Гребень и пушистая лисица

      Триста четырнадцатая осень эпохи Ириса империи Нойрё. Вроде бы только недавно Кадзу и Мэй добрались до деревни синоби, однако время летело безжалостно и слишком быстро. Довольно сильно привыкнув за те три дня странствия к обществу своего спутника, Мэй было трудно проводить время без Кадзу. Ее привлекал его характер, который сильно отличался от других живущих здесь синоби. Частое времяпровождение с Такао, когда девушка практиковалась в магии и разбиралась кто она есть на самом деле, вынуждало Мэй с утра и до вечера отдаваться целиком и полностью изучению своих сил и возможностей.       Вечерами, когда у нее оставались силы на что-то кроме магии, она прогуливалась по пустынным улицам деревни, отдыхая и наслаждаясь видами, которые окружали ее. Именно этими вечерами Мэй внезапно натыкалась на одинокого мужчину, любившего проводить свободное время у водопада.       Девушка задумывалась, почему он находится в одиночестве и часто ли. Наблюдая за ним издалека, она одновременно наблюдала и любовалась двумя вещами, что внезапно замечала за собой и несколько смущалась от своих же действий. Кадзу замечал ее взгляд, ее силуэт сквозь темноту ночи, но не подавал виду, чтобы случайно не спугнуть. Внутри себя он соглашался с тем, что ее внимание очень тешит его и даже льстит.       В какой-то момент он стал замечать, что Мэй очень давно не появляется, он ее давно не видел. Закрадывалась мысль, что девушка покинула деревню, однако это было совсем не то время, как он думал, да и его бы оповестили об этом или до него дошла бы какая-нибудь весть.       На самом деле, после неудачного применения одной из магических техник, она превратилась в лисицу. Она и до этого удачно превращалась в кицунэ, а потом обратно в человеческую форму, но вот именно в этот момент что-то пошло не так. Обрести вновь человеческое тело ей получалось лишь на время, после этого она вновь обращалась в лисицу на очень долгий промежуток времени. Такао было удивлялся этому явлению и все силы вкладывал в его разгадку, но всё словно было зря. Мэй даже пришлось поселиться в его доме, чтобы не тратить время на долгую дорогу до места их тренировок.       День уже близился к своему завершению, небо было окрашено в теплые оттенки красного и оранжевого цвета, делая закат довольно ярким и воодушевляющим. Кадзу, отобедав, сидел около стойла с лошадьми, думая о чем то своем. Вдалеке он заметил рыжую фигуру, которая быстро перебирала лапками и куда-то направлялась. А неслась она по направлению мимо мужчины. Едва заметив пушистый рыжий хвост, у него появилось желание позвать лисицу к себе. — Хей! Майко!       Только услышав нелюбимое для себя упоминание, кицунэ останавливается и обращает внимание на сидящего синоби. — Иди сюда.       Махнув рукой в своем направлении, Мэй нехотя плетется к нему. — Давно не виделись, неведьма.       Ехидная ухмылка и мягкое проглаживание по пушистому туловищу выдавали его — Кадзу рад был видеть ее. Недовольное фырканье и съёженная мордочка Мэй были ответом на его действия. Мужчина обращает внимание на свою руку и издает тихий смешок. — Знаешь, Такао жаловался на тебя, — непринужденно начал беседу он, на что лисица сначала удивляется, а потом начинает активно махать хвостом в знак недовольства. — Он говорил, что после тебя остаётся очень много шерсти, которая разлетается потом по всей округе, что совсем не хорошо для нас, ниндзя. Эти рыжие волоски липнут к нашей маскировке и выдают нас. Ты в курсе, как можешь быть виновата в том, если эту деревню уничтожат?       Мэй немного отходит назад, оглядывая свою шёрстку. И правда, она всего несколько раз махнула хвостом, а вокруг нее уже летают рыжие волосинки. — Ты должна ухаживать за собой не только в человеческом обличии, но ещё и своей звериной форме.       Тут он тянется к своим убранным в пучок волосам и достает оттуда гребень. Темные локоны тут же рассыпаются по плечам, показывая свою длину и лаконичность. Лисица нервно сглатывает, завороженно наблюдая за этим. Ещё и оранжево-красный свет заката падает на белоснежную кожу лица, окрашивая ее в приглушенные персиковые оттенки. — Иди сюда, рыжая.       Кадзу протягивает руки вперёд и подзывает кицунэ к себе. Мэй неуверенно подходит ближе к Кадзу. Он дотрагивается до ее макушки и мягко проводит по ней гребнем.       Потом… Ещё раз.       И ещё.       Лисица не замечает, как оказывается на коленях у мужчины, самолично подставляя то головку, то тельце, то хвост под такие приятные ласки. Проводя частыми зубьями по пушистой шёрстке, Кадзу старательно вычесывает ненужные рыжие волоски. Он сам не замечает, как увлекается процессом.       Сначала ведёт по шейке, спускаясь к животу, продолжает на боку и заканчивает на пушистом кончике хвоста. Процесс вновь повторяется, а Мэй растягивается уже во всю длину тела, стараясь не думать ни о чём, кроме приятного ощущения неги и расслабленности. — Да я смотрю тебе понравилось, пушистая, — томное звучание голоса опьяняюще действует на девушку: ее и без того пушистая шёрстка становится ещё пушистее, а сама лисица уже становится похожей на супер пушистый и огромный одуванчик. — Фр-р-р…       Что-то похожее на мурчание заставляет синоби улыбнуться       Ещё проходит время, которое пролетает настолько незаметно, что закат становится насыщенно красным, а это значит, что скоро солнце сядет за горизонт. — Знаешь, майко. Нам нужно кое-куда сходить.       Кадзу ловко подхватывает расслабленное тельце Мэй и укладывает себе в руки. Не замечая того, насколько она расслаблена, лисица буквально перестает слышать его голос. Слух возвращается только после того, как она слышит сначала приглушенный, а затем и вовсе очень громкий шум водопада.       Они были у озера.       Заметно оживившись, кицунэ непонимающе вертит головой и смотрит на прозрачную гладь озера. Мужчина опускает ее на землю, а сам обратно укладывает волосы в пучок и фиксирует гребнем, полным рыжей шерсти, волосы. Снимая с себя тяжёлые элементы одежды, подхватывает опешившую Мэй, которая уже стала догадываться, что он собирается делать, и быстро заходит в воду. Почувствовав то, как прохладная вода обволакивает тельце, лисица начинает испуганно бултыхаться и перебирать лапками, но сильная мужская рука, которая все это время держит ее, успокаивает Мэй. — Тебя стоит помыть, чтобы избавиться от ненужной шерсти, — усмехается Кадзу, а потом добавляет. — Потом будешь вылизываться сама.       Реакция себя не заставила долго ждать. След от укуса тут же остался на плече мужчины, из-за мимолётной боли он расслабляет хватку, позволяя Мэй нырнуть под воду и отплыть от него. — Кусаться решила? Ну, хорошо…       Ныряя вслед за проворной лисицей, Кадзу старается разглядеть ее сквозь кристально чистую, прозрачную воду. Однако в поле его зрения не было ничего похожего на то, что он старательно выискивал глазами. Не могла же она так быстро уплыть к берегу! Тут до него не меньше двадцати дзё*, а она своими маленькими лапками явно не успела бы достигнуть его.       Сзади чувствуется прикосновение. Кадзу выныривает обратно и оборачивается. Перед ним Мэй в людском обличии. — Не думала, что ты так чувствителен к боли, — усмехается девушка и убирает мокрые пряди за ухо. — Ты могла бы и раньше превратиться в человека, чтобы я не успел затащить тебя в воду, — смеётся в ответ мужчина, подплывая к девушке ближе.       Мэй же, наоборот, немного отплывает от него, дабы он не успел разглядеть то, во что она была одета. Прошлой ночью она засыпала как человек, на ней было ночное одеяние. Теперь же в мокром виде оно настолько прозрачное, что просто непозволительно для нее. Все женские прелести можно было разглядеть только всмотревшись туда. Однако Кадзу был не такой. — Не могла. Мне нужно было это сделать в определенное время. — Да? Я думал, что ты обучилась всем магическим техникам. Или это было все запланировано? — Нет. С недавнего времени моей основной формой является кицунэ. В человека я могу превращаться лишь на непродолжительный срок. Благодаря тебе мне придется снова ждать, пока я превращусь в человека. — Глупая. Ты и сейчас уже человек. — Когда я вновь стану кицунэ, мне придется долго ожидать момента, когда мне предоставится возможность обрести прежний облик… — Для чего же? — До того, как ты меня нагло прервал на дурацкие расчёсывания, я направлялась к Такао. Ну, а теперь я здесь… — Дурацкие расчёсывания, которые тебе очень понравились, неведьма, — замечает Кадзу, ехидно ухмыляясь. — Я сама не ожидала от себя такого! — Мэй ничуть не злится на эти слова, ведь она понимала, как ее тело отреагировало на те приятные действия от него, отчего ее щеки тут же покрывались румянцем, а глаза разбегались в разные стороны, лишь бы они не были сфокусированы на Кадзу. — И обратилась в человека может быть как раз таки именно из-за расслабления, или может быть возбуждения? — Неприлично о таком спрашивать у девушки, не находишь? — Хорошо, я тебя услышал, майко.       Солнце вот-вот уже было уходило за горизонт. Небо окрашивались в холодные оттенки синего, проявлялись первые звёзды, выстраиваясь в еле заметные созвездия. Тусклым, еле видным пятном показывалась луна. Кадзу решает плыть к берегу, когда их диалог приходит к логичному завершению. — Такао сказал мне, что в существующем сейчас вопросе о моей истинной форме он навряд ли сможет помочь. Возможно, мне придется покинуть деревню и искать ответы на вопросы самой.       Мэй начинает плыть за мужчиной, боясь остаться посреди озера одной. — И тебе, наверное, понадобится спутник, чтобы ты ненароком не разболтала все наши тайны, — договаривает Кадзу, оборачиваясь к девушке. — Возможно. Но кто захочет уходить в неизвестность за маленькой непонятной лисицей, — грусть в голосе, печальная улыбка, растерянный взгляд. — Да хотя бы я. Нужны какие-либо аргументы?       Мэй приободряется, но старается не выдавать это, сохраняя в лице прежнюю эмоцию. Она в ответ просто пожимает плечами и останавливается на месте.       Становится практически темно. Кадзу уже одет в свою прежнюю одежду, Мэй же вновь превратилась в кицунэ. — Мэй?       Она подбегает к синоби, довольно облизываясь. Он подхватывает ее на руки, медленно поглаживая по головке. Неожиданно для него лисица довольно облизывает его щеку, оставляя мокрый след. Довольная ухмылка, приятные ощущения. — Ладно, идём. Думаю, перед Такао отчитываться за тебя нужно будет мне…