Пьяная вишня

Винить тут Цунаде-сенсей или мамину наследственность — вопрос риторический, все равно знание это ничего не даст. Даже слабой головной боли на следующий после попойки день нет. За это Ино искренне зовёт ее ведьмой, а Темари согласно мычит в такт откуда-то с пола. Одна Хината молчит — благородная химе не менее благородного дома Хьюга так же благородно похмеляется. Проблема впервые встаёт в полной рост после победы над Обито, когда все пострадавшие залечены, погибшие похоронены, а Деревня заново отстраивается. С войны прошло несколько месяцев, но вся горечь улеглась, кажется, только сейчас, и совесть (почти что) не давит на плечи многотонным грузом госпиталя, за который Харуно теперь ответственна практически лично. Их совершенно странная компания собирается в чудом уцелевшем доме на окраине Конохи — это остатки главного особняка Учиха, внезапно осознаёт Сакура. Хочется стукнуть себя по лбу, найти идиота, который выбрал место для пьянки, но вместо этого Сакура впервые пробует крепкий алкоголь, да в таких количествах, что Цунаде-сенсей одобрительно и покровительственно ей кивает. Совершенно зря, кстати: Сакура выпивает пиалу и смотрит на дно задумчиво, так ничего и не почувствовав. В таком темпе заканчиваются две бутылки крепкой рисовой водки из личных запасов Годайме. Наруто и Сай, сидящие рядом, уже давно клюют носом, порываясь отрубиться лицом в стол. Саске за столом, что интересно, не наблюдается, да и сама Сакура не уверена, что последний Учиха тут вообще каким-то боком пробегал. Сакура думает, что и черт с ним — и мысль эта на удивление трезвая и веселая. Под эгидой «а к Ками это всё» Сакура Харуно восемнадцати лет отроду осушает примерно пять бутылок саке (что по объему выходит приличным бочонком) и кроме противного вкуса на губах не чувствует ни-че-го-шень-ки. Цунаде-сама в это время уже в пьяном румянце начинает играть с кем-то в карты — лицо оппонента опасно зеленеет и скрывается под столом. Сакура вздыхает и, подхватив пиалу, выходит во внутренний дворик. В дворике пусто — наивно было бы ожидать тут цветущие сады, но кое-какая растительность на выжженной техниками и напоенной кровью земле пробивается. Сакура улыбается и садится на корточки, чтобы погладить несмелые побеги полевых цветов. Полевым цветам во дворике Учиха не место, вдруг думает Сакура, как и ей самой. Хочется досадливо ударить первое, что попадётся под руку, но вместо этого Харуно прихлебывает нагревшееся саке и ощущает только привкус горечи на языке. На языке все так же горчит, когда рядом с ней на землю очень не аристократически опускается тело. Сакура косится. Тело оказывается Саске Учихой, и очень хочется (снова) что-то ударить. Только вот ближе всего этот самый Учиха, который последний, а таким генетическим материалом не разбрасываются. Сакура поджимает губы. Цунаде-сенсей заругает, если она прибьёт вымирающий вид Учиха здесь и сейчас. Невольно становится смешно — великий клан закончится прямо на заднем дворе своего особняка, — и куноичи хихикает. Горечь с языка пропадает. Саске молча забирает у неё пиалу, делает долгий глоток, вздрагивает от крепости и... Теперь горчат ещё и губы, отстранённо думает Сакура. От поцелуя Саске веет какой-то мрачной решимостью и большим количеством алкоголя, и куноичи на секунду становится обидно, что только в таком состоянии бывший сокомандник готов ее целовать. А потом снова становится смешно, но уже с послевкусием алкогольной горечи, когда Сакура, обняв Учиху за пояс, решительно тянет его на второй этаж дома. Куноичи ведь не могут воспользоваться состоянием мужчины-шиноби, верно?.. Сакура просыпается от чьего-то дыхания на ухо и уже ожидает взрыв головной боли, которой так стращала Цунаде-сенсей. Но этого не происходит. Да и помнит вчерашний вечер и ночь Сакура (к несчастью) прекрасно. Снова хочется что-то сломать, и Сакура позволяет себе это сделать, когда, одевшись и приняв душ, спешит в Госпиталь. Стоявшее на пути розоволосой куноичи дерево ломается пополам, а хрупкая Харуно продолжает свой путь в больницу.

***

Второй раз проблема настигает Сакуру через несколько месяцев, когда Хината, смущаясь, приглашает ее на девичник. Сакура, заработавшись, на автомате кивает, а затем останавливается, как вкопанная, и улыбается своей самой широкой (у Наруто подсмотрела) улыбкой. Хината краснеет под таким напором ещё больше, демонстрирует аккуратное кольцо на пальце и бубнит, что приглашены все куноичи их выпуска, кого они обе знают. На деле их оказывается всего пять — и это с учётом прибывшей в Коноху Темари-то! Правда, количество алкоголя и закусок такое, что Сакура задумчиво косится на своих хрупких подруг и ненавязчиво интересуется, а точно ли это на пятерых, а не на весь их выпуск? Ино изящно качает ладонью, мол, что не допьём, то на опохмел. На опохмел не остаётся ничего, кроме дешевого вина, достанутого откуда-то из-под полы. Им-то Хината и утоляет жажду с утра, чтобы после снова умереть где-то под котацу. Сакура снова проводит вечер в задумчивой дымке, разве что позволяет себе расслабиться и мысленно отпустить количество больных в госпитале. Ино вслух думает, на кого им, холостым куноичи, начать охоту, раз Наруто и Шикамару уже заняты. На удивление, краснеют Хината и Темари синхронно и так же синхронно советуют Яманака поискать другие жертвы. Та только смеётся в ответ. — Хината, а у Наруто сегодня тоже мальчишник? Хьюга (пока ещё Хьюга) кивает. — Т-там, кажется, Киба, Шино, Чоджи, Шикамару, Гаара и Саске. Сакура незаметно вздрагивает при звуке последнего имени и кусает губу. После той ночи они с Учихой пару раз пересекались на дружеских посиделках, на полигоне и в госпитале — и за все их встречи Саске не сказал ни слова. Может, не помнил произошедшее из-за алкоголя? Или решил, что лучше будет забыть и игнорировать, как обычно? Сакура нехорошо щурится и, допивая седьмую пиалу, спрашивает, а где, собственно, проходит мальчишник? Хината (вот уж добрая душа) снова пожимает плечами и как-то мечтательно (читай — непристойно) улыбается: — В купальнях. Через пару часов, когда запасы алкоголя кончаются, бравые куноичи оказываются в купальнях. Сакура думает, что ксо, она тут единственная трезвая (почти), как она допустила это безобразие? Думает так Сакура ровно до того момента, пока не натыкается в коридорах на пошатывающуюся тушку Учихи в одном полотенце на бёдрах. Тот смотрит, кажется, удивленно. Трёт глаза, даже складывает печать Кай. Неужели все так плохо, что Саске принял ее за гендзюцу навроде Цукуеми? Когда он собирается просканировать ее Шаринганом — Сакура разворачивается, чтобы гордо удалиться (пока не расплакалась или не прервала благородный род Учиха прямо здесь и сейчас). Далеко куноичи не уходит. Саске хватает ее за запястье и разворачивает к себе. Задумчиво и молчаливо осматривает, словно видит впервые в жизни, — и внезапно улыбается. Не ухмыляется, не усмехается, а именно улыбается. И ударяет двумя пальцами в лоб, чтобы потом медленно, не раскрывая губ, поцеловать. «Горячка», мрачно думает Сакура. Это белая горячка, Саске видит в ней Итачи (откуда тогда этот странный жест с пальцами?). С душевнобольными, как известно, спорить себе дороже, а потому Сакура максимально мягко выпутывается из чужой хватки и медленно делает шаг назад. Саске делает шаг вперёд. И снова. Так повторяется ещё несколько шагов, пока, наконец, Сакура не решается ломануться в сторону душевых кабинок — кажется, женских? Саске нечитаемым взглядом смотрит ей вслед (Сакура оборачивает, чтобы это увидеть) и хмыкает что-то между «женщины» и «связался же на свою голову». Всю следующую неделю Сакура настолько тактично, насколько может, выясняет, насколько близки были братья-кролики Учиха.

***

Третий раз — определённо не счастливый раз, думает Сакура, когда ещё через полгода они всей честной компанией устраивают девичник окончательно прописавшейся в Конохе Темари. Песчаная накрывает поистине королевский стол, а Ино в своей привычной манере задаёт ей каверзные вопросы после распитых пары-тройки бутылочек алкоголя из Суны. — Темари-сан, — вкрадчиво вопрошает Яманака, невинно счищая корочку с апельсина, — а вот скажи, есть ли какое-то нетривиальное применение теневой техники Нара? Так сказать, на бытовом уровне. Темари краснеет. Темари хватается за веер, Тен-тен — инстинктивно за свиток с оружием, Сакура — за голову, а Хината только тихонько хихикает. Все внимание мгновенно переключается на неё, и Ино так же вкрадчиво вопрошает, а как, собственно, обстоят дела с использованием Ойроке-но-дзюцу от Узумаки? Помнится, им можно не только девушек создавать — опыт с Кагуей это продемонстрировал (Сакура краснеет при одном только воспоминании). Хината пытается все отрицать — совершенно, кстати, неправдоподобно. Сакура думает, что лучшее, что с ней сможет сделать Саске — так это Цукуеми, и снова становится весело до злых чертиков. Домой Сакура возвращается одна, предварительно проводив живущую недалеко Тен-Тен к ее квартире. Дверь открывает Ли и тут же заливается краской, когда Сакура расплывается в торжествующей улыбке и сбагривает нетрезвую Такахаши на руки зелёному зверю Конохи. Дорога к ее квартире пролегает через квартал Учиха — Сакура не выдерживает и ломает стоящее рядом дерево. Мимо особняка, в котором горит свет, Харуно пробирается с такой опаской, которой даже на войне не пользовалась. И оттого велико ее удивление, когда ее, как нашкодившего котёнка, Саске ловит за шиворот и снова вздыхает. Сакура расправляет плечи и смотрит в разноцветные глаза напротив, скрещивая руки на груди. От неё, наверное, пахнет алкоголем, только вот взгляд, как и всегда, трезвый и упрямый. Саске улыбается краешками губ и целует в лоб, аккурат в ромб Бьякуго. — Ты ведь не пьянеешь? Сакура смотрит с недоверием, все ещё подозревая подвох, но за Учихой согласно следует, когда тот провожает ее до ее же жилища. Стоит на пороге, улыбаясь уже откровенно нахально, и Сакура не выдерживает. Целует (через порог) страстно, а затем мстительно закрывает дверь перед ошалевшим лицом с ригенганом, прекрасно зная, что для Учихи это не преграда. На удивление, Саске эту преграду не преодолевает, и Сакура к утру окончательно уверяется в том, что он этого поцелуя не хотел. И вообще он ее не хотел. Когда трезвый. А то, предыдущее... Сакура ломает третье по счету дерево на своём пути в Госпиталь. Тензо остаётся только вздыхать над масштабом катастрофы. Хатаке ехидно шутит, что в Деревне объявился древесный маньяк.

***

В четвёртый раз проблема не пьянения становится преимуществом. У Сакуры на столе в кабинете регулярно появляются цветы. То благородные лилии, то полевые цветы. И ни разу букет не повторяется. Сакура отсылает клона в лавку Ино, но та только руками разводит, мол, ничего не знаю, никого не видела. А глаза щурит хитро. И Сакура устраивает ей военную хитрость — тем же вечером они распивают вино, а Ино внезапно хохочет и называет ее, Харуно, везучей лобастой. За что платится беззлобным «свининка» и полномасштабным допросом. Допрос результатов не дает. Сакура снова идёт домой одна, в приподнятом-злом настрое, и назло идёт через квартал Учиха. Когда ей на плечо опускается ладонь, Сакура не выдерживает и впечатывает наглого Учиху в стоящее рядом дерево (очередное творение капитана Ямато). Сакура улыбается и скрещивает руки на груди. Саске только морщится, но в ответ не атакует. Смотрит, ожидая подвоха, и, не увидев ничего, кроме самодовольной улыбки, притягивает куноичи к себе. Цветы на столе появляться перестают. Теперь они появляются с завидной регулярностью в гостиной особняка Учиха.

***

Пятый раз, когда Сакура снова жалеет, что не пьянеет, происходит через много-много лет. И происходит это примерно в тот момент, когда она, попросив Сараду сегодня лечь спать пораньше, вносит тело своего законного супруга в дом. Как показала практика, Саске и алкоголь не сочетаются от слова совсем — примерно такие же взаимоотношения у Наруто с алкоголем, проверено неоднократно. В частности, на сегодняшнем праздновании годовщины четы Узумаки. А потому Сакура просто сгружает тело Учихи на кровать и собирается уже уходить в душ, когда. — Попалась, — Сакура спиной чувствует скупую улыбку Саске, когда тот со спины прижимается к ней. — Ты же?.. — Я не пьянею, — внезапно фыркает Саске, утыкаясь ей куда-то в шею. — Как и ты. Сакура не выдерживает — хихикает (картинка складывается на удивление органично) и целует первая.