слишком серьезные, парень весь в собственной крови, с безумным страхом смотрит на себя. Он из последних сил пытается уйти, скрыться от противника, и у него получается. Он заходит в темную подворотню, пытаясь отдышаться. Зрачки сузились, подростку оставалось надеяться только на регенерацию. Тигр всегда его спасал.       Как вдруг, он слышит знакомый, такой противный и тошнотворно-сладкий голосок сзади. — М, Ацуши-кун?~ Что-то пошло не так?~ — Как видишь, Дазай. — Накаджима язвит, фыркает. — Нууу, Ацу, почему же так грубо?~ — Прости, просто... Я ранен. Тот мужчина оказался слишком сильным... Но регенерация Зверя поможет мне. Скоро станет легче... — Ах, точно, регенерация. Кстати, Ацуши-кун...~ — Осаму подходит ближе и нежно касается Накаджимы за плечо. Ацуши чувствует тепло, так и хочется улыбнуться, но он сдерживается. Дазай редко так его касался, но нежные прикосновения всегда ассоциировались с чем-то хорошим. —Удачи, дорогой~ Я люблю тебя, береги себя. — Дазай, напевая себе под нос песенку, уходит, а Ацуши падает на колени. Дышать становиться все тяжелее, и Накаджима ложиться на землю, сворачиваясь калачиком. Он теряет все жизненные силы и не понимает, в чем дело. Под ним образовывается кровавая лужа. Зрение ухудшается, он все видит мутно, и парню страшно. Очень страшно. Все тяжелее открывать глаза.

"Исповедь Неполноценного человека".