Сосед

С того момента прошло уже три дня, но Курона с тех пор не видела и не слышала Сузую. Довольно странно. Обычно его присутствие крайне трудно не заметить. Парень выделялся и внешним видом–его швы на всём теле, заколки, пугающе огромные красные глаза цвета крови нередко шокировали прохожих, заставляя матерей волей инстинктов прижимать к себе ближе своих детей, даже когда тот всего лишь проходил мимо них,–и своим характером. Вечная улыбка, максимум позитива, бьющая ключом энергия, которую не возможно остновить, в том числе и физической силой. Поведение и поступки Рея, странные и довольно непривычные для общества, делали его особенным. Люди, гули–все по-своему особенны. Просто кто-то не боится показывать себя настоящего на общее обозрение и преподносит себя миру таким, какой он есть в целости, а кто-то, напротив, пытается слиться толпой, обмануть всех, стереть себя самого и создать фигуру, очень выгодную для этого общества. Из-за страха быть непризнанным человек строит себя заново по этим шаблонам. Глупых людей использовать гораздо проще, чем умных. Джузо явно не из последних, хоть и редкостный падонок, как считала сама девушка. Но, по правде говоря, это так же в прошлом. Есть же в нём и плюсы, помимо длиннющего перечня минусов. Курона, зная их, начала описание с не самого выгодного ракурса. Вероятно, это потому, что он отпечатался в её памяти антагонистом. С другой стороны, парень он неплохой. Жизнерадостный, улыбчивый, что при его-то жизни уже многое значит. Рей всегда улыбался, даже когда на душе бывало настолько паршиво, что хотелось блевать. Но Джузо терпел всё это. Терпел, потому что не оставалось выбора. Это смог бы далеко не каждый. "А что, если я его обидела? Хотя, разве Джузо обиделся бы? На такое..." Девушке иногда казалось, будто Сузуя не человек, а робот, умеющий издавать лишь эмоции радости и весёлые шуточки своим девчачье-тоненьким и до боли знакомый металлическим голоском. Способен ли он на обиду? Джузо не обижался, когда Ясухиса едва не убила его. Он не горевал на похоронах их общей погибшей одноклассницы. Он был готов убить Курону и Наширо без раздумий, даже ни на секунду не задумавшись о том, что он делает и действительно ли то, что он делает, так необходимо и правильно. Но он плакал. Курона знала, что он плакал. Она видела это. Когда господин Шинохара находился на грани жизни и смерти, она видела его слёзы. "Ну, и как тебе это чувство?" Паренёк действительно привязался к нему, будто к собственному отцу. В прочем, а почему бы и нет? В такой семье Джузо наверняка был бы счастлив. Отец, мать, братья, сёстры, бабушки с дедушкой, друзья–всё , чего жизнь лишила Сузую. Всё это могло бы иметь место в его жизни. "Конечно, тебе много пришлось пережить, но... Я не могу простить тебя, Рей. Никогда не прощу тебя за Наширо. Она не виновата. Мы не виноваты..." Ясухиса размышляла над этим, лёжа на кровати и разглядывая белоснежный потолок, на котором была лишь пара-тройка пятен чего-то неизвестного, совершенно непонятно каким образом попавшего туда. Они не виноваты в несчастье Сузуи, но он виноват в её несчастье. Голова полностью забита подобными мыслями. О чём думать? Девушка сама не знала. "Он должен понять меня. Он и сам едва не лишился родного, близкого для него человека..." Поймав себя на этой мысли девушка издала короткий смешок. "Будет ему уроком. " Курона понимала, что это, возможно, слишком жестоко. Но Сузуя это заслужил. Она считала, что он заслужил. Должна же жизнь хоть чему-то научить эту бестолочь! По правде говоря, гулю всё же было неловко за свои мысли. Она чувствовала себя грубиянкой, куском чёрствого хлеба, уже засохшего от долгого времени. Но сухарь не превратить обратно в хлеб. И мысли так же не изменишь. Хорошо, что они хранятся именно в нашей голове, ведь в мыслях человека отражается его сущность. Не все мы хотим, чтобы наши потаённые секреты узнал ещё кто-либо, правда? Поэтому они и хранятся в нашей голове. И поэтому Курона может думать обо всём, о чём только захочется. Всё определяют поступки, а мысли нужны лишь для того, чтобы решить, как именно поступать. И девушка думала. Долго, невесть сколько думала, а ответ всё не приходил. Она хотела простить Джузо, но не могла себе такого позволить. Наширо была для неё всем: единственной семьёй, единственным другом, который понимал её и вместе с ней разделял её боль. Обстоятельства сближают людей лучше, чем что-либо ещё. Сёстры всегда были вместе, с самого раннего детства. Они заменяли друг другу дом, друзей, родителей и всё то, что имели другие люди, но что им самим было недоступно. Но им этого хватало. Они действительно были счастливы. Но теперь Курона лишилась даже этого... И виной тому–Рей Сузуя, человек, что теперь живёт в квартире напротив. Он разрушил всё её счастье в пух и прах. Курона погрузилась в самую настоящую депрессию, но со временем постепенно смирилась с тем, что Наширо больше нет. Но, если говорить совсем уж откровенно и честно, иногда Курона любила поговорить со своей сестрой–запиралась в одной из комнат, что, в общем-то, не было столь необходимо, поскольку в квартире она жила одна, выключала свет, в качестве освещения поставив восковые лампы, и садилась за стол напротив фотографии Наширо. Она рассказывала сестре о том, что происходило, иногда задавала ей вопросы и улыбалась, так, будто в самом деле слышала ответ девушки. И сегодняшний день не стал исключением. –Широ... Курона вложила всю нежность в произношение этого имени. Её голос мягко и мелодично отозвался в тёмной пустой комнате, словно колыбельная. В воздухе стоял приятный запах уже чуть подтаявшего воска и дыма. Она подошла к столу, на котором уже стояло всё необходимое. Пламя свечей освещали красивое лицо беловолосой девушки, изображённой на фотографии, что стояла в аккуратненькой деревянной рамочке. Здесь Наширо улыбалась. Здесь она ещё была жива. –Привет... Ты скучала по мне? Она усаживается за стол, так, чтобы её лицо было ровно напротив фотографии. Она считала, что так Наширо сможет лучше слышать и видеть её. Она вновь смотрит на портрет сестры. Тот оставался неподвижен, однако девушке всегда казалось, будто Широ внимательно слушает её. –Сегодня он вёл себя ещё страннее, чем обычно. Зачем-то полез на меня... Он хотел меня поцеловать! Курона произнесла это так громко и с таким удивлением, скрестив руки не груди, словно только сейчас поняла эту истину. Лицо Наширо на фотографии было всё тоже, зато пламя беспокойно стало волноваться из стороны в сторону из-за резких движений девушки, меняя освещение на фото так, словно беловолосая двигала головой. Одноглазая тут же села обратно за стол, беспокоясь о том, как бы не погасить свечи. –Прости. Признаться, я удивлена не меньше, –она спокойно улыбнулась, вновь поглядев на лицо своей собеседницы,–Что он хотел? Неужели действительно хотел поцеловать меня? Но почему? Не мог же он... Серые зрачки внезапно сузились до неописуемо маленьких размеров. По лбу Курона сползла капелька пота и медленно, совсем не торопясь спустилась по её лицу к подбородку, после чего упала и беззвучно разбилась о стол. –Нет, полная чушь. Он не способен на любовь, просто не способен. Девушка стала отгонять от себя совершенно ненужные ей мысли. Нет, она ни за что не поверит в это! Потому, что это даже звучит глупо и совершенно бессмысленно. Джузо Сузуя влюбился! Да и в кого–в Курону Ясухису! Что за наивный бред?! Но тогда зачем Рей..? –Мне всё равно,–решительно заявила Курона, пытаясь доказать это и Наширо, и самой себе.–Мне абсолютно плевать. Он должен радоваться тому, что я вообще с ним общаюсь, что вообще оставила его в живых! Чего бы он там не хотел, от меня он этого не получит!–глаза девушки обмякли, а кулаки разжались, когда она снова перевела взгляд на портрет.–Я не позволю... Не позволю тому, кто причинил тебе вред, жить в своё удовольствие. Тем более, засчёт меня. Он забрал тебя у меня, я не прощу... –по щеке полугуля скатилась слеза, но она упорно проигнорировала этот факт,–Не прощу, не прощу, ни за что на свете не прощу! Девушка переходила на крик. Ей хотелось кричать, снести к чертям собачьим всё, что находилось в этой комнате. Но, благо, она не настолько ещё сошла с ума. А вот слёзы уже было не остановить. Теперь они стекали не каплями, а настоящими ручьями. Курона страдает. Но из-за чего? Из-за смерти Наширо? А может, это не единственная причина? Брюнетка отвернулась от фотографии. Она не хотела, чтобы Наширо видела её слёзы, хоть и понимала, что если призрак сестры и существует, то по-любому увидит её. Увидит в таком жалком состоянии. Куроне мерзко от одной только мысли об этом. "Чёртов Сузуя..." Да, в любом случае, именно он причина её истерики. Он и никто другой. Девушка ушла из комнаты даже не потушив свеч. Нет, она не забыла, ей было попросту всё равно. Даже если она просто сгорит вместе со своей квартирой, со своими соседями–ей без разницы, как бы эгоистично это сейчас не прозвучало. Если уж говорить откровенно, она была бы даже на против этого. Интересно, вдруг загробный мир и вправду существует... Вдруг, попав на небеса, Курона вновь увидит свою сестру, такую же яркую и жизнерадостную? Тогда получается, что Широ всё ещё есть, просто их с Куроной разлучают границы двух миров. Хотя, очень часто чёрноволосой кажется, что сестра совсем рядом, что стоит лишь слегка протянуть руку, чтобы дотронуться до неё. Ей кажется, будто серые глаза второй Ясухисы всё ещё смотрят на неё, причём пристально и не отрываясь; будто аккуратный рот девушки всё так же, как и раньше, расплывается в доброй и нежной улыбке; будто её голос всё ещё звучит в этой комнате. Особенно часто Курона слышит этот голос по ночам. Он звенит в её ушах, словно колокол–иногда тихий, как первый осенний ветерок, а иногда звонкий и жизнерадостный, будто весенний ручей. Словно Наширо не погибла, словно она всё ещё жива и всё ещё рядом с Куроной. Порой девушка находила сестру в явлениях природы, а иногда и в других людях. Для Куроны Наширо всё ещё жива, и всегда будет оставаться таковой. Девушка лежит на кровати. Её веки сомкнуты, дыхание медленное и равномерное, такое же, собственно, как и пульс. Внешний вид её говорил о том, что чёрноволосая явно спит. Её бока и грудная клетка неторопливо вздымались и ещё медленнее возвращались в прежнее положение–она дышит, что в свою очередь является одним из самых значимых признаков жизни. Похоже, чёрноволосая не заметила, как поток её же мыслей так внезапно её усыпил. Длинные ресницы были сомкнуты, а глаза немного припухшими и покрасневшими после долгих слёз. Полная луна и звёзды освещали комнату через незанавешенное окно своим серебристым сиянием–девушка слишком устала, даже для того, чтобы встать и занавесить окно. Она спала. А когда же она открыла глаза, то увиденное повергло её в шок.