Obsessed

Как же тяжело. Как же тяжело видеть, что Хаджиме вновь убегает. Он делал это и раньше. Делал но… Но до этого он проводил хоть какое-то время вместе с Комаэдой, а теперь ускоряет шаг лишь завидев его рядом, и от этого израненное сердце в груди беловолосого сжимается сильнее, отдавая изнывающей болью в каждой части тела. Комаэда точно помнил когда это началось. Неделю назад. После… После того дня… После той прогулки… После тех объятий и… И поцелуя, из-за которого Нагито не первый день просыпается в поту, расстраиваясь из-за того, что все это было лишь его сном… И от этого ещё больнее. Больнее от того, что теперь он может быть с Хинатой только в своих грязных снах. От того что они больше не ходят вместе домой и не держатся за руки. От того что ему больше никогда не почувствовать тепло его тела… Он опять все испортил… Испортил… Но разве Хаджиме не ответил ему взаимностью тогда… В чём же дело? Мысли продолжают кружиться, комкаясь в огромный клубок, и Нагито буквально может почувствовать его на своей шее. Тяжело… Как же ему тяжело… Это не может так продолжаться… Просто не может. Светловолосый не может просто вот так смотреть, на то, как любовь всей его жизни отстраняется от него… Как его покидает. Ему уже нечего терять. Нечего, кроме, Хаджиме, поэтому он должен сделать это. Должен поговорить с ним хотя бы в последний раз… Должен рассказать ему. Должен признаться. Даже если Хината не ответит ему взаимностью… Он должен. Должен знать насколько сильно Комаэда любит его, даже если он переходит все рамки, даже если его посчитают странным. Но захочет ли темноволосый вообще разговаривать с ним после такого?.. В любом случае, следует попытаться. А если Хаджиме возненавидит его ещё больше?.. А если изобьёт как когда-то с ним это делали раньше… Пусть… Пусть бьет его. Пусть унижает. Главное чтобы он знал… Главное быть с ним рядом и больше ничего не важно. С каждым новым шагом сердце стучит все сильнее, отдавая глухими ударами в ушах. Вот… Он почти у входа в класс. В класс, в котором учится Хаджиме, там он от него не сбежит… По крайней мере не должен, конечно он может просто проигнорировать Комаэду… Но Хината не сделает этого… Наверное. Светловолосый быстро подходит к открытой двери, сразу же замечая своего возлюбленного, стоящего как всегда, в углу класса. Он ни с кем не говорит, просто продолжает сверлить пол, красными как, кровь, глазами. Глазами в которые Нагито влюбился, глазами в которых он готов тонуть, даже если они выглядят пугающе… Ему все равно. Ему плевать. Просто хочется… Просто хочется еще раз почувствовать это взгляд на себе… Как неделю назад. Как на той прогулке… Светловолосый громко вздыхает, сильнее прижимая руки к груди, когда его наконец замечают. Хаджиме наконец поднимает голову, тут же расплываясь в улыбке, быстрым шагом минуя расстояние меж ними, хотя все ещё не подходит слишком близко… Держит дистанцию. Вот почему… Почему он смотрит так спокойно… Почему делает вид, будто ничего не произошло?.. — Привет, Нагито, — первый произносит Хаджиме, и кажется смотрит куда-то за спину своего собеседника, лишь бы не смотреть на его лицо… На его прекрасное… Бледное лицо. Эти губы… И эти глаза. — П-привет Хината-кун… — отвечает светловолосый, когда брови сами сводятся к переносице. Сейчас он настроен слишком серьёзно… — Что-то случилось? — замечая недовольный вид бледнолицего, взволнованно спрашивает юноша. — Да… — продолжает Комаэда, прикрывая глаза, тяжело вздыхая, наконец собираясь с мыслями и словами. — Не мог бы ты прийти на крышу, после уроков? Я… Я буду ждать тебя там. — Хорошо, я приду, — все с тем же волнением произнес темноволосый, почти незаметно кивая. Он уже хотел сказать ещё что-то, но Нагито повернулся к нему спиной, расплылся в грустной улыбке и тихо прошептав:«спасибо», - ушёл. Холодный пот тут же прошиб все тело. Что это значит?.. А если Нагито позвал его на крышу, чтобы совершить суицид от отчаяния, потому что потерял своего единственного друга?.. Это явно не то, чего Хината добивался, отстраняясь от него. По сути он вообще ничего не хотел этим добиться… Он… Он сделал это ради Нагито, потому что не был уверен в том, что сможет в достаточной мере сдержать себя. Хаджиме только избавился от этого, а теперь вновь. Вновь его бросает в жар лишь от одного его вида и даже сейчас, сердце бешено стучит обещая вырваться из груди. Все из-за того поцелуя. Все из-за тех губ… Но не только из-за возбуждения… Нет. Сейчас его трясет из-за страха. Страха перед тем, что Комаэда может исчезнуть. Исчезнуть по его вине. Поэтому он придёт. Хотя бы для того, чтобы в крайнем случае остановить его… Придёт… Обязательно придёт. *** Дверь громко скрипит, заставляя Хинату наконец обернуться, и посмотреть на гостя, хотя гость тут именно он. Нагито ещё несколько минут жмётся у двери, он до сих пор не был уверен в том, что Хината придёт, хотя тот ему никогда не врал. Просто… Просто иногда в это сложно поверить. Но все же, опять собрав всю волю в кулак, наконец подходит к Хинате, чуть ли не вплотную, в надежде что он не отойдет, и он не отходит. — М-мне нужно с-сказать тебе кое-что очень важное Хаджиме… П-просто выслушай меня, хорошо? — слегка запинаясь произносит светловолосый, наконец поднимая голову вверх, заглядывая в омут алых глаз. — Даже если ты возненавидешь меня… — Я выслушаю тебя, и ни за что не возненавижу, Нагито, — мотает головой темноволосый, аккуратно укладывая ладони на чужие плечи, громко выдыхая, стараясь самому собраться с силами. Он должен держаться… И, он никогда не сделает этого, никогда не разлюбит Нагито, что он бы ему не сказал… — Хорошо, — выдыхает Комаэда чуть-чуть расслабившись… — Просто… Я хочу знать почему ты отстранился от меня… Почему ты избегаешь меня, почему покидаешь и почему оставляешь одного… Почему так мучаешь меня?.. Просто, если я сделал, что-то не так я хочу знать что… Я не хочу терять тебя… Не хочу… Ты безумно важен для меня, безумно дорог и я готов измениться, готов сделать для тебя все… Понимаешь, Хаджиме?.. Все! — Комаэда обхватил себя руками, скрючившись от внутренней боли, разрывающей его изнутри, заставляющей крупные слезы соленными дорожками стекать по его щекам. Как сложно… Сложно… Но он должен это сказать… — Хината-кун… Нет… Хаджиме Хината… Я-я люблю тебя. Секунда. Две. Три. Хаджиме улыбается. Улыбка сама расползается по лицу, и он просто физически не может сдержать ее, особенно когда все тело начинает дрожать от новой волны счастья и эйфории… С каждой секундой безумие вперемешку с радостью накрывает его, от осознания тех слов. Они крутятся в голове. Вновь и вновь. Вновь и вновь, как мантра. Нагито сказал это… Он блять сказал это…Он любит его. Теперь-то Хината точно знает, что Нагито любит его… Он сам сказал об этом. Он сказал, что дорожит им… Сказал что готов сделать все, лишь бы остаться рядом… Сказал, а значит сделает это… Ему даже не верится, что самый прекрасный человек на всем свете признался ему… Что это?.. Вот что это, как не счастье… Тёмноволосый пытается сделать глубокий вдох, в попытке сдержать нервный смех, но выходит это достаточно плохо. Руки на чужих плечах дрожат и хоть бы Нагито не заметил этого… Хоть бы Нагито не заметил… Ещё несколько секунд Комаэда стоит, просто стоит утирая слезы, боясь поднять голову вверх. Он боится. Боится поднять голову. Боится увидеть Хаджиме, и осуждение в его красных глазах… И все же ему не стоило… Явно не стоило делать этого. Может… Может быть они могли все вернуть и просто быть друзьями?.. Но Нагито вновь… Вновь все испортил. Почему, почему он такое ничтожество? Почему не может вести себя нормально… Почему просто не может промолчать?.. Почему он такой плакса, который опять пачкает белую рубашку Хаджиме своими слезами. Теплые руки аккуратно гладят его по спине, но Комаэда прижимается только сильнее. Он боится. Все ещё боится что Хаджиме отпустит его, хотя прям сейчас он шепчет ему. Шепчет что-то на ухо, но светловолосый не может разобрать ничего… Он просто хочет побыть в этом тепле ещё немного… Даже если Хаджиме не ответит ему взаимностью он так добр… Даже сейчас он успокаивает его. Даже сейчас он гладит и возится с ним. Хаджиме замечательный… Хаджиме самый лучший… Потому, что он сказал, что тоже любит Нагито… Потому, что он успокоил его. Погладил его по щеке, и по бедру… Потому что он поцеловал его… Потому что сказал, что они будут вместе. Вместе навсегда.