Сувенир

Joy Williams — The Trouble with Wanting Melvin Francure — Explain This The Sweeplings — Hold Me Rizha, GIRLI — LIVE THE WEEKEND Halsey — Devil in Me Gracie Abrams — I miss you, I'm sorry       Каждый раз, открывая глаза, она надеется, что всё это — сон.       Каждый раз, когда она осознает, что всё это — не сон, то надеется больше не открывать их.       Джоана в очередной раз потягивается, переворачиваясь на спину, и встречается с белоснежным ровным потолком. Она тихо мычит от неприятного зуда и мнет пальцами шею — спать на старом диване не особо удобно, особенно когда ты привык к нормальному матрасу. Но даже это не так заботит, как холодное одиночество, которое девушка испытывает уже который день. Джоана могла спать одна только во время кризисов — когда она сама себя не понимала и отгоняла Крис, говоря, что не нуждается ни в ком и ни в чем никогда и ни за что. Если Джо в таком состоянии, то следует просто соглашаться с ней. Кристина лучше всех осознавала это и всегда шла на уступки. Но теперь страдать приходится не ей одной.       Это прокручивается в голове брюнетки и постепенно навеивает такие важные воспоминания. Когда-то, когда Крис и Джоана еще не купили нормальную кровать в квартиру, они спали на этом диване, и обе страдали от впивающихся в тела пружин. Однако тогда девушки могли мириться с этим, ведь они — совсем как главные герои «Загадочной истории Бенджамина Баттона» — наслаждались моментами друг с другом на единственном существующем варианте кровати. Те месяцы были лучшим временем их жизни, хоть и ужасно сложными в плане составления дел на день из-за работ девушек. Но сейчас эти воспоминания подливают масла в огонь и разжигают костер одиночества сильнее.       Говоря об огне. До уха Джо приглушённо доносится что-то напоминающее шипение масла, и она окончательно просыпается. Девушка встает и следует на кухню с явным намерением удостовериться, что ей это не просто кажется.       Брюнетка сильно удивляется, когда обнаруживает Крис за плитой. Та жарит что-то на сковородке, слегка подгибая правую ногу. Девушка листает новости в своем телефоне, при этом держа в другой руке деревянную лопатку.       Джоана специально зевает, призывая к себе внимание, и Крис моментально выключает телефон, поворачиваясь к Бианчи.       — Привет! — улыбается она, заправляя прядь своих золотистых волос за ухо.       — И тебе доброе утро, — Джо облокачивается на стену, рассматривая вид своей девушки.       — Я решила сделать что-нибудь на завтрак, но не нашла ничего нормального в холодильнике кроме остатков пасты и яиц. Решила сделать нам омлет.       Она выглядит такой… да, она выглядит собой. Кажется, будто ничего не менялось, будто она никогда не попадала в аварию, не теряла память и совсем не забывала, кто она на самом деле. Сейчас Крис стоит в трех метрах от нее. С растрепанными волосами, в своей любимой большой футболке и мягких домашних тапочках. Ямки на ее щеках такие неловкие, что просто хочется — как это было всегда — подойти к ней и расцеловать их, а потом уткнуться в яркие локоны и вдохнуть родной запах, шепча на ухо что-то банальное про любовь и важность. Так хочется упасть в ее руки и зарыдать от того, что она не заслуживает ее любви или от того, что требует ее слишком часто. И услышать очередное «Мы вместе со всем справимся», когда прижмет ее сильнее к своему хрупкому телу. Всего этого хочет Джоана сейчас, но лишь закусывает свою губу и смотрит на часы, понимая, что ей пора принимать лекарства. Потом ее взгляд снова возвращается к плитке, и она поднимает брови.       — Да, ты только смотри, а то, кажется… там горит.       Крис моментально разворачивается, перетаскивает сковородку на другую конфорку и выключает плиту. Она сильно ругается и хнычит от злости. Скорее даже из-за своей неуклюжести и невнимательности. Джо подходит к плите и осматривает уже пережаренные яйца.       — Прости… я даже этого не могу нормально сделать…       Она поднимает взгляд на Крис и мотает головой. Сама девушка стоит с опущенными в пол глазами и не знает, что ей делать дальше. Она ведь хотела приготовить им завтрак. Показать, что она не обуза и тоже может сделать что-то для Джоаны. Той же все еще хочется обнять ее и сказать, что ничего страшного в этом нет. Вместо этого она просто поднимает ее подбородок пальцами и улыбается.       — Давай сделаем тосты с джемом. Это в сто раз безопаснее, — предлагает она, и Крис кивает, поджимая губу.

***

      Аккуратно откусывая поджаренный хлеб, Крис наблюдает за брюнеткой, которая стоит возле плиты и варит кофе. Она думает о том, что до того, как они с Джоаной достали тостер, вторая выпила какую-то таблетку от головы, потому что «плохо спала». Но Крис не совсем верит этим словам (она мало чему вообще верит в последнее время), ведь если бы Джо и правда плохо спала, то услышала бы, как та уронила крышку от сковородки утром, и обязательно бы влетела на кухню. Вдобавок к этому у Джоаны просто прекрасное настроение, она даже поет что-то про себя и нередко насвистывает. Крис старается не брать в голову то, что эта атмосфера заставляет ее шею вжаться в плечи.       Вот кто не спал ночью, так это точно она. Крис размышляла над словами Рубена и Джоаны и читала некоторые переписки в «WhatsApp». Ей хотелось собрать все в кучу, сделать из этого что-то целое, как бы воссоздать общую картину. Но было так много вопросов, на которые ответы ей самой никак не найти. Она долго думала, как же ей сделать лучше — расспросить Рубена или довериться своей девушке. И все же решилась на второй, более рациональный вариант. Только Джоана сможет объяснить ей. Ведь она знает ее лучше всех, скорее всего даже лучше, чем мама и, тем более, Рубен. Поэтому, положив тост на тарелку, она медленно выпрямляется и обращается к девушке:       — Джоана…       Та откликается, чуть повернув голову в ее сторону:       — Да, красавица?       Крис вдыхает больше воздуха для храбрости.       — Я ведь могу спросить тебя обо всем?       — Что за вопрос?! — усмехается Джоана. — Конечно, да.       Внутренний голос кричит, и Крис начинает, резко расслабляя плечи:       — Почему… Нет. Не так. Ты… Ты ведь знаешь, почему я так поменялась? — спрашивает Крис неуверенно. Джоана от этого поднимает брови вверх и поворачивается обратно к кофеварке. Крис замечает, что с ее лица пропала улыбка.       — Ты хочешь знать, почему ты бисексуалка или…?       — Нет-нет. Я не про это… — ее щеки краснеют от неправильной подачи вопроса. — Я имела в виду, почему я стала… стала другой? То есть… Я помню, что я много с кем общалась, постоянно ходила на вечеринки и все такое. А вчера мы говорили обо мне, как об ответственном и любящем человеке. Так что я просто не понимаю… Неужели я просто взяла и бросила все, что у меня было всего за пару месяцев? Нашла новые… ценности? Не знаю, решила ступить на какой-то путь и начать…       — Ты устала от своей жизни, — быстро вставляет Джоана, убирая с плиты кофе, что едва не пролился за края.       — В смысле…?       Джоана достает маленькие чашки и разливает темный напиток.       — Почти у каждого в жизни есть период, когда он тусит с друзьями, бухает, курит, балуется наркотиками, так ведь? — говорит она, метнув взгляд на Крис. Та прижимает одно колено к подбородку, слушая ее. — А потом… приходит осознание, что все это… не имеет смысла. Это перестает быть тем, что привносит что-то крутое в жизнь. Наоборот… Надоедает. Вот с тобой было так же.       Глаза Сото четко направлены на Джоану. Брюнетка садится рядом, ставит кофе перед Крис и продолжает:       — Ты устала тусоваться, устала постоянно ходить на эти фиесты с людьми, которые перестали понимать тебя, устала находиться в таком дне сурка. Также на тебя очень сильно давила семья с учебой, и только после нескольких лет в универе ты осознала, что тебя ничего там не держит, ведь… тебе это не нужно, — Джо жмет плечами. — Именно поэтому ты решила, что надо менять образ жизни. Окончательно бросила учебу и, как я уже тебе говорила, пошла работать в кафе. Чтобы доказать родителям, что ты не совсем безответственная. И, знаешь, что? Ты доказала.       Крис не может сообразить, что сказать на это. Она перестала общаться со всеми, потому что они… больше не разделяли ее интересы? Поэтому она и ссорилась с ними. И с Рубеном. Но ведь не может быть так, что они резко перестали быть ее опорой. Рубен говорил про ревность. Но все это не так важно, как упорство стать более самостоятельной. Более независимой от родителей. Вообще, это всегда было в ней, но она не могла позволить себе лишиться зоны комфорта. Получается, она просто стала взрослее. Ее голова разрывается от этой информации.       — Но не думай, что ты совсем стала пай-девочкой, — смеется брюнетка, сделав глоток кофе. — Просто нашла свой круг людей и проводила время с ними, хоть и не каждый день в клубах, а в приделах возможного и… чаще дома.       — Наверное, они классные, — предполагает Кристина после минутного молчания. — Мои друзья, в смысле. Я почитала переписки и… черт, там столько всего смешного.       — Да… очень классные. И они очень скучают, — кивает Джоана и откусывает свой тост.       Когда они приходили к ней просто навестить в больницу, то не требовали от нее общения. Лишь узнавали, как ее дела и приносили разные фрукты и любимые шоколадки. Девочки все понимали, и Крис была благодарна за то, что они не давили на нее.       Но от фотографий с ними становилось тепло, губы тоже не могли подавить улыбку. Крис начала замечать, что у нее есть чувства, которые нельзя понять, потому что у нее нет на них воспоминаний. Что бы она тогда сказала, если бы у нее они…?       Крис моментально вспоминает про галерею, в которую так и не смогла зайти из-за незнания пароля. Она берет свой телефон и включает его.       — Слушай. Ты знаешь пароль от моей галереи? — спрашивает она девушку. — Я просто предположить не могу… Перепробовала много вариантов, но…       Брюнетка кивает и протягивает руку.       — Да, давай, — Джоана без толики сомнений берет ее телефон и набирает четыре цифры в вводе пароля. Но почему-то пароль не срабатывает, даже на второй раз.       — Черт, — она непонимающие вглядывается в телефон. — Почему не выходит?!       Она пытается еще, но все попытки не увенчиваются успехом. Джоана жмет плечами, не понимая, что не так.       — Не знаю, думаю, ты поменяла его недавно… Там точно стояли единицы…       Крис закатывает глаза, проклиная себя нынешнюю за не вовремя смененный пароль. Сколько ещё вещей ей нужно открыть, чтобы понять себя?       — Надеюсь, в скором времени я вспомню хотя бы это… — Кристина забирает у Бианчи телефон и кладет его рядом с собой на стол.       — Если будет нужно, можешь взять мой телефон, — предлагает альтернативу Джоана. — Мы посмотрим фотки, которые у меня есть. Скажешь мне?       — Да, — кивает она. — Почему бы и нет.       Они обе недолго смотря друг на друга, пока Крис снова не отводит взгляд. Она все ещё не понимает, как можно выдерживать его без жара на щеках.       — Кстати, — вспоминает Джо, тем самым развеивает обстановку. — Про пустой холодильник. Сегодня же пятница?       — Да… И что? — Крис в недоумении смотрит на нее.       — Значит, мы едем в магазин после твоего сеанса, — улыбается она. — Пятница — день покупок.

***

      — Так как прошли твои несколько дней с Джоаной? Никаких вспышек памяти не было? — спрашивает психолог, закрывая дверь своего кабинета.       — Я пока ничего не вспомнила, если вы об этом, — вздыхает Крис. — Но все нормально, я думаю…       — Нормально? Уверена? Есть какие-то подробности?       Подробностей много, чересчур много. Но Крис даже с ними ощущает себя загнанной в клетку птицей. Она не знает, что говорить, не знает, что будет правильным рассказать. Ее тревожит много вещей и все они… все они упираются в память. Она бы хотела не переживать, не думать о вещах вокруг, но не может. Хотела бы жить дальше, как жила, но она не знает как. Через секунду она все же сдается и выдает следующее:       — Нет, не нормально. Кажется, я в полном дерьме, — Крис закрывает лицо руками. — Я… все еще не могу осознать свое настоящее. Что я та, кем я являюсь, а не та, кем я была. То есть, я думаю, что я та, кем я была, но это не так… и… Господи, я так запуталась. И ещё Джоана…       — Давай ещё раз, — Нубия останавливает ее, берет свой планшет в руки и что-то там записывает. Крис поднимает голову вверх, не желая расплакаться прямо в кабинете доктора. — Что насчет Джоаны?       — Джоана… — протягивает девушка. — Иногда она ведёт себя странно, но… даже это… Я не знаю, как она держится. То есть… Она все время пытается мне помочь. Напомнить мне, кто я. Представляете, мы даже стали составлять цепочку воспоминаний и…       — Цепочку… воспоминаний?       — Это как карта моей памяти, — объясняет она. — Мы подумали, что было бы неплохо начать с самого начала. С того момента, с которого я ничего не помню.       — И к чему пришли? — психолог снова что-то пишет в планшете и подчеркивает важные слова.       — Что мне нужно ближе познакомиться с друзьями. Которые мои новые друзья. Джоана думает, что поочередно у меня получится вспомнить, ведь сначала я встретила их.       — Джоана так думает, — она заглядывает в глаза Крис. — А ты сомневаешься?       И почему она так проницательна? Они, наверное, все такие. Хотя по Крис на самом деле видно: она постоянно сомневается и путается в том, что ей нужно, а что — нет. Если бы она была на сто процентов уверена в предложении своей девушки, то наверняка бы не сидела здесь с таким взглядом и кучей странных мыслей. Так ведь не должно быть, верно?       — Не совсем. Идея прекрасная, и я бы хотела попробовать, но… — Крис останавливается и сжимает губы в трубочку, не зная, какие слова подобрать.       — Чего ты боишься? — спрашивает блондинка и снова осматривает ее лицо. Сото поджимает ногу под себя.       — Думаю… того, что встретившись с ними не в стенах в больницы, а в какой-то более удобной… не знаю, атмосфере, я не захочу общаться с ними, — твердит она. — Я поняла, что другая я отличалась сильно от меня настоящей. Или наоборот, не знаю. И вдруг они… они для меня будут никем и… Они не захотят меня больше знать… И я не смогу вспомнить?       — Ты упомянула больницу, — Нубия снимает очки и откладывает планшет. — Думаю, это хороший показатель того, что ты для них все ещё значишь что-то. И… говоря о том, что ты другая. Откуда ты знаешь, что будь тебе девятнадцать, ты бы не подружилась с ними? Ты это ты, даже когда меняешь уклад жизни. Но главное, чтобы ты точно была уверена. Ты всегда можешь повременить с этим. Не дави на себя. Не думай, что от этого зависит все. Память может вернуться в любой момент, даже когда ты будешь в душе или собираться спать. Концентрируйся на чувствах и ощущениях, хорошо?       Будь уверена. Как? Вся ее уверенность куда-то пропала после аварии, и теперь Крис боится узнать еще что-то, что повергнет ее в очередной шок. Не дави. Она, конечно, постарается, но это крайне тяжело в ее ситуации, когда все вокруг тоже давит каким-то тяжелым прессом. Концентрируйся на чувствах. Она бы хотела этого, но этих чувств иногда много, и все они… Будто существуют отдельно от ее памяти. Поэтому концентрироваться на них, словно на чем-то не имеющем объяснения, не имеющем опоры при ходьбе или парашюта в воздухе.       Но стоит ли это все того, чтобы хотя бы попробовать? Попробовать принять их и выровнять свое осознание.       Крис кивает. Да, стоит. Определенно стоит. Она подождёт, но обязательно попробует, нет, будет стараться, ради того, чтобы вспомнить настоящую себя и смириться с этими возникающими из ниоткуда чувствами.

***

      — Ну все-все. Спокойно, — шепчет Лукас, забирая в свои руки Джоану. Ее только что одолел приступ, и теперь вся его комната находится в полном беспорядке, а девушка — в слезах. Ее паника смешалась с безысходностью, и сейчас Джоана не знает, куда деться, кроме как в объятья ее друга, выплескивая все свои эмоции на него.       — Я ненавижу себя, — говорит она, когда отстраняется. — Почему я такая? Почему я не могу помочь ей? Почему я не могу помочь себе?       — Конфетка, ты знаешь ответы на эти вопросы, — он обводит ее взглядом и замечает, как та с силой чешет свои локти. Когда он вновь пытается коснуться ее, Бианчи отходит назад. — Но ты — не твое расстройство, помнишь?       Если бы девушка только знала, где расстройство, а где — она. Ведь Джоана неотделима от него и понять, когда она пересекает невидимую грань, достаточно тяжело. «Поэтому и пограничное — сказал ей доктор, когда ей было пятнадцать. — Нет стабильности. Всегда или хорошо, или ужасно». Джо не понимала, кто наградил ее этими страданиями, но если бы знала кто, обязательно бы спросила, чем она это заслужила.       — Таблетки принимаешь? — спрашивает парень, когда Джоана сжимает виски пальцами, все ещё чувствуя боль в груди от всего происходящего. Он поднимает ее голову за щеки и смотрит в глаза.       — Я думала, новый курс начал помогать, — она шмыгает. — Те антидепрессанты уменьшают приступы злости, но остальное… кажется, и новое лечение было временным. Я не хочу снова в больницу, Лукас. Я не хочу никого видеть. Я не могу. Я хочу быть только с Крис. И чтобы она была со мной. Она нужна мне.       Ее снова трясет. Все ее тело прямо сейчас готово разорваться на атомы. Непонимание и злость. Все так смешано, что одно не хочет уступать другому, и каждую секунду выражение ее лица меняется. Сознание путается, и Джоана не может контролировать это. Она снова отходит от Лукаса. Ногтями впивается в кожу, заставляя себя успокоиться. Безнадежное существование — так бы она описала себя, когда находилась близко к кризису.       — Надо звонить Санчесу… — говорит Лукас обеспокоенным голосом. — Ты пропускаешь консультации. Это плохо.       — У меня нет времени на это, Лу! — она вскидывает руки и начинает расхаживать по квартире, снова чувствуя напряжение. — Я не могу бросить ее. Мы должны восстановить ее память. А если он узнает, то…и она… И я просто…       — Она не вспомнит, если ты запустишь свое лечение. Это будет хуже для вас обеих, — пытается донести Рубио. — Если ты дальше будешь избегать этого, то вернёшься к тому, от чего хотела избавиться всю жизнь. Давай вместе подумаем над этим…?       — Я ненавижу, когда ты читаешь мне нотации! — кричит она и уходит в коридор.       — Джоана, — он пытается взять ее за руку, но та толкает его к стене. Лукас несильно ударяется затылком, но этого удара хватает, чтобы отвлечь парня и снять джинсовку с крючка.       — Я прихожу к тебе с просьбой понять меня, а ты? А ты как всегда! Иди нахер! И только попробуй позвонить Санчесу!       Дверь хлопает перед его носом, в тот самый момент, когда он хочет все уладить и снова предложить свои объятья. Лукас ругается и проводит по новому синяку пальцами.       Он знает, что лучше оставить ее. Джоана не сделает ничего с собой, по крайней мере потому, что нуждается в Крис больше, чем в смерти. Вечером она снова позвонит ему, чтобы поговорить о случившемся, и извинится. А потом, когда привезет машину с ключами, ещё несколько раз со слезами будет просить не покидать ее.       А Лукас в очередной раз отпишется Санчесу, что его пациентка в порядке.

***

      — Так, красавица, — Джоана ставит машину на парковку и отстегивает ремень безопасности. — Мы на месте.       Они выходят из машины возле одного небольшого супермаркета и вместе проходят внутрь. Крис осматривается вокруг, будто видит все эти корзинки и полки впервые (хотя так и было в каком-то роде). В помещении тихо играет музыка, а вокруг толпа людей с пакетами и шопперами. Девушка идёт впереди Джоаны, держа список, который попросила дополнить вторая в машине. В нем отмечены обязательные продукты и парочка бытовых вещей, по типу новых губок и фильтра для воды. Когда Крис подходит к первому отделу и начинает осматривать фрукты, то чувствует чью-то ладонь на своей талии, а вскоре и ещё одну на правой ноге.       — Джоана! — Крис вскрикивает, когда та поднимает ее и аккуратно, насколько это можно сделать, садит в тележку. — Ты чего?! Выпусти!       Джоана смеётся, смотря, как Крис барахтается в тележке.       — Это несмешно! Нас убьют! — злится девушка.       — Кричать не будешь — не убьют, — говорит она и хватается за ручку. — Так как у тебя список, то ты будешь говорить, куда ехать. Я лишь рулю.       — Боже, это так по-детски! — Крис все ещё возмущается. — Вытащи меня!       — Зато какое веселье! — парирует Джоана и отъезжает от стеллажа со сливами. — Напоминаю, ты штурман. Давай, говори куда ехать.       Девушка откидывает голову назад, не в силах больше двигать конечностями. Что они творят? Она выдыхает и мотает головой от этой бессмыслицы. А потом, понимая, что делать все равно нечего, просто разворачивает помятый листок.       — Хорошо, сумасшедшая, — кивает она, и, просмотрев список, говорит: — Нам нужны бананы и яблоки. Думаю, это чуть дальше.       Так они двигаются из одного отдела в другой, ловко обходя всех консультантов и менеджеров. Иногда Бианчи ускоряется, от чего Крис пугается и просит быть помедленнее. Люди часто оглядываются на них, дети смеются и просят своих родителей тоже посадить их в тележку, чтобы «покататься». Крис усмехается и потихоньку сама начинает походить на ребенка. Особенно в отделе сладостей.       — Стой-стой! Смотри! Это же…       — Да, твикс, — кивает Джоана. — Бери уже.       Крис набирает кучу батончиков себе — это то, что тоже входит в копилку несменяемости. Она не может жить без сладкого, особенно без любимых палочек. Они обходят отдел, подбирая ещё какие-то плитки шоколада и вафли.       — А можно несколько…? — Крис смотрит на Джо с щенячьими глазами, когда они доходят до полок с мармеладками. — Но я пойму, если…       — Конечно, можно. Возьмёшь и поделишься со мной. Не вижу проблем.       Девушки набирают ещё всяких вкусняшек. Брюнетка предлагает взять попкорн и посмотреть вечером какой-нибудь фильм. Крис моментально соглашается, сразу вспоминая о частях «Мстителей».       Они ловко подъезжают к кассе, и даже когда Крис говорит, что ей нужно вылезать, ведь их обязательно поймают, Джоана отмахивается, уверяя ее, что все нормально.       Молодой консультант в зелёной кепке приветствует Джо и устремляет свой взгляд на Крис, что сидит в тележке и краснеет от стыда.       — А… эту девушку тоже считать? — усмехается парень, пока пробивает молоко.       — Думаю, она бесценна, — Джоана говорит так, будто это просто констатация факта. — Так что я, как в обычных голливудских фильмах, просто украду ее.       — Вас поймает охрана, — он все ещё улыбается, пробивая товар.       — Нет, если ты дашь фору, — Крис вообще не понимает, что происходит между этими двумя. Но, кажется, как раз намечается «веселье», о котором говорила Джоана.       — Пять секунд, — говорит он. — Картой или наличными?       — Что происходит? — спрашивает Крис, дергая девушку за джинсовку.       — Все хорошо, красавица, — отвечает Бианчи, когда набирает код.       Джоана ставит пакет в тележку и как можно быстрее отъезжает от кассы. Крис закрывает глаза в защитной реакции. И уже возле выхода девушки слышат:       — Охрана! У нас нарушители!       Бианчи помогает Крис вылезти из тележки и, взяв в одну руку пакет, в другую — ладонь блондинки, бежит прочь из магазина. Они обе не перестают смеяться, даже когда залетают в машину.       — Что вообще это только что было?! — сквозь смех спрашивает Крис. Она смотрит в боковое зеркало, чтобы удостовериться, что за ними никто не бежит.       — Импровизация, — Джо заводит мотор и также резко отъезжает с парковки супермаркета.       Сначала все кажется веселым. Они обе улыбаются друг другу и не могут перестать думать о бедном толстом охраннике, что не успел доесть свою булочку на бегу. И только через минуту, когда Крис успокаивается, она замечает, что у Джоаны зрачки большие. Ее взгляд метается из стороны в сторону. Она едет быстро и так петляет, что Крис вновь становится страшно. Ее сердце сразу же уходит в пятки. Она не понимает почему, но она снова чувствует то, чего не знает — безумный страх разбиться на машине. Ее пальцы начинают дрожать от понимания ситуации. Она моментально пристёгивается и кричит:       — Джоана, не так быстро! Притормози!       Впереди на светофоре стоят машины. Крис задерживает дыхание.       — Уверена? Может, наоборот?       — Что? Черт, нет! Остановись!       — Не бойся! Я…       — Я не хочу! Прошу, блять, остановись! — голос Крис едва не ломается на последнем слове.       — Мы приедем как раз к зеленому!       — Останови чёртову машину, Бианчи! — кричит Сото. — Мы попадем в аварию!       «Авария». Запретное слово. Она ненавидит его также, как многих другие факторы, которые повлияли на потерю памяти Крис. Оно заставляет Джоану резко остановится возле бампера машины и округлить глаза. Нет, она не хотела, чтобы они попали в аварию. Нет, все ведь началось с простого желания поднять ей настроение, но… Нет. Она сделала хуже. Снова все испортила. Крис…       Джоану отпускает тогда, когда блондинка уже идёт быстрым шагом по улице. Она даже не слышала, как та вышла и хлопнула дверцей. Джоана выбегает из машины за ней, слыша, как сигналят машины.       — Крис! Стой! — ее глаза слезятся. Что же она наделала? — Крис… не уходи! Прошу!       — Какого хрена ты творишь?! — Кристину тоже трясет. Они обе страшно напуганы, но по разным причинам. — Ты и правда будто не в своем уме! Это нихрена не весело!       — Прости! Прости! — она догоняет ее и берет за руку. — Прости меня.       Именно сейчас Джоана до конца осознает, что больше не может. Не может без ее поддержки и объятий. Она не может просто смотреть на нее и запрещать себе даже малейшее касание. Она не может просто так съехать с катушек, а потом молчать об этом, скрывать свои переживания в ванной и в царапинах от ногтей. Ей хочется, чтобы Кристина снова была с ней. И ее память тоже.       Поэтому на страх и риск она прижимается к ней. Она хочет этого, и корит себя за то, что хочет. За то, что не может справиться со всем одна и нуждается в ее словах. И если даже Крис оттолкнет ее сейчас, если она накричит и уйдет прочь, обвинив Джоану во всем, что она делает не так, то она хотя бы напоследок обнимет и заберет ее частичку с собой.       Но Крис не отталкивает. Наоборот — девушка почему-то обнимает в ответ, хоть и неуверенно. Она позволяет Джоане остаться в таком положении чуть дольше, и сама не знает почему, но кладет голову на ее плечо, когда чувствует прилив теплоты к щекам. И пусть позже она спишет это на страх, на непонимание ситуации, на полную потерю контроля и непринятие себя в новой реальности.       Но дело абсолютно не в этом. А в том, что у нее вновь появилось то самое чувство, которое не имеет воспоминания. И она уверена, она не давит на себя, она концентрируется на нем.       И отдается ему в этом моменте полностью.