Точка пересечения

              Игрис отнюдь не всегда был рядом с Сун Джин-Ву, но он поклялся быть рядом и с честью служить ему верой и правдой с тех пор, как его тёплая рука дотянулась до него в самых глубинах небытия и помогла вернуться к мирскому свету.               Рыцарь в некогда кроваво-красных, а ныне угольно-чёрных, доспехах уже давно потерял дар речи, но это не сильно мешало ему раз за разом показывать свою благосклонность. В конце концов это можно было сделать совершенно разными способами…               Конечно, Джин-Ву вовсе не был в восторге от того, что ему приносили отрубленные головы поверженных врагов, никогда не брал их с собой в качестве трофеев и даже просил прекратить, но довольно быстро смирился с такими знаками внимания.               — Что такое Игрис? — поинтересовался Джин-Ву, почувствовав его задумчивый взгляд. — Не терпится занять чем-нибудь руки?               Зачищая очередные врата C-ранга в компании своего миньона (забавного, но довольно бесполезного на скромный взгляд Игриса человека) Джин-Ву не спешил пускать в ход своего самого сильного солдата. Он спокойно следовал по грязной тропе за слабыми солдатами, убивавшими всех монстров на своём пути, пока не приходило время умереть и хозяину врат.               — Прости, но ты же понимаешь, что другие солдаты должны как можно скорее поднять свой уровень и стать сильнее?               Игрис действительно мог гордиться собой: он был самым сильным из всех теневых солдат (уже не столь малочисленных, как при первой встрече) и единственным, кому господин доверял постоянно находиться рядом и защищать свою спину.               — Иногда я даже завидую тому, что ваши доспехи всегда остаются чистыми, — немного криво усмехнулся Джин-Ву, переступая разрезанный труп монстра. — Да и мечи, похоже, у вас никогда не тупятся…               На самом деле довольно сложно назвать господина чистоплюем — он никогда не брезговал марать руки, если ситуация того требовала. Сун просто не любил портить хорошие вещи, а любая грязь из врат, будь то кровь, яд или другие неприятные жидкости, очень плохо отстирывалась с одежды, если вообще отстирывалась… В голове мелькнула интересная мысль, и Игрис, не долго думая, склонился перед господином в беззвучной просьбе.               — Всё-таки не терпится… — мягко усмехнулся Сун. — Хорошо, можешь делать, что захочешь.               Понадобилась ещё пара секунд, чтобы простить себя за наглость воспользоваться разрешением господина по своему усмотрению, и Игрис осторожно потянулся к нему, чтобы взять на руки. Позабыв обо всём на свете от удивления, Джин-Ву совершенно не сопротивлялся, а лишь растерянно хлопал ресницами, глядя в щель шлема своего рыцаря, где голубым огнём маны горели его глаза.               — Я не это имел ввиду, но ладно.               Нежный взгляд, ласковая улыбка и тёплые прикосновения вызвали у Игриса небывалую бурю эмоций и трепетом отдались в сердце господина.       

°°°

              Игрис низко склонил голову, беззвучно приветствуя своего господина, и покорно ждал приказаний. Каждый раз являясь на зов Сун Джин-Ву, он был готов безо всяких раздумий ринуться в бой и защищать его ценой любых жертв, но именно в тот день, вернее ночь, он был призван в сумрак весьма скромной опочивальни совершенно один, и не похоже, что для сражения.               — Игрис… — Ни один солдат бы не солгал, назвав голос господина самым прекрасным из всего, что можно услышать, а собственное имя и похвала самыми желанными из всего, что могло прозвучать, однако сразу за именем последовало гнетущее молчание…               Давно уже мёртвое сердце предательски кольнуло от одной лишь той мысли, что его призвали только для того, чтобы отпустить. Никто из теней не хотел свободы иной, чем служить драгоценному господину. И Игрис — один из первых призванных Сун Джин-Ву на службу, не был исключением. Исключений и быть не могло. Просто немыслимо, чтобы кто-то из солдат отказался от благословения господина и пожелал вернуться в небытие.               — Игрис, — голос Джин-Ву был едва различим даже в ночной тиши. — Побудешь со мной, пока я не усну?..               Если бы теневой солдат мог, он бы задохнулся от переизбытка накативших чувств, но лишь упал на одно колено и преклонил голову ещё ниже. Для него, как и для любого другого рыцаря, огромная честь охранять покой своего господина, пока тот придавался сновидениям в объятиях Морфея и восстанавливался после утомительного дня.               — Полагаю, это «да»?.. — Вопрос, конечно, сугубо риторический.               Зная, что не услышит ничего в ответ (по крайне мере, не сейчас…), Сун устало выдохнул и приблизился. Изящные руки скользнули по крепким плечам Игриса, обняли за шею, и тёплое тело прижалось к холодным доспехам. Бережно подхватив драгоценного господина на руки, верный рыцарь поднял его над полом.               «Наверное, это очень глупо смотрится со стороны…» — усмехнулся Джин-Ву про себя, блаженно прикрывая глаза и медленно погружаясь в сладкую дрёму. — Спасибо, Игрис…               Находясь в его сильных руках, он наконец-то смог почувствовать себя в полной безопасности и полностью расслабиться. Лёгкая улыбка, тронувшая тонкие губы, и тёплые прикосновения, вызывающие непонятное волнение внутри, были лучше любых наград для верного солдата.                «Господин… О, мой господин… Если только позволите, клянусь, я буду неустанно служить Вам до скончания веков…»               Игрис мог сколько угодно ненавидеть себя за чувства собственничества, расцветшие в груди ядовитыми лилиями, однако даже думать не хотел о том, чтобы все эти бесценные знаки внимания предназначались кому-то другому. Теперь, став тем единственным, кому господин всецело доверял свою жизнь, и позволял каждую ночь видеть себя совершенно беззащитным, он мог по праву гордиться собой.