Моя прекрасная горничная

Стонать от прикосновений Сынхена, от его крыше-сносных поцелуев - действительно приятно. Он прижимает тебя к стене и страстно целует в губы. Голова кружится, ты уже не совсем понимаешь, где находишься. Вроде как у него дома. Но сейчас наплевать, главное - быстрее дойти до какой-нибудь более-менее подходящей поверхности и... Ты краснеешь, понимая, что мыслишь пошло. Ай, к черту все. Ты отвечаешь ему, и Сынхен даже слегка в шоке от твоей раскованности. Вы, целуясь, доходите до его кабинета, он рукой открывает дверь и впускает тебя туда. Ты стоишь, опираясь задницей о край стола, и стонешь, когда Сынхен целует твою шею. Так приятно. - Сынхен, – произносишь чуть хриплым голосом. – Пожалуйста… - Тише. – Мягко шепчет Сынхен, разворачивая тебя к себе спиной. Ты с нетерпеливостью жаждешь его следующих действий. И чувствуешь, как он поднимает твои руки вверх, вздрагиваешь, когда он защелкивает на твоих запястьях наручники. Дыхание перехватывает, и ты мучительно ждешь продолжения. Он нагибает тебя к столу, вытягивая твои руки вперед, быстро подходит с другой стороны и ловким движением достает другие наручники и пристегивает твои скованные запястья к шуфлядке стола (дада, именно к ней), с противоположной от тебя стороны. Таким образом, ты опираешься о стол верхней частью тела, а твои ноги стоят на полу и это жутко неудобно. - Сынхен? – Взволнованно произносишь. Опьяняющее возбуждение немного спадает, и мозг включается, ты осознаешь, что сейчас в ловушке. Сынхен недобро улыбается, медленно идет вдоль стола, и становится за тобой. Ты больше не видишь его, только ощущаешь то, как он смотрит. Пытаешься пошевелиться. Черт, эти наручники адски неудобны, после них наверняка останутся синяки. Вздрагиваешь от неожиданности, когда его рука ложится на твою попу, слегка поглаживает по ней – это действие и возбуждает и вызывает тревогу одновременно. - Ах. – Твой слабый стон. Он убирает руку. - Плохая девочка. – Низкий голос Сынхена звучит пугающе. Тело напрягается, когда он закидывает твою юбку выше, и медленно стягивает твои чулки вместе с бельем вниз. Чувствуешь, как он слегка прижимает тебя к поверхности стола своим весом и слышишь шепот около уха: – Ты плохо себя вела, поэтому я должен тебя наказать. – И это звучит не эротично, это очень пугает. - Сынхен, что я… - Тихо произносишь ты, пытаясь сделать свой голос не столь испуганным, но тебя прерывают. - Молчать! Будешь говорить, когда я скажу! – Рявкает Сынхен, его голос звучит строго. Ты чувствуешь смущение. Это унизительно, очень унизительно. Сынхен ничего не делает, вначале смотрит кое-какие бумаги в столе, а затем, не произнеся и слова, просто уходит, оставляя тебя, прикованной к столу, одну. Ты от шока даже не можешь ничего сказать. Хочется поскорее избавиться от сковывающих руки наручников, и немедленно одеться. Боже, как же это унизительно. Чувствуешь себя грязной. Первые десять минут ты просто неподвижна, после, уже сполна осознавая ситуацию в которой оказалась, пытаешься тянуть руки, но это больно. Зовешь Сынхена. Но никто не откликается. Спустя час, ты уже вне себя от ужаса, начинаешь изо всех сил кричать, звать на помощь. Но никого нет. Ты думаешь, что простояла (или пролежала на столе) целую вечность, кажется, что никто никогда не вспомнит о тебе, и скоро ты умрешь, потому что никто не придет. Ты никому не нужна. И ты просто беспомощно плачешь, горько, и слезы мешают отчетливо видеть. Так даже лучше. «- Сынхен, зачем ты так со мной?» _________________________________ Это вроде как начало к след. главе. Потом, если что, все объясню)) В общем, с долей сомнения, решила выложить.