Моя прекрасная горничная

07.00 Тебе больно, больно физически. Первые лучи солнца уже красиво разливаются по комнате, а форточка открыта, и в помещении до жути холодно - ты забыла закрыть ее на ночь. Жарко. Невыносимо жарко, и обжигающие слезы начинают катиться по лицу. Ты беззвучно плачешь, лежа на спине, и бездумно смотришь перед собой в потолок. Тело подрагивает, ты просто не можешь остановиться, пытаешься вытереть слезы, но бесполезно. Вспоминаешь Сынхена, то, как ты вчера сидела в своей комнате на полу, и старалась закрыть уши, чтобы не слышать эти тихие отдаленные стоны и вскрики. Приподнимаешься и морщишься от резкой боли, твоя голова просто раскалывается и, ты падаешь обратно, все тело болит. «Я заболела?» - Лениво думаешь ты, сжимая пальцами виски, чтобы унять боль. Это не помогает. ... 13.00 Сынхен держится, он на самом деле изо всех сил пытается сдержаться. Она не пришла на завтрак (Да, она не готовит ему, потому что он все же выяснил, что ее кулинарные таланты невелики, и поэтому он иногда довольствуется по утрам покупной едой, когда хочет есть, и изредка они завтракают вместе) и даже ничего не сделала по дому, а работенки завалялась довольно много. Что она о себе возомнила? «Да где ее носит? Эту… горничную» - Злобно думает Сынхен сидя в своем кабинете. Уже день, а он ее еще ни разу не видел за сегодня, и это в будничный день, обычно он сразу же встречает ее на кухне, когда проходит мимо, чтобы выйти из квартиры. Может - ушла домой? Или ушла вообще? От него! Сынхен находится в своем рабочем кабинете, закинув ногу на ногу, свободно развалившись в кресле, что он очень любит и хочется урчать при мысли об этом. Вспоминает ее взгляд вчера и непроизвольно сжимает кулаки. Нет, он должен прекратить это – либо уволить ее, чтобы она забыла его, либо поговорить - решить все раз и навсегда. Но отчего ему неспокойно? Сынхен рос в богатой семье и никогда ни в чем не знал отказа, для него все было дозволено, практически все. Заполучить вещь, которую он возжелал сию минуту – не проблема. И собственно это сильно повлияло на его характер, не в самую лучшую сторону. Можно сказать, он никогда ни к кому не был сильно привязан и никогда не любил, если под любовью подразумевается нечто наподобие романов «Унесенные ветром» или «Джен Эйр» (страсть и чувственность), а не просто секс на одну ночь. Но именно воспоминания об этой девушке с какой-то нежностью отдаются в сердце, ведь он сам заметил ее, заинтересовался. Сынхен вспоминает, как впервые увидел ее в том ресторане, еще удивился, оттого, что она никак не отреагировала, ведь обычно все официантки смущенно улыбаются, (он же такой красавец), а она, словно была в своем собственном, только ей ведомом мире, такая задумчивая. Помнит, как он непременно вернулся в этот ресторан на следующий день, чтобы увидеть ее вновь. И приходил часто, сам не понимая себя… Нет, он все же не выдерживает и целенаправленно идет в ее комнату, с громким стуком открывает дверь. Первые минуты соображает, потому что на постели никого не оказалось, подходит к столу и оглядывает лежащие на нем старые потрепанные книги, видно, что их с силой, ежедневно перечитывали снова и снова, стараясь прочесть их досконально, запомнить каждое слово. «Философия!» - Угрюмо думает, вспоминая, как он устраивал ей целые лекции по философии. – «Дурак!» Затем он просто замирает и несколько секунд неподвижно стоит в шоке и пытается сообразить. Он заметил тебя, ты лежишь без сознания рядом с кроватью. Резко хватает тебя и приподнимает на руках, начинает трясти, его руки дрожат, он пытается привести тебя в чувства. ... 14.00 Медленно открываешь глаза, приходя в сознание и, видишь перед собой фигуру незнакомой красивой ухоженной женщины, замечаешь ее белый халат и понимаешь - это врач. Вдали стоит Сынхен, лицо которого сейчас выражает, ммм… взволнованность? Врач тебя осматривает и выписывает какие-то загадочные лекарства и, дав соответствующие наставления по поводу лечения, уходит. Сынхен провожает ее и возвращается. Вы смотрите друг на друга. - Ты как? – Спокойно и словно равнодушно спрашивает Сынхен, делая шаг к тебе ближе. - Хорошо. – Тихо произносишь ты, тебя по-прежнему трясет - нужно срочно выпить таблетки, которые успел принести врач! (Сынхен явно ей хорошо заплатил, поскольку разнообразные коробочки с цветными и не очень таблетками и жидкостями уже увесисто лежали рядом на столе). ... 14.40 Рядом с твоей кроватью стоит передвижной столик, на котором размещается пиала горячего супа с водорослями. Сынхен перед тобой, настаивает, что ты должна это съесть, чтоб стало легче, он в этом очень уверен. Ты мотаешь головой, говоря, что не хочешь; ты желаешь, чтоб он ушел, не видел тебя в таком жалком состоянии. Он теряет терпение, закатывает глаза и присаживается рядом с тобой. - Йа, ребенок! – Строго, чуть повысив голос, произносит Сынхен, смотря на тебя; хочется отвернуться. – Ты должна съесть! – Следишь, как он осторожно берет еду и протягивает тебе, ты послушно берешь. Смотришь на пиалу, затем на Сынхена и замечаешь уверенный властный взгляд. Придётся съесть! Осторожно берешь ложку и пробуешь суп. Тут же морщишься от этого вкуса, ибо суп поистине отвратительный, слишком мало соли. Замечаешь недовольный взгляд Сынхена и принимаешься есть, не выказывая, что тебе это совершенно не нравится. Но неожиданно замираешь, тебя озаряет – а что, если он сам это приготовил? Украдкой наблюдаешь за ним, когда он старается рассматривать комнату, чтоб не смотреть на тебя, не смущать. Да! Ведь он, скорее всего не умеет готовить, и это явно его творение. Хочется счастливо улыбнуться, но ты тут же вспоминаешь вчерашнего Сынхена и холодеешь, ты не веришь в то, что он это делает от того, от чего ты ожидаешь. Просто заботиться, как делают обычные люди, если кто-то болеет - ничего особенного. ... 15.00 Постепенно, тебе становится лучше и Сынхен довольный этим фактом, наконец покидает тебя. Ему нужно уйти, поработать, ведь он и так потратил сегодня слишком много времени на тебя. Когда он уходит, то долго думает о своих действиях. «Черт! Это совершенно не то, что я хотел сделать! Нужно быть более отстраненным!» ... 23.00 Когда Сынхен осторожно приоткрывает дверь твоей комнаты, уже ночью, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке - то замечает, что свет включен, ты не спишь, а прижимаешь руки к плечам, словно пытаешься обнять себя, лежа на кровати, твои плечи дрожат - тебе стало хуже. На лице страдальческое выражение, словно ты пытаешься бороться со своим состоянием. Его холодное выражение лица моментально куда-то исчезает, когда он замечает, что тебе явно больно. Не выдерживает и быстро приближается, заключает в объятия. Ты неподвижно находишься в объятиях, но мучительно хочешь оттолкнуть его, хочешь заставить не прикасаться к тебе, накричать, хочешь сказать, что тебе все равно, пусть делает что хочет. Но ты не можешь заставить себя разлюбить его, вот так, моментально, и поэтому еще больше чем оттолкнуть - хочешь, чтоб это не заканчивалось как можно дольше, хочешь чувствовать его. - Сынхен… Сынхен. – Быстро шепчешь ты, он по прежнему обнимает тебя. – Вы можете заболеть… Я не хочу… не хочу, чтоб Вы заболели. - Не беспокойся обо мне, я просто должен позаботиться о тебе. - Трогает твой лоб, чтобы определить температуру. – Ты вся горишь. - Но мне холодно. – Жалобным осипшим голосом говоришь ты. Уже очень поздно, и Сынхену хочется спать. Он укладывает тебя на кровать, и накрывает одеялом, дает таблетку от головы. Твои глаза округляются, когда кровать прогибается и Сынхен ложится рядом. Лежишь к нему спиной. Ты моментально теряешь какую-либо способность мыслить здраво, память о вчерашнем вечере напрочь отшибает, лишь сосредотачиваешься на ощущениях, думаешь о Сынхене, который так близко, рядом с тобой. - Спи давай! – Сонно бормочет он, осторожно кладя руку на твое плечо, интуитивно – ведь прикосновения лечат, по его мнению. – Так уж и быть, побуду с тобой, а то еще в обморок упадешь и что мне тогда с тобой делать?! Молчание, лишь слышно твое частое дыхание и его, спокойное. Неловко. - Спасибо. – Шепчешь ты, надеясь, что он все же тебя не услышал. И моментально засыпаешь - тело желает отдыхать.