Возвращаясь домой

Мадара не мог даже вспомнить, когда он в последний раз так веселился. За один день ему удалось поставить на ноги всю полицию Конохи и полдеревни на уши. Он едва не умудрился довести до состояния аффекта главу спецотряда АНБУ и теперь имел возможность приятно побеседовать и поиграть в шоги с самим Третьим Хокаге. К тому же, его черную душонку приятно грело понимание того, что все эти люди единодушно принимали его за полного идиота, тогда как на самом деле, сами являлись таковыми. Мирное время, наступившее после Третьей Великой войны шиноби, усыпило их бдительность, разнежило их, превратив былых воинов в жалкое подобие прежних себя. Так, что появление одного единственного человека, не вписывающегося ни в какие существующие рамки, привело их в состояние тихой паники. Мадара внимательно следил единственным видимым глазом за действиями Хокаге, чтобы, пользуясь моментом, изучить характер своего возможного врага. Внешне старикашка был абсолютно спокоен, с наслаждением курил свою древнюю, как он сам, трубку и сосредоточенно следил за фигурами на доске. И все же, трудно было не заметить, что Сарутоби сильно постарел за это время, что какой-то тяжкий непосильный груз камнем лег на его сердце и тяжестью своей придавил к земле. Горечь поражения — Мадаре, как никому другому, было знакомо то чувство, которое окутывало сейчас Сарутоби. Оставалось только удивляться, с каким несокрушимым упрямством в сердце старика все так же горело то самое пламя, о котором когда-то так любил подолгу рассуждать Хаширама. "Что ж, проверим насколько силен твой дух", — подумал Мадара, двигая вперед первую фигуру. Как он и ожидал, Сарутоби предпочел выбрать оборонительную тактику, усилив защиту вместо ответной атаки. Много чего можно было узнать о враге, всего лишь сыграв с ним в шахматы или шоги. И сейчас все взгляды Сарутоби и его убеждения были видны, как на ладони. Сандайме даже не пытался победить в игре, он лишь делал все необходимое, чтобы не проиграть и сохранить при этом как можно больше фигур. "Глупый упрямый старик", — с досадой подумал Мадара. — "С такой философией ты далеко не уйдешь". Он, в отличие от Сарутоби, отчаянно шел на прорыв, вел рискованную и яростную игру, методично истребляя фигуры противника, при этом абсолютно не щадя своих собственных. Сандайме явно не ожидал такого. Уже на второй минуте игры, он отложил в сторону недокуренную трубку, оставив ее сиротливо дымиться на краю стола, и начал играть серьезно. На его сморщенном лице все еще виднелась наигранная спокойная улыбка, но его брови были нахмурены, а в глазах пропало напускное веселье и обманчивое добродушие. Теперь оба противника вели настоящий поединок за шахматным столом, при этом со стороны все выглядело как несерьезный дружеский матч. Их "дуэль" не могла не привлечь внимания. Постепенно общая комната все больше и больше наполнялась зеваками, желающими своими глазами увидеть исход игры, в которой принимал участие сам Сандайме. Люди спорили, столпившись над головами игроков, давали советы и подсказки, а в самом дальнем углу какой-то хитроумный торгаш даже предлагал делать ставки. Игра становилась все напряженней, постепенно, но неумолимо приближаясь к концу. Зрительно перевес был у Сандайме, так как у него было больше фигур, но Мадара не отдал свои фигуры даром — они завоевали ему выгодную позицию. На самом деле, старик проиграл еще до начала их партии, потому что ценил свои фигуры больше победы в игре, а еще просто потому, что он не был Хаширамой Сенджу. Только Хаширама мог выиграть у Мадары партию в шоги, не потеряв при этом ни единой фигуры. Конечно, Мадара понимал, что в этом случае разумней всего было поддаться и намеренно проиграть, чтобы не вызвать у Сарутоби еще большее подозрение. Но, как всегда, его бунтарский характер взял верх над его разумом и заставил его приложить все силы, чтобы разбить противника в пух и прах. Игра закончилась даже слишком быстро, и толпа ахнула в один голос. Мадара выиграл. А могло ли быть иначе? Старик Сарутоби, непривычно угрюмый, напряженно рассматривал шахматную доску, словно все еще пытался найти несуществующий выход. Глупец, он остался при своих драгоценных фигурах, но без короля. Как никогда довольный собой, Мадара искренне наслаждался поражением противника. А вид опешивших подчиненных Хокаге только подсластил и без того сладкую победу. — Ты выбрал интересную тактику, Тоби, весьма интересную, — задумчиво протянул Сарутоби, все еще не отрывая взгляда от шахматной доски. — Прорыв через собственные фигуры… Кто бы мог подумать? Мадара сощурился. "Пытаешься найти подвох, Сарутоби? Ну уж нет." — 50 рье. — Тоби наглым скрипучим голосом прервал размышления старика. Сарутоби удивленно моргнул. — Что? — Дедуля, ты проиграл — плати деньги, 50 рье, — все так же невозмутимо ответил Мадара. Сарутоби опешил. — Мы разве на деньги играли? —Ага. У Тоби в кармане ветер гуляет, поэтому Тоби решил подзаработать. — … От такой невиданной доселе дерзости у собравшихся шиноби перехватило дух, и они стояли, напряженно ожидая реакции Хокаге. Дедок нервно потер жиденькую бородку, но все-таки полез за деньгами, по-видимому, не желая прослыть скупердяем среди своих подчиненных, которых к тому моменту собралось вокруг великое множество. Звон монет прекрасно подвел итог игре. Мадара поднялся, сгреб в охапку все выигранные им за день деньги — ни много ни мало 400 рье, и собрался уходить самым наглым образом — прямо под удивленными взглядами присутствующих шиноби Скрытого Листа. К сожалению, у Хокаге, похоже, были другие планы, так как именно в этот момент в комнату ворвался Морино Ибики вместе с каким-то дохляком. Хотя, справедливости ради, следовало бы сказать, что редкий шиноби выглядел бы лучше стоя рядом с этой угрюмой скалой. При виде такой огромной толпы у себя в подземелье, физиономия Ибики приобрела невиданное доселе выражение крайнего замешательства. — Что здесь такое случилось, пока нас не было?… — еле слышно пробормотал он, одновременно пытаясь протиснуться сквозь тесные ряды шиноби. — Хокаге-сама! Докладываю: Яманака Инойчи здесь и готов приступить к работе, — по-военному сухо отчеканил он, наконец, пробившись к Сарутоби. Старик мгновенно приободрился. На его лице опять появилась улыбка, а в потускневших, было, глазах снова загорелся тот самый проклятущий огонек, который так сильно раздражал Мадару. "Нет, ну это просто замечательно — лезут, как тараканы — все новые и новые", — со злостью подумал Мадара. Правда, долго думать ему не дали — уже через пять минут Тоби снова сидел в комнате допросов и мог по достоинству оценить весь комфорт и уют здешнего интерьера, вернее, полное их отсутствие. Внешне он был все так же по-детски игрив и весел, но на самом деле, с каждой проведенной здесь минутой Мадаре становилось все труднее и труднее сдерживать себя. Железные наручники, высасывающие чакру, неприятно сдавливали запястья. Яркая лампа, специально направленная ему в лицо, беспощадно слепила глаза, и Мадара поневоле начинал чувствовать приближающуюся головную боль. Компания тоже подобралась не лучшая: в левом крайнем от него углу мозолил глаза Ибики. Он стоял, деловито скрестив руки на груди, и был угрюм как медведь. Прямо напротив него важно восседал в кресле сморчок-Хокаге, причем кресло принесли прямо из кабинета Сарутоби. Мадара неслышно рассмеялся, вспомнив, как по знаку Ибики двое АНБУ заботливо подкладывали на низ подушечки, для пущей мягкости. Наконец, заключал всю эту троицу Яманака Инойчи, член спецотряда Ибики, известный своими техниками манипуляции с разумом. В докладе, приготовленном для него Зецу, было сказано, что технику свою Инойчи может использовать только при непосредственном контакте с допрашиваемым. Именно это и было на руку Мадаре. Теперь ему оставалось лишь улучить удобный момент. Такой момент не замедлил представиться, когда после короткого совещания со своим начальством Инойчи резко поднялся со стула и решительно направился к Тоби. Мадара дождался, когда он оказался прямо напротив него, невольно прикрыв его собою от зорких глаз Морино и Сарутоби, и тут же задействовал свой шаринган. Не подозревая о грозящей ему опасности, Яманака уверенно положил одну руку на голову Тоби и взглянул в его единственный видимый глаз. Лишь на один миг на лице Инойчи отразился ужас понимания, а уже в следующее мгновение его мир закружился в ярко-алом калейдоскопе и разбился на тысячи осколков. Мадара старательно подобрал эти осколки, внимательно изучая скрытые частицы чужих воспоминаний, чтобы затем мастерски сложить из них свою картину. Теперь для Инойчи другой истины не существовало. Он медленно убрал руку с головы Тоби и, повернувшись к Ибики и Сарутоби, произнес с полной уверенностью: — Он чист. Признаюсь, его история звучит несколько неправдоподобно, но из того что я увидел у него в голове, у меня нет причин полагать, что он не тот за кого себя выдает. Мадара улыбнулся под маской. "Получилось. У меня это действительно получилось — мне и в самом деле удалось обвести вокруг пальца всех этих простофиль." — Ты уверен, Инойчи? — Так точно, Хокаге-сама! — А как насчет шарингана? Тебе удалось узнать, обладает ли он этим сильнейшим кеккей генкаем? — Я прочел его разум вдоль и поперек и нигде не увидел ни единого воспоминания об использовании шарингана. На основе этого могу предположить, что его у него никогда и не было. — Ну, в таком случае, маловероятно, что ему вообще удастся его пробудить. Ведь обычно кеккей генкай проявляется у Учих в подростковом возрасте, а иногда, еще в детстве, — вмешался в разговор Ибики. —М-да. — задумчиво хмыкнул Хокаге. Мадаре хватило одного взгляда на его лицо, чтобы понять, что пока что его план сработал лишь наполовину. Сарутоби все еще подозревал его, и развеять эти сомнения будет нелегко. Тем не менее, сейчас против "Тоби" у них не было ровным счетом ничего. И хотели они того или нет, но были обязаны его отпустить. Сарутоби поднялся с кресла и натянул приветливую мину. Мадаре захотелось срезать эту личину с его хитрого морщинистого лица острым кунаем, но вместо этого он лишь спрятался за своей оранжевой маской. — Дедуля, а что это было? — радостно спросил он. — А… это… Это специальный знак дружбы в Конохе. К великой досаде Мадары, Сарутоби имел наглость протянуть к нему руку и ласково потрепать его по голове. "Они должны поставить мне памятник. Здесь в Конохе. При жизни," — решил Учиха. Только за то, что он нечеловеческим усилием воли все-таки сдержался и не трепанул изрядно насолившего ему старика в ответ. Впрочем, Сарутоби и сам, похоже, решил, что он уже достаточно времени провел в компании Тоби и тут же поспешил убраться, прикуривая свою любимую трубку на ходу. Яманака Инойчи тоже исчез, вовремя вспомнив о каких-то важных делах, срочно требующих его внимания. Ибики же досталось сомнительное удовольствие возиться с бумагами. В конце концов, новоявленному Учихе Тоби выдали временные документы, дающие ему возможность находиться в Конохе, и отправили восвояси, не без присмотра, конечно. Выйдя на улицу, Мадара с наслаждением втянул в грудь свежий воздух. После затхлого подземелья это было просто необходимо. Солнечный свет и легкий ветерок приятно ласкали кожу, и Мадара почувствовал, как постепенно уходило напряжение, давая место усталости. Денек выдался утомительным, но теперь можно было и расслабиться. Неожиданный резкий окрик позади заставил его быстро оглянуться. В этот момент, еще сам того не подозревая, он увидел то, что изменило все его планы. По узенькой улочке, ловко петляя между деревянных домов и товарных лавок, несся маленький светловолосый мальчик. На вид ему было лет 12, желтые волосы топорщились на его голове непослушным ершом, а в левой руке у него было ведерко яркой желтой краски. И, судя по необыкновенно довольному виду на его замурзанной мордашке, где-то в Конохе только что была совершена какая-то пакость. В подтверждение этой мысли из-за поворота как раз показались двое бегущих чунинов. — Наруто! Ты что творишь?! На этот раз тебе так просто не отделаться! — Заткнитесь, даттебайо! Никто из вас бы так не смог. А у меня получилось! Я крутой, даттебайо! Мальчишка вихрем пронесся мимо Мадары, и если бы тот не обладал такой быстротой реакции, то наверняка был бы сбит с ног. К счастью, Учиха вовремя отпрянул назад, и на какое-то мгновение, пока он комично балансировал на одних пятках, а мальчик пробегал мимо него, на одно короткое мгновение их глаза встретились, и Мадара с удивлением открыл для себя, что никогда еще раньше не видел такой небесной синевы. Еще он успел заметить необычные полоски на щеках мальчишки и то, как его голубые глаза удивленно расширились при виде странного незнакомца в оранжевой маске. Но, похоже, времени на размышления у мальчика не было, и он бросился улепетывать дальше. У Мадары времени было предостаточно, и он пристально смотрел вслед убегающему ребенку. А тот бежал и бежал, и хотя на улице в этот день было полно народу — никто из них и не подумал ему помочь или укрыть его от преследователей. Напротив, едва завидев его, с лиц исчезали приветливые улыбки, а в глазах появлялись ненависть и страх. Такое Мадара уже видел раньше, и воспоминания из очень далекого прошлого разрезали сердце, как острый кунай. Не к месту вспомнились холодные зимние ночи, задолго до основания Конохи. В те далекие времена земля не просыхала от постоянно проливающейся на нее крови Учих, Сенджу, Хьюга и еще тысяч других более мелких кланов. Мор, война и голод заставляли детей взрослеть едва ли не с колыбели. Мадаре было пять лет, когда он впервые убил человека. Тогда же у него и проснулся его шаринган. Когда война длилась непрерывно, а клан оказывался отрезанным от торговых путей, голода было не избежать. Даже спустя десятилетия сердце Мадары неприятно сжималось, когда он вспоминал, как им с Изуной приходилось выживать. Его младший брат был быстр и ловок, поэтому воровать у него получалось хорошо. Но удача улыбалась не всегда, и тогда Мадара ночью часами ждал его в заранее обусловленном месте — у старых деревянных ворот. А затем, когда Изуна все же появлялся, чаще всего преследуемый разъяренными соклановцами, он помогал ему скрыться в узкой прорехе между перекладинами забора. Дальше его задачей было запутать и отвести в сторону преследователей. После такой ночи Мадара обычно приплетался домой только под утро. Грязный, ободранный и уставший до предела, он едва держался на ногах, но надо было еще отругать Изуну за нерасторопность, довести его до слез и обязательно заставить уйти прочь из дому до конца дня. Только тогда можно было, наконец, снять с себя лохмотья и тихо залечить ссадины и раны, которые достались ему вместо младшего брата. — НАРУТО – О! Мадара мгновенно стряхнул с себя неожиданно нахлынувшие неприятные воспоминания. Важным было только то, что происходило здесь и сейчас, а здесь и сейчас, по большому счету, ничего такого и не происходило. Ему просто повстречался нашкодивший школьник, которому на самом деле ничего не угрожало. Худшее, что могло с ним случиться, так это серьезный выговор. И все-таки… Мадара посмотрел на приближающихся чунинов, затем снова, вслед мальчишке. Как раз в этот момент, из лавки напротив показался толстый булочник. Он с недовольством поглядел на происходящее и замахал здоровыми кулачищами. — Всыпьте ему как следует! От этого Узумаки одни неприятности! — заорал он. Мадара нахмурился, затем уверенно шагнул вперед, споткнулся о свои ноги, смешно замахал руками и растянулся прямо посреди узкой улочки, в аккурат под ноги двоим чунинам. Те, не успев вовремя среагировать, споткнулись о лежащего Тоби и рухнули прямо на него. Под звуки брани и смех прохожих Мадара кое-как выполз из образовавшегося человеческого клубка. Затем, не оглядываясь, потирая саднящий бок, он осторожно, согнувшись и прихрамывая, поплелся прочь. Его падение было умышленным, рассчитанным в первую очередь для глаз АНБУ, приставленных к нему для слежки. Но, черт побери! Боль то была настоящей. И чего его вообще потянуло на добродетель? Отойдя на некоторое расстояние, Мадара осторожно прислонился к стене ближайшего дома, пытаясь отдышаться и незаметно залечить ушиб. Видел бы его сейчас Хаширама! Да уж, если бы великий Первый Хокаге был сейчас жив, то наверняка тут же помер бы со смеху. Поневоле взгляд Учихи поднялся вверх, к знаменитой скале Хокаге, на которой были высечены лица всех четырех правителей Конохи. Какую-то секунду он смотрел, еще не понимая до конца, что именно он видит перед собой. В следующую секунду он уже смеялся как сумасшедший — каменное лицо его старого врага было старательно разрисовано краской. Яркой желтой краской. Наконец, успокоившись, Мадара выдохнул с усмешкой: — Интересный ты парень, Узумаки Наруто, нэ? P.S. Глава 4 вышла слишком большая :) Кому интересно - ждите ее 22.01.12