В золоте полей заблудилась тихая ночь

Камни, камни придавили ему ноги, больно ныла голова. Волосы были странно-влажные, словно он недавно купался в подземном озере, но ведь Баам не спускался к нему уже давно - слишком холодно. Кто-то сказал ему, что вредно быть холодным - вот только никак не вспомнить кто. В груди сжалось, словно он заболел - так тяжело, так больно и скребется. Ему нужно... Ему нужен тот кто-то, кто был здесь. Такой теплый, такой добрый. Его башня из камней упала - прямо на него, его ноги болят - и теперь он лежал, пытаясь дотянуться до света над собой. Один, снова один. "Я не хочу больше быть один!" Баам тянулся и тянулся, словно умер бы, если перестал стараться - и внезапно в глаза толкнулся яркий свет А дальше ничего не было. Кун Агеро Агнис не собирался слепо подчиняться правилам. В самом деле, те, кто меняли правила под себя или же шли за чем то большим, чем просто испытания, вызывали у него неподдельный интерес. Пока любой другой пытается убить как можно больше, боясь сам оказаться в отсеянной половине, он лучше найдет других, кто станет его силой - никто и никогда не покоряет Башню в одиночку. Так что союзники, союзники - лучшее вложение в будущее. Портфель приятно оттягивал руку - это уже неплохо, это уже ступенька вверх. Это уже гораздо больше, чем у остальных. Нужно быть умнее и хитрее, Башня чудовище, пожирающая недостойных и даже тех, кто старается играть по правилам. Агеро идет дальше - больше и больше, он заберется на вершину, даже если придется содрать руки в кровь. Он докажет всем - особенно самому себе - что он не ошибся. И не ошибется вновь. Его узнают за версту - голубые волосы семьи Куна - и тут же встают в стойку, будто бы отказываются доверять с самого начала. Ну и пусть, доверие лишь разменная монета, доверие не принесло ничего хорошего. Он окидывает взглядом бесконечные золотые поля Ада и цепляется взглядом за вспышку тьмы - вдалеке еще кто-то, которого можно проверить. Вот только, подходя ближе, Кун не знает что и думать - его встречают два огромных медовых глаза на слишком детском и нежном лице в окружении спутанных длинных прядей. Здесь, в Аду Эванкхелл, эта маленькая фигурка в грязно-белом свободном балахоне выглядела особенно странно - внезапно органично вписывалась посреди золотых полей, словно и не было вокруг мясорубки чужих жизней. Словно кусочек ночного Шинсо упал и затаился в траве, прорастая к рассвету. Ребенок - Куну хочется его так назвать, потому что только в детях встречается такая невинность, и то недолго, он сам это знает - держит в руках иглу как будто не знает, что с ней делать. Весь его вид, в отличии от остальных участников, кричит о его безвредности - будто Башня выдернула это существо откуда-то, где его еще не научили правилам жестокого мира. - Ты так и кролика не поймаешь, - Кун не понимает, откуда этот ласковый голос взялся у него, он ни с кем после Марии так не говорил, но почему-то сейчас выходит даже почти заботливо, - К тому же он слишком миролюбив и вряд ли нападет на тебя. Все в Башне это знают. Незнакомец не пугается - просто прижимает к себе иглу поближе и шатается на ногах, словно его сейчас прямо унесет ветром. Темные волосы вздымаются волной, как и слишком свободная одежда - вся картина выглядит чересчур красиво для Этажа Испытаний. - Спасибо, - шелестит непонятно как сюда попавшее создание, - Я совсем не хотел его убивать. Позже, после того как они буквально садятся верхом на Рака Крушителя - отличная из них получается команда, только крокодил уж больно громко рычит - Кун замечает разодранные в кровь лодыжки и разбитые ладони. Он цыкает и лезет в Манбарондену, вытягивая бесконечные бинты и успевает залатать Баама - имя отдает ночью и жареными каштанами - и замотать Черный Март до того, как приходит администратор Испытания. Крушитель ворчит, что на нем сидят, но набивает пасть шоколадом, пока Агеро проверяет завязки и еще одним куском бинта подхватывает грязную тяжелую копну чужих волос - больно уж глазки хороши. Мальчик так покорен и ласков, что Кун невольно улыбается и не отказывается, когда тот старается держаться за руки, словно боится, что его оставят одного. Стена из Шинсо отталкивает его назад - вот ведь проблема. Громила Крушитель пройдет ее без особых трудов, в себе Кун не сомневался, а вот Баам... Уже стоит на той стороне и оборачивается, панически ища их. Леро Ро зовет его к себе, садится рядом - только Баам все так же смотрит на Агеро, словно ждет. И как бы не хотелось посидеть до конца, Кун встает и рвется первым - даже быстрее, чем девочка-ящерка, как рычал крокодил. - Угадал, - Администратор улыбается и гладит Баама по голове - потом Кун тоже попробует, какие они на ощупь. Уж больно хорошенький становится мальчишка, когда его гладят по голове. Баам поднимает голову и улыбается - такой светлый, такой светлый, что у Куна Агеро Агниса слезятся глаза. Черепашкам - синей и черной - нужен сильный лидер. Синяя слишком много думает, а черная хоть и таскает с собой мощное оружие, все еще кроха-черепашка. Он еще верит в сказки про звезды и небо, не знает, что такое Башня, плохо пользуется часами и пытается подружиться со всеми, кого видит. Он шатается, когда ходит, и Рак Вождь - какое подходящее для него звание, от него веет силой - сажает его на свое плечо. Когда он был еще несмышленым, старшие тоже брали его с собой чтобы он видел мир и скорее рос. Пока тебя носят на плече, ты еще недомерок, так что расти быстрее. Черная черепашка что-то восхищенно попискивает, елозит маленькими лапками по его могучей шкуре, синяя возмущается внизу, доставая из своей смешной сумки все новые и новые восхитительные на вкус батончики. Так и должна быть хорошая жизнь - со стаей и разными вкусными вещами, за которыми обязательно последует хорошая драка. Зачем черепашке с длинной гривой звезды? Их не съешь и не собьешь копьем, они бесполезны в драке и годятся лишь на сказки для несмышленышей. Могучий Рак Вождь поправляет на своем плече кроху-черепашку и широко зевает. Хороший вождь должен учить молодняк - этим он и займется. После битвы за Корону Кун сидит у чужой постели и ждет, поглаживая маленькую ладонь. Баам рванулся тогда вперед, закрывая собой от удара другого участника - и Агеро тогда чуть не рухнул на месте, когда по темным волосам, по грязной накидке, по белым бинтам поползла кровь уродливым пятном. Он забыл про Корону и про Башню, едва очнувшись после того, как мальчишку забрали и перевязали его раны. Как онемевший, слушал распределения ролей в команде. И только когда золотые глаза вновь открылись, Кун почувствовал, что снова дышит. Баам разрыдался у него в руках - просил прощения, что все испортил. Слезы катились по бледным щекам и путались в темных прядях. Кун предварительно выгнал шумного крокодила, чтобы не мешал, и прижимал к себе этого ребенка, который плакал оттого, что не мог объяснить, почему не дал умереть той девчонке - Мишель, кажется. Но это уже не было важно. Он попросил и скопировал белый халат одного из кандидатов в Проводники - Хо, кажется, - так как та тряпка даже не имела права на существование, и помогает Бааму вымыть волосы и надеть новую одежду. Костюм этажа он покупать не стал - скорее всего тихому мальчишке в нем было бы слишком тесно после того балахона, так что нужно было что-то привычное. Правда пришлось его слегка укоротить и подвязать, иначе Баам утопал бы в нем, как в безразмерном одеяле. Когда Кун застает сам себя за тем, что расчесывает чужие волосы, он смеется. Неужели путь к его сердцу так прост - немного доверия и невинности? Хо держит чужие мягкие ладони в своих и подсказывает, как позвать Шинсо. Баам одарен, как и тот лежебока Лауре, который был в его команде - Хо бы по-хорошему его возненавидеть за то, что он так удачлив и совсем не испытывает трудностей. Но в чужих глазах столько любви и восторга, и так это похоже на детей из его деревни, что ненависть кажется кощунством. По ночам его все еще трясет, он не может спокойно спать, вспоминая тех чудовищ, что пожрали всё и вся - а утром он смотрит в золотые глаза, видит, как ребенок путается в копии его халата. На лодыжках все еще видны бинты, и вообще, он слишком худенький. - Тут так много света, господин Хо! - Баам улыбается и cоздает дом - они тренируются, - Я никогда не видел столько света и людей. Слова бьют в сердце - неугомонные скауты уже рассказали, что Баам признался, как жил раньше. Вечная тьма и единственный человек, которого еще и не можешь вспомнить - не иметь ничего так же плохо, как и потерять все. Хо учит его ухаживать за длинными волосами и делает вид, что не замечает, как над ним танцует отпрыск семьи Кун. Скорее всего он не пройдет - здесь он не может проявить себя, и отомстить не получится. Но он будет проклят, если позволит гневу поглотить его и превратить в то же чудовище, что пожрало каждого в его деревне. А его мечту пусть ночь заберет с собой. А после Пряток внезапно все завертелось - Мишель упала, повреждая ноги, и Баам отказался ее оставлять. "Это нечестно и она не виновата" - внезапно остальные тоже обещают ему помочь, а сам мальчишка, Незаконный, несется к Хо и хватает его за руки, не опасаясь когтей. Его глаза сияют, как сказочные звезды на подушке неба. - Хранитель разрешил подняться и вам, господин Хо! Если мы победим мы все сможем уйти выше! Ах, какая дивная бархатная ночь сегодня. Рахиль не хотела его толкать - не хотела бы, если бы он был тем же мальчишкой из пещеры. Одиноким и забытым, благодарным за каждый шаг. Она чувствовала себя важной и нужной, почти богиней. Но звезды, звезды выше, они звали ее - и это была ее история, она могла бы быть главным героем. Ей было почти грустно, когда она роняла башню из камней, но все это было к лучшему. Но теперь он забыл ее - это было даже обидно - и все равно продолжал притягивать к себе всех остальных. Он не знал ничего, но его не ругали, а учили, любили и заботились - ей же не досталось ничего. Звездой всегда была она, но видимо сейчас Рахиль стала лишь отражением ночной звезды в темной поверхности пруда. Но цель всегда оправдывала средства - и глядя, как фигурка в белом и черном падает вниз, Рахиль убеждала себя, что этому монстру там будет лучше. После испытания Кун не чувствует ног. И головы. И сердца. Мишель рыдала, стуча по своим бесполезным ногам, Леро Ро бесстрастно объяснял, что все прошли, Рак кричал. Остальные были в апатии. Неужели Башня опять пожирает дорогих людей? Похоже, все же это настоящий хищник, отпирающий самых добрых и оставляющий их себе. Кун Агеро Агнис чувствует себя таким же беспомощным и холодным, как и раньше. Рядом шуршит белый халат - Хо падает рядом и внезапно наклоняется к Куну, шепча срывающимся голосом. - Мишель как то чудовище из моей деревни. Я чувствую это. В самый темный час рождается новая цель.