Каждая строчка музыканта — это отражение его души. Эти слова, что они используют в текстах, несут в себе чувства и эмоции. И самое ужасное — когда в мир выходят песни на тему разбитой любви, смерти близких и душевных мук.
Терпкая жидкость легкой волной окутывает желудок, отдавая слабым холодком по коже. Светлая материя покрывается мурашками, а глаза немного слипаются. Шатенку не сильно клонит в сон, но та уверенно собирается добраться до своей цели. А сегодня ее цель: нажрать в хлам и хотя бы на один вечер забыть о неком парнем с татуировкой Пикачу на ноге и упрямым характером, светлыми, отдающими лёгкой бронзой волосами и слишком глубокими глазами. Но Tenderlybae на сегодня дает себе приказ: никаких мыслей о нем, не сейчас.
Он и так слишком часто в ее голове.
Девушка усаживается в светлое кресло поудобнее и прижимает стройные ноги к груди. Обхватив колени руками и уткнувшись в них головой, раздается первый всхлип. Потом второй. Тонкая ключица покрывается маленькими испаринами, а из слишком лучезарных очей выходит первая
(но лишь за этот день) слеза, одинокой струйкой скатившаяся по щекам и шее. Рыдания застревают в легких, ошпаривая своей высокой температурой. Мирзоева даже практически не помнит, как попала в эти сети, и как все стало так катастрофически необратимо.
Помнит первый день. Все шло идеально: дружеские посиделки, а потом чертовы слова Крида о ней, о том, что она прячет свою охуенную красота за ненужной маской. Это стало первым ударом. Второй пришел раньше, чем шатенка даже вздохнуть успела, как пошли слухи о их
якобы романе. Она, если честно, была готова ко всему. К нападкам разъяренных фанатов певца, ведь новая девушка
(а есть ли она вообще?) не так прекрасна, как Нюша или другие. Блогер готова вынести все, что надо, ей не в первой, но был вопрос куда важнее. И ответ ранил еще хуже, раскрывая уже вроде затянувшиеся шрамы.
Амина сильнее утыкается в колени, замечая на черных штанах влагу, но ее это уже не волнует. Похуй. Вот откровенно. Все женские туши — суперводостойкие, подготовленные на такие случаи, подводка — не смывается даже с третьего раза. Если честно, хочет закурить сигарету, выпуская клубки дыма в потолок. Но Tenderlybae не собирается поддаваться соблазну, ведь это повредит здоровью и не даст никого эффекта, но лишь небольшая частичка внутри говорит, что это из-за слов о курящих из уст суперзвезды.
Ей уже не страшно, что ее увидят без маски. Она даже готова выйти на улицу и собрать публику из тысячей людей, показав свой профиль. Уже ничего не имеет значения и кажется, будто что-то внутри с треском разорвалось, словно последняя нить не выдержала и окончательно отделила темную и светлую часть. Привычная по вечерам боль, смешанная с привкусом горечи оседает между ребер, храня все еще тепло и присутствие и готовится в любую секунду проломить кости свой хозяйке. Любовь играет с девушкой в жестокие игры, бросая каждый раз мячик на колесо фортуны, так же небрежно, как и саму жизнь блоггера.
Мирзоева наливает еще один стакан заветной жидкости и осушивает практически за раз, чуть не подавившись. Слишком крепко для молодого женского непьющего организма и уж точно слишком много. Но почему-то это сейчас не имеет никакого смысла. Мир, тот самый, что она так пыталась построить после ужасных лет в школе, который вот-вот стал немного лучше, разжигая угасающую надежду в сердце, как появился он, рухнул. Его мягкие светлые, приятно пахнущие мятой волосы, которые он так безбожно стрижет — и прав: жизнь одна, волосы отрастут. Его слишком красивые голубые глаза по цвету напоминающие утреннюю гладь озера, с такими детскими искрами и фонариками счастья. Господи, а как он смеется. Это не сравнимо, он так похож на маленького ребенка, там мил и обаятелен, что руки сами тянутся его обнять. Его улыбка подобно звездам, целым созвездиям — так больно еще никто не улыбался в жизни певицы. Его тело несравнимо красиво, рельефные мышцы видно даже сквозь футболки, но для Амины главное, что внутри. А там, где-то между двумя легкими есть что-то, что бьется и может сделать кого-нибудь счастливее.
Третий стакан оказывается пустым быстрее, чем можно было бы предположить. Рассудок немного туманится, прозрачная пелена застилает глаза, из-за чего координация девушки немного страдает. Та отчаянно пытается стоять на ногах как можно ровнее, но легкие качания видны будут даже слепому. Несмотря на неприятное жгучее чувство в горле и желудке
(какой не вкусный все-таки виски) шатенка чувствует себя немного лучше. Сейчас, в ту секунду, когда в жилах бежит градус, мир становится на минутку проще: уже нет дикого желание свернуться калачиком, как происходит всегда, и плакать всю ночь, чтоб потом пытаться снять опухлость за полчаса; уже нет такого тяжелого и сложного будущего, где вечно нужно что-то выбирать, без права на ошибку: уже нет небольшой, крохотной части адской боли.
В мыслях только строки о новой, еще не выпущенной песни, о разбитой любви и тяжёлых обстоятельствах, которая будет посвещена ему. Да, публично никто об этом не узнает, но в голове — Амина слишком сильно зависима от этого мужчины, хоть и знает, что между ними гигансткая пропасть, в которую постепено затягивает одного из них. И уже не знаешь, что лучше: барахтаться, чтобы спастись ради него, либо дать волю судьбе и вязнуть, пока не придет тот самый черный человек? Как будет же лучше? Почему ее угораздило влюбиться именно в такого человека, как Крид? Почему не в неприметного, обычного паренька, обнажающего красивые ямочки? Почему именно Булаткин так сладок, что хочется облизать пальцы?
Резкая идея осязает женскую голову, но она явно не из лучших. Но что способно остановить подвыпившую женщину, которая уже заебалась терпеть этот груз на душе? Проще же его скинуть, рассказать правду и жить без угрызений совести и десяти тысяч возможных концовок. Да же, Амина?
— Да, — сама для себя выдыхает Tenderlybae, уверенно хватая телефонную трубку. У нее есть номер Егора и он наверняка не спит, можно просто позвонить и сказать как есть. Хуже некуда, чего бояться?
Музыкант прикусывает губу и набирает первую цифру. Если не сейчас — то никогда. Если дать слабину, не сказать истины, то потом всю оставшуюся жизнь придется жалеть о таком малодушие. Просто три слова. И все. Потом сбросит и пойдет спать, обнимаю любимого кота. Гудки идут бесконечно долго. Кажется, словно прошла целая вечность перед тем, как мужчина взял трубку, а тупые, надоедливые сигналы прекратились.
— Да, слушаю.
Это было как удар. Левая рука переместила на ложбинку между грудей, почувствовав сильную пульсирующую боль. Словно тысяча иголок врезались в орган, опустевшего от красной жидкости. До ужаса знакомый голос отдал эхо агоний во все клетки тела, вызывая звериную вибрацию.
— Да?
Прикрыв веки, она пытается сдерживать рыдания, вырывающиеся наружу с удвоенной силой, ведь так не хватает одного единственного человека.
— Егор...
— Амина?
— Ты занят?
Первое, что приходит в голову. Господи, он всегда занят, с утра до вечера. Что за нелепый, глупый вопрос?
— Я записываю новый трек. Что стряслось?
На заднем плане слышатся непонятные звуки, мужские голоса о чем-то говорящие и не высокий гогот.
— Я...Ты мог бы... Нет. Ничего, за...
— Ты плачешь? — голос на том конце провода становится слишком серьёзным, теряя тот веселый настрой, коим обладал Булаткин, — Амина, какого хуя?
— Ничего. Все в порядке. До завтра, — после этого девушка быстро сбрасывает и отшвыривает телефон на другой конец стола.
Это было самая плохая идея. Самая ужасная, самая тупая и несуразная, что вообще могли придумать люди. Позвонила, чушь произнесла и сбросила. Не дура ли? Как можно так узко мыслить, м? Господи.
Шатенка, резко протрезвевшая от страха, поднялась на ноги и принялась наводить небольшой порядок на кухне. Вылив полупустую бутылку виски в раковину без тени жалости, она выбросила стекляшку в мусорный бак и промыла стакан из под терпкого напитка. В приоритете сейчас было умыться, наложить маску, скрывающую опухлость по утрам и уснуть, а завтра, если нужно будет, можно придумать легенду для Крида за пять секунд. Не зря для видео в TikTok Мирзоева придумывает POV за полминуты под нужный трек. Умыться она так и не успела, как раздался звонок в дверь. Пока Tenderlybae довольно медленно направлялась к источнику звука, в дверь начали ломится, и через секунду замок был открыт, а дверь распахнута.
Увиденное ввело блоггера в такой шок и состояние ступора, что та в первую минуту даже не смогла нормально сориентироваться и произнести хоть какие-то слова. Но мужчина, стоявший в дверном проходе, явно не был настроен положительно. Об этом буквально кричала его поза, немного раздраженное лицо и стиснутые челюсти. Даже сейчас, в гневе, он казалась ангелом, что спустился с небес. Стоило им встретиться глазами, как Амина резко пришла в себе, понимая, кто перед ней, и быстро прикрыла лицо рукой, вспомнив, что маски на ней нет.
— Успокойся, — он отдернул ее руку, слегка не расчитав силу и причинив незначительную боль на запястье, — Впустишь? Впустишь.
Крид проходит внутрь и закрывает за собой дверь на замок, а потом поворачивает в хозяйке лицом.
— Что ты здесь забыл? Я тебе звала? — певица прекрасно знает, какая лучшая защита и как правильно ей воспользоваться, и скрещивает руки на груди.
— Какого хера ты сейчас выебываешься? Что случилось? Я примчался с другого конца города не за этим. Я думал, что-то случилось.
— Плохо думал видно.
— Амина, нахуй.
— Егор.
— Будешь провоцировать? — он изгибает бровь в некой ухмылке и делает уверенный шаг к девушке, — Или всё-таки обьяснишь, что случилось?
Музыкант резко сжимается, как нашкодивший котенок, который боится ответственности и старается избежать наказания и спряться, но это не укрывается от голубых очей знаменитости. Он прекрасно замечает, как нервно дергаются пальцы, как немного бледна кожа лица, как метаются из угла в углом зрачки Tenderlybae, и пыл резко оседает горечью. Она выглядит такой маленькой, такой хрупкой, что хочется защитить это создание от гнусного мира, в котором люди вынуждены жить. Булаткин же, совершенно не раздумывая, выставляет руки вперед.
— Иди сюда, — в его обьятиях шатенка таит, как лед в жару и не о чем не жалеет. Если сейчас все это испарится, как сказочный сон, она хочет исчезнуть вместе с этим. Боль отступает, больше не скручивая до судорог в пальцах, а воображаемый нож не скрывает швы на ранах, не пуская кровь из вен.
Возле такого, как он, тепло и уютно. Хочется быть вечно рядом, проводить влюблённым взглядом, держать за руку, когда нужна поддержка, быть опорой, когда никто не закроет спиной, быть любимой и уметь любить, так же сильно как в эту секунду.
— Егор, — она утыкается в мужскую куртку напрочь пропахнувшую его одеколоном и мужскии терпким ароматом, — Тебе нужно знать это.
— Я опережу тебя, — теплые мужские ладони опаляют кожу щек Мирзоевой так сильно, что та готова подкляться, что останутся волдыри, — Мои слова, когда я случайно спалил твое лицо, были отчасти искренне. Ну кроме того момента, что нужно трахать, все что движется.
— Егор, — девушка смеется, сильнее обхватывая парня, будто боится, что вот-вот он испарится, как пар и все это окажется слишком идеальным сном, в котором нет боли, горя, где только мечты, веселье, и новая попытка быть счастливой, даже среди хауса.
Он без слов приподнимает ее подбородок и касается губами уст партнера. Его нежность давит, убивает всю обиду и боль, зашивает старые раны на сердце и заставляет его биться с нуля. Отвечая на поцелуй, Tenderlybae однозначно знала одно: новая песня в честь мужчины выйдет, но с другим концом...
