Белые крылья

      Обычно утро начинается со звука будильника, солнечных лучей в окно и чего угодно другого, но точно не со звука пылесоса и ангела, который в процессе ругается себе под нос неизвестными человечеству словами и устроившего внезапную генеральную уборку.       — С чего это ты вдруг решил тут прибраться? — Спросил немного озлобленный тем, что его так рано разбудили, демон.       — Просто я чувствую какой-то странный мерзкий запах… Ты разве не чувствуешь?       — Не пробовал мыться?       — Очень смешно! А можно без издёвок?       — Можно и вообще-то…- Демон принюхался и сморщил нос в отвращении. — Я тоже его чувствую и это похоже на… Трупный запах!       Он тут же вскочил с кровати и пошёл разгуливать по квартире в попытках понять откуда может исходить запах. На стеклянных дверях и окнах, ведущих на балкон, обнаружилось кучу мошек и мух, которые полностью облепили стекла со стороны улицы так, что через них было почти ничего не было видно.       — Неужели наступил судный день? — Ангел с отвращением смотрел на облепляющих стекла насекомых.       — Либо у нас появился труп на балконе.       Демон открыл дверь на балкон, разогнав всех насекомых. Осмотревшись по сторонам, он внезапно полез на балкон квартиры, находящейся сверху. На балконе лежало что-то странное, накрытое огромным куском чёрной ткани, и запах шёл именно от этого предмета, а над этим чем-то вилось куча мошек и мух. Демон хитро улыбнулся, пробубнив себе под нос что-то по типу: » Вот и наша проблема!», — а после чего спустился обратно в свою квартиру.       — Ангелочек, у меня хорошие новости: я нашёл источник странного запаха и он не в нашей квартире, а значит тебе не нужно устраивать генеральную уборку. Пойдём, я покажу тебе трупик нашего виновника.       — Может ты сперва оденешься и перестанешь ходить в пижаме… ну или её подобии.       — Хорошо, хорошо! — Демон ушёл в комнату и, откапав в шкафу одежду, вернулся обратно в комнату.       Одевшись, Эмерсон потянул Рема за руку к балкону, после чего быстро взобрался на балкон квартиры сверху. Дождавшись, когда ангел догонит его, он со звуком похожим на что-то вроде «Та да!» откинул кусок ткани, накрывающий странный предмет. Перед глазами обоих предстал чей-то уже начавший разлагаться труп. В тело был воткнут огромный кухонный нож, прямо в зоне грудной клетки, близко к сердцу, а на самом теле уже появились крупные сине-фиолетовые трупные пятна. В воздухе до сих пор роилось куча мошкары и мух, слетевшихся на трупный запах, а по телу ползали черви и жуки-падальщики. Ангел смотрел на это с отвращением, пока демон с интересом рассматривал труп и что-то комментировал.       — Здесь явно работали новички. Совсем трупы не умеют прятать! Либо люди совершенно ничего не смыслящие в том, как работает смерть.       — Во-первых, хватит рассматривать труп и давай уже с этим что-то сделаем, а то меня уже тошнит от этого запаха. Во-вторых, зачем ты его вообще рассматриваешь и откуда у тебя такие выводы про новичков?       — Ну смотри, трупный запах появляется на второй день после смерти, а значит труп лежит здесь уже как минимум два дня, если не больше. Удивительно правда: как его ещё не заметили? — Эмерсон продолжал рассматривать труп, аккуратно заглядывая под одежду трупа, разглядывая распоротую грудную клетку, превращённую в кровавое месиво, увлечённо рассказывая всё, что он знает о трупах. — Судя по тому, что тело уже окоченело и на нём появились признаки разложения — трупные пятна, то он явно лежит тут около 36 или 72 часов.       — Это конечно всё очень интересно, но меня и вправду уже тошнит от одного его вида.       — Да, прости, ангелочек! Пойдём в дом, вряд ли убийца всё ещё там.       — То есть ты ещё и по чужому дому прогуливаться будешь?       — Я же демон! Когда меня хоть какие-то нормы морали останавливали?       Демон выломал закрытую дверь балкона и уверенно вошёл в квартиру. На полу была огромная лужа засохшей крови, которую пришлось обойти. В самой квартире был откровенный бардак: разбросанные на полу вещи, бумаги, опрокинутые стулья и несколько торшеров.       — Похоже они тут дрались… Что ж, этот человечишка мог бы и получше труп спрятать и не оставлять здесь столько следов.       — Может мы всё-таки позвоним в полицию или будем тут торчать?       — Что? Позвонить копам и испортить всё веселье? Ни за что, ангелочек!       — Веселье?       — Ну, да веселье — наказать грешника!       — Ах да, точно, ты же демон, постоянно забываю об этом; а вы вроде…       — Мы наказываем грешников. — Продолжил за него фразу Эмерсон. — А теперь время как раз таки этим самым наказанием и заняться.       — Что ты собрался делать?       — Сейчас всё увидишь!       Демон подошёл к трупу, убрав с него ткань, и резко выдернул из грудной клетки окровавленный ножик, выкинув его куда-то в сторону. Он поднял труп вверх за грудки и дал ему пощечину.       — Давай, дружок, время просыпаться и всё мне рассказать! — Демон дал трупу ещё одну пощёчину, но никакой ожидаемой им реакции от трупа не последовало. — Вот чёрт!       — Что ты делаешь? Ты же в курсе, что трупы не умеют разговаривать?       — Да в курсе я, в курсе, просто… Подожди меня здесь, а я тебе потом всё объясню.       После этих слов демон расправил крылья и куда-то улетел. Он отсутствовал всего около пяти минут, после чего вновь подошёл к трупу и просто сел рядом. На мгновение труп задышал и начал моргать глазами, пытаясь встать и подвигать закоченелыми конечностями. Ремингтон ошарашенно смотрел на это в попытках понять что же конкретно здесь происходит, но все существующие объяснения просто не подходили под этот абсурд. Тем временем труп еле как встал на ноги и топорными движениями, из-за окоченелых конечностей, начал продвигаться в квартиру. Демон схватил оживший труп за плечо и развернул к себе.       — Так, приятель, у нас мало времени, поэтому давай сразу к делу, а потом я снова верну твою жалкую душонку к вечным мукам! Ты знаешь кто тебя убил?       -Мн убмл? — По всей видимости это был вопрос, но та как тело уже успело окоченеть за время отсутствия в нём души и начать разлагаться, то челюстью у трупа получалось двигать плохо и с трудом, ведь застывшая на месте челюсть просто не хотела двигаться, а заледеневшие мышцы отказывались подчиняться командам мозга и вместо членораздельных звуков изо рта выходило только мычание.       — Ясно, трупное окоченение ещё не прошло значит? Хочешь помогу? — после медленного кивка, который оживший труп с трудом, Эмерсон со всего размаха врезал тому по челюсти; неизвестно как, но это помогло и теперь труп смог внятно произносить слова. — Дак, кто тебя убил?       — Меня убил какой-то священник. Я не знаю его, но у него были темные волосы — это всё, что я запомнил.       — Ясно. Эта информация мне мало чем поможет, но я попытался, а теперь, приятель, пора возвращаться обратно. Рем, кинь как мне ножик, который я вынул у него из груди! — Ангел всё ещё пытающийся вникнуть в суть происходящего, нашёл потерянный нож и отдал его демону.       Под крики трупа о том, что он больше не хочет умирать, Эмерсон несколько раз ударил того ножом, воткнув его в прежнюю быстро затянувшуюся после «воскрешения» рану. Теперь полностью испачканный в крови демон тащил труп обратно на балкон и укладывал его в точно такую же позицию, в которой он лежал до этого, накрывая чёрной тканью.       — А теперь звони в полицию, ангелочек, пусть они выясняют что здесь произошло, скажи им, что труп нашёл ты; у меня нет сил и возможности разбираться с нагрешившим священником.       Пока всё ещё непонимающий что происходит ангел звонил в полицию с первого найденного в доме телефона, демон уже спустился в свою квартиру и достал из холодильника бутылку дешёвого виски, которая неизвестно зачем стояла там. Пока ангел наверху разбирался с полицией, объясняя им суть происходящего, конечно же скрыв от них тот факт, что с ним был демон, который каким-то образом оживил этот труп и пытался узнать информацию об его убийце, и объясняя им то, как он попал в квартиру через балкон и каким образом понял, что здесь лежит труп, демон внизу уже выпил всё виски и теперь задумчиво сидел в кресле, пялясь в одну точку и вслух размышляя о полученной только что информации. Он вытер лицо рукой и только размазал по нему кровь, оставив на бутылке виски кровавые отпечатки пальцев, и продолжил задумчиво смотреть в одну точку, подперев щёку рукой. Дверь в квартиру открылась и туда вернулся его уже уставший от расспросов полицейских сожитель.       — Может ты всё-таки объяснишь как ты оживил того человека? И вытри кровь со своего лица!       — Это простой и не совсем законный трюк, ангелочек… — Ремингтон вопросительно приподнял бровь на этой фразе, а демона явно забавляло его удивление и он хитро улыбался. — В общем, я слетал в Ад и вкинул его жалкую душонку обратно в тело, но поскольку тело было не первой свежести, то на разговор у нас было всего минут тридцать. Душу было бы сложнее вернуть, попади она в Рай, потому что, знаешь, у меня нет туда доступа. — Демон засмеялся.       — Погоди! Что?! Ты сделал что?!       — Неужели с первого раза непонятно, ангелочек? — Вопрос был скорее риторическим, чем требующим немедленного ответа. — Я слетал в Ад!       — Нет, нет, я это уже понял. Я имею в виду, что это же запрещено вмешиваться в жизнь людей и тем более возвращать их души обратно в тела…       — Будто бы меня это волнует!       — Точно, я забыл с кем разговариваю. — Рем закатил глаза и ушёл куда-то в ванную, продолжая разговаривать с демоном. — Тогда ответь мне на ещё один вопрос: Зачем было перед этим давать ему пощечину, если можно было просто слетать в Ад сразу? И почему ты убил его по прошествии тридцати минут?       — Это два вопроса, ангелочек, но да ладно. Ну во-первых, души иногда застревают на земле и у меня был шанс того, что в этот раз так и случилось, как видишь, моя надежда не оправдалась.       — А во-вторых? — Ангел вернулся из ванной с влажной тряпкой и аккуратно начал вытирать ей кровь с лица демона.       — А во-вторых, я убил его, потому что понял, что он бесполезен и в конце концов, если бы я ждал предоставленных тридцать минут, то было бы сложнее с возвращением души в Ад, а значит было бы сложнее скрыть факт нарушения правил и выкрутиться так, чтобы тебе не настучали за это по шапке.       — И что ты сейчас собираешься делать? Ты вроде так рвался найти убийцу. — Ремингтон вытер всю кровь с лица Эмерсона и пытался вытереть её и с рук, и рубашки, хотя демон долго сопротивлялся и возмущался тому, что ему не дают спокойно посидеть и подумать.       — Раз убийца был священником, то значит придётся забить на естественные желания демона — покарать грешника, либо… Эй, ангелочек, ты же в курсе, что тебе не обязательно ухаживать за мной как за ребёнком, так что можешь прекратить делать, то, что ты делаешь, а то ты меня напрягаешь.       — Будешь сопротивляться тому, что я пытаюсь отмыть с тебя кровь, и я тебя к стулу привяжу!       — Это угроза или попытка меня заинтересовать?       — Очень смешно! Дак что за либо?       — Ах, да! Либо я забиваю на естественные демонические желания, либо ты найдёшь этого священника; вам же можно заходить в церкви, в отличии от нас отвергнутых.       — Ты предлагаешь мне самому искать того священника?       — Либо предлагаю оставить это всё в руках доблестной полиции.       — Тогда я выберу именно этот вариант. А теперь может ты переоденешься?       — А что сам не попробуешь меня переодеть?       — Ну уж нет, тут уж сам, ведь не ребёнок уже.       — Ладно, тогда лови! — В пошедшего в ванную ангела полетела окровавленная рубашка. — Ты кстати опять испачкался, ангелочек, не забывай, что тебе нельзя трогать мои руки.       — Ничего страшного, я просто неделю поношу перчатки.       — Могу одолжить свои, если нужно.       — Надеюсь они не испачканы в крови и ты не отдаёшь мне их только для того, чтобы я их постирал перед тем, как надеть.       — Спокойно, это просто жест доброй воли.       — А что там опять за шум на улице, полиция же вроде уехала? — Ремингтон выглянул во двор дома через окно; там стояло куча людей и непонятной аппаратуры, которую используют для съёмок.       — Наверное опять у нас во дворе какую-то дешёвые киношку снимают, скорее всего актёры шумят.       — Опять?! Разве во дворе этого дома так часто снимают кино?       — Не то, чтобы часто, но довольно не редко здесь можно встретить актёр… — Демон не успел договорить это, как ангел с возгласом:"Круто! Я хочу видеть как снимают кино!», — открыл окно и молниеносно выпрыгнул во двор дома, расправив свои белые крылья и спланировав точно на съёмочную площадку. — Стой! Куда?! — Эмерсон быстро подбежал к открытому окну, не успев остановить своего соседа и сказать ему, что таким способом появляться на съёмочной площадке точно не лучшая идея, и теперь наблюдал, как тот появляется прямо точно в объективах камер.       Демон, оперевшись на оконную раму и стукнув себя рукой по лбу, выругался на каком-то непонятном демоническом языке, похожим на латынь и, оперевшись на одну из рук об оконную раму, тоже выпрыгнул в распахнутую форточку вслед за своим другом. В отличии от не подумавшего ангела, демон не стал расправлять свои крылья, а просто приземлился на ноги, так словно он прыгал не с двенадцатого этажа многоэтажки, а спрыгивал с чего-то невысоко расположенного над землёй, оставив на асфальте довольно огромную вмятину от своего приземления. Пока на съёмочной площадке выясняли кто так рано выпустил ангела и почему, ведь кадр с ангелами должен сниматься по плану позже, он отряхнулся и тоже влез в кадр, чтобы забрать оттуда Ремингтона. На удивление никто из актёров и съёмочной группы не обратил внимания на шум, который создал демон своим прыжком, видимо были слишком заняты ссорами с режиссёром и тем, что слушали его крики; правда какой-то член съёмочной группы всё-таки наругал демона за то, что тот поломал дорогостоящую аппаратуру, но ему как-то было всё равно на крики жалкого человечешки.       — Извините пожалуйста, за то, что мой друг влез к вам в кадр, я его сейчас же уберу! — Положив руку на плечо ангела и неловко улыбаясь, сообщил Эмерсон режиссёру.       — Вот ты где! Почему опаздываем на съёмки? Если у тебя главная роль, то это не значит. что тебе всё можно. А теперь быстро уберите лишних людей со съёмочной площадки и продолжаем снимать! — Режиссёр, заметив демона, почему-то принял его за главного актёра, и отдал команду снимать следующую сцену. Демон пытался отбиться, но люди из съёмочной группы быстро нанесли ему нужный грим и запихнули в кадр к какой-то девушки, которая явно была второй актрисой на главной роли, выпихну из кадра Ремингтона и поставив его наблюдать за всем этим, пока ошарашенный таким поворотом событий Эмерсон стоял на съёмочной площадке под объективами камер. — А теперь, свет камера, мотор! Снимаем сцену с поцелуем!       — Слушайте, дамочка, я не собираюсь вас целовать, я не ваш главный актёр, я тут вообще случайно оказался. — Он обратился к актрисе, стоявшей напротив. После чего на демона наорал режиссёр, в попытке выяснить почему один из его актёров не хочет сниматься. — Ладно, хорошо, если я сыграю то, что вам нужно, вы наконец отстанете от меня?       — Точнее, если ты выполнишь свою работу, то да. А теперь прекрати срывать съёмки!       — последний раз повторяю, что я не ваш актёр. — Эта реплика так и осталась неуслышанной.       Режиссёр вновь прокричал:"Мотор!». Камеры начали снимать, а демону срочно нужно было как-то выкручиваться из этой нелепой ситуации, в которую он попал и в которой он совершенно не хочет находится. Актриса напротив говорила какой-то стандартный текст признания в любви из мелодрам, запинаясь и нервничая так, словно она и вправду признаётся кому-то — видимо здесь снимают мелодраму или просто что-то про любовь и так нужно для этой роли. Эмерсону всё ещё нужно было выкручиваться из этой ситуации, поэтому он решил подыграть, раз по-другому ему не верят и не хотят отпускать. Демон не знал текста и на ходу придумывал какие-то красивые фразы и признания в любви, вспоминая все просмотренные за многие годы мелодрамы, он говорил приглушённо и вкрадчиво, так, словно сейчас он и вправду признавался кому-то в самых сокровенных чувствах, не смотря на то, что текст был абсолютно неверным, режиссёр явно не спешил останавливать съёмку по неизвестным причинам; дальше был долгий и чувственный поцелуй. Ангел смотрел на это с каким-то странным чувством неприязни к происходящему. По непонятной причине ему не нравилось смотреть на то, как демон целуется с какой-то актрисой, перед этим признавшись ей в самых нежных чувствах до тошноты красивыми словами, хоть это и было не по-настоящему, а наигранно. Испытывать такое чувство для него было странным, ведь обычно это он был инициатором просмотра мелодрам и просил Эмерсона посмотреть их с ним, ведь ангелу нравилось наблюдать за отношениями людей, при чём любыми видами отношений, как дружескими, так и любовными, так что он не понимал почему ему не нравится смотреть на это. Внутри возникло чувство необоснованной злости и захотелось пойти и испортить эту сцену, например, толкнув актрису или вылив на демона напиток ассистентки режиссёра, стоявшей рядом с камерой. В голове всплыло странное слово — ревность. Он ревнует? Да нет, бред какой-то, кто будет ревновать друга к какой-то неизвестной девушке? Тем более, что демон совершенно случайно попал в такую ситуацию и ему сейчас приходится выкручиваться так, как он только может. После того, как нужную сцену отсняли, съёмочная команда захлопала, хлопал даже тот самый актёр, который должен был играть в этой сцене, уже стоявший рядом с одной из камер.       — Эти реплики были совершенно не по сценарию, но мне они даже нравятся, красиво придумал! — Восторгался подошедший режиссёр, пожимая Эмерсону руку. — Молодец, Эдгар!       — Я не Эдгар и к нему никакого отношения не имею.       — Он прав. Я между прочим тут и не причастен к тому, что сейчас происходило! — Заговорил только что подошедший со спины к режиссёру актёр.       — Вот видите! — Эмерсон указал в сторону актёра рукой, раздражённо обратившись к режиссёру. — Я же вам говорил, что я не этот актёришка. Купите себе пожалуйста очки, раз не можете найти отличий между двумя живыми существами, а я пожалуй пойду!       Раздражённый демон ушёл с площадки, при этом для приличия и вымещения злости разбив объектив одной из камер и незаметно украв пачку сигарет у одного из членов съёмочной группы. Ангел порадовался окончанию этой странной, раздражающей его сцены и поспешил догнать друга, который уже стоял в на кассе в его любимой кофейне и определялся с тем какой вид кофе ему сегодня заказать. Рядом за столик с демоном сел странный священник, но тот лишь вопросительно приподнял бровь и не увидев на это никакой реакции от соседа по столику забил на это, дожидаясь своего заказа. В кофейне всё так же успокаивающе пахло разными видами кофе и корицей, но на этот раз к этим запахам добавился ещё и приторный запах карамели.       — Кого вы убили? — Возвращаясь к столику с кружкой кофе, спросил у священникак Эмерсон.       — Простите?!       — Я спрашиваю кого вы убили? У вас на колоратке кровь видно. не ищите, она под воротником и еле заметна. — Абсолютно спокойно сказал демон. — Только не рассказывайте мне сказок про то, что это кетчуп или любая другая красная жидкость.       — Хорошо, не буду. — Священник так и не ответил на вопрос, вместо этого хитро улыбнувшись. — А как вас зовут, молодой человек? Мне кажется мы с вами уже где-то встречались.       — Не помню такого. Будь у меня среди полезных знакомств священник, я бы точно знал об этом.       — И всё-таки, как вас зовут?       — Эмерсон Баррет. Хотите могу руку пожать? — он протянул ему свою пепельно-демоническую руку без перчатки, пытаясь того напугать или заставить задаваться вопросом о том что же у его собеседника с руками, но ничего из этого не произошло и священник просто пожал руку в ответ.       — Очень приятно, Эмерсон! Я Себастьян, будем знакомы! И всё-таки вы не правы, мы с вами встречались.       — Не помню такого.       — Точнее мы знакомы не с вами, а с вашим другом, вот кстати и он. — Себастьян повернулся в сторону дверей кофейни, через которые в это время вошёл догонявший демона Ремингтон. Демон лишь вопросительно приподнял бровь и чуть наклонил голову, ожидая хоть какого-то пояснения.       — Вот ты где! Сейчас было что-то очень странное, согласись?.. — Ангел прервался и пристально разглядывал нового собеседника демона. — А мы с вами раньше не встречались нигде?       — Теперь ты мне веришь, Ремингтон?       — Я понял, вы тот странный священник, которого я встретил на улице при нашем первом знакомстве с Эмерсоном, да?       — Да это я.       — То есть вы и вправду знакомы? — Ничего непонимающий демон, наблюдавший за их диалогом, наконец вмешался.       — Всего один раз виделись и… а куда он делся? — Ремингтон осмотрелся по сторонам, но священник словно сквозь землю провалился. — Отлично, исчез прямо как в тот раз! Пиздец странный тип!       — А вот это уже интересно! Ты присаживайся, ангелочек, мы с этим странным типом потом разберёмся. — Ангел сел рядом, всё ещё не понимая сути происходящих в последнее время событий и уже начиная думать, что он потихонечку сходит с ума. — Знаешь, после твоего появления в моей жизни начало происходит намного больше странного, чем когда-либо, мне это даже начинает нравится.       — Это сейчас был такой комплимент?       — Возможно…       — Подожди, мне нужно всё-таки выяснить почему этот священник такой странный. И я кажется знаю где его можно найти. — Он тут же сорвался с места и куда-то пошёл.       — Сатана! Ангелочек, у тебя сегодня будто бы шило в заднице, ты уже третий раз куда-то бежишь! — Демон прокомментировал себе под нос эту ситуацию, потому что ангел вряд ли бы его услышал, ведь он давно уже был далеко от кафе.       Ремингтон в это время уже гулял по району, пытаясь вспомнить у какой церкви и на какой улице он в первый раз встретил этого странного священника, потому что в его голову пришла очень странная догадка, которую нужно было срочно проверить, чтобы успокоиться. Мимо ангела пробегали люди, сменялись улицы и дома, но нужного места так и не появлялось, будто бы его в принципе никогда не существовало. Наконец через минут сорок перед взором ангела появилась странная, старая, готического вида церковь, которая была ему очень знакома. Высокие заострённые башни с огромными крестами на их верхушках. Огромные вытянутые окна с вычурными узорами и витражи на некоторых. Темный, грязный фасад здания и облупленная чёрная черепица на крыше. За церковью виднелся сад, видимо принадлежащий как раз этой самой церкви. Внутри церкви было настолько же странно и красиво, как снаружи: солнечные лучи проходили сквозь замысловатые витражи и переливались цветами радуги, создавая разноцветных солнечных зайчиков, огромный зал со скамьями ведущий к настолько же огромной статуе Иисуса, распятого на кресте, и пьедесталу для проповедей. На самом первом ряду скамей, находящемся рядом со статуей, сидел тот самый странный священник, а рядом с ним была огромная стопка старых книг. Рем тихо подошёл и положил рук на спинку скамьи, священник сделал вид, что не заметил этого и уткнулся в одну из книг, которую держал в руках.       — Кто вы такой?       — Я вроде тебе уже представлялся. Меня зовут Себастьян, а тебе Ремингтон, можешь не представляться в ответ, я знаю.       — Нет, я про другое. Кто вы такой, вы не похожи на обычного человека?       — Этого я тебе пока не могу сказать, пока… Но я даже рад, что ты пришёл: я хотел бы тебе отдать кое-что, связанное с твоим новым другом. — Он указал на стопку книг рядом с собой и отдал ангелу в руки ту, что держал, и снова исчез.       — За… Ясно, он опять исчез. Ну, и кто ты мать твою такой и как ты вообще это делаешь?! — Ангел зачем-то проорал последнюю фразу на всю церковь, в надежде, что странный священник его услышит.       Повертев в руках странные книги, парень начал рассматривать их содержимое: там были все возможные записи о демонах, в основном о сатане, говорилось о всех тех ужасах, что совершают демоны, и несчастьях, что они приносят на землю, а та книга, что священник держал в руках оказалась папкой, в которой была собрана абсолютно вся информация об одном конкретном демоне и его визитах на землю, об… Эмерсоне?! В папке были собраны фотографии, газетные заголовки и историческая информация с доказательствами его пребывания на земле в этот момент: войны, маленькие бытовые неурядицы, заканчивающиеся убийством или геноцидом города или деревни, сообщения о серийных убийцах и в каждом случае он присутствовал там, в каждом. Неужели это он во всём этом виноват? Этот дружелюбный демон? Значит он всё же врал о том, что демоны не плохие? Такого не может быть! не может же, верно? Ремингтон взял эту стопку книг с собой и быстро, насколько это вообще возможно, когда ты держишь в руках кучу книг, пошёл домой, чтобы выяснить правду. Еле как дотащив книги до квартиры, он заметил, что дома никого нет и услышал громкий крик с лестничной клетки. Выйдя в подъезд, парень увидел, как на его соседа по квартире кричат какие-то люди, обвиняющие его в чём-то, а тот безуспешно пытается отбиваться от нападков:       — После твоего переезда сюда, много кто в этом доме умер; да столько смертей за всю его историю не было, как при тебе! Я знаю, что ты демонюга проклятый! Это ты их убиваешь! Это из-за тебя все наши беды! — Кричали в разнобой какие-то бабушки.       — Не верю я в эти сказки старушек про демонов, но они правы; именно из-за тебя все беды в доме; ты мою жизнь разрушил, посоветовав жене уйти от меня! — Кричал какой-то мужик. Дальше реплик остальных человек было уже не разобрать, но они тоже кричали что-то про их разрушенные жизни и обвиняли в этом демона.       — Да не я разрушил ваши жизни, а вы своими собственными руками, идиоты!       — Ты разрушил мою жизнь, я тебя ненавижу за это и теперь ещё и пытаешься оправдываться, урод! — После этой реплики, в демона из разозлённой толпы полетела пустая бутылка, кинутая не тем, кто это кричал, а кем-то другим; он успел увернуться и бутылка разбилась о стену, разлетевшись на тысячи маленьких осколков.       — Да вы придурки! — Глаза парня стали красными и засверкали каким-то демоническим, устрашающим светом, а оскал превратился в оскал какого-нибудь злобного вампира с очень острыми клыками. — Это вы виноваты в разрушении своих жизней, это вы их разрушили своими собственными руками и своим выбором! Очень удобно скидывать вину на демонов, которые вас якобы соблазняют и не признавать, что это вы виноваты! — Демон оттолкнул кого-то, кто пытался полезть на него с обвинениями, и злобно хлопнул дверью своей квартиры.       Ангел, наблюдавший за этой сценой, медленно и тихо вошёл вслед за другом и закрыл дверь на замок, не понимая что это сейчас произошло. Эмерсон сидел в кресле, подпирая голову рукой и явно показывая всем своим видом нежелание кого-либо видеть сейчас и озлобленность.       — И что это сейчас было там? — Ремингтон спросил это почему-то почти слышно.       — Не важно. Опять эти соседи нападают, достали уже. А ты нашёл того священника, ты же вроде за ним ушёл?       — Да, только он ничего мне не сказал и опять исчез, очень странный мужик.       — Ясно. Тогда садись и рассказывай где же ты его нашёл.       — Это не важно. У меня тут к тебе вопрос появился один. — Ангел взял папку, которую ему отдал священник, и показал её Эмерсону. — Это правда ты всё сделал? Эти войны, убийства, серийные маньяки — ты виноват во всём этом? Все описанные беды происходили после твоего прибытия на землю, это ты их устраивал?       — Теперь ты тоже считаешь, что я приношу зло, да?       — Если честно, то немного.       — Что ж… Это был не я, это были люди. Каждый раз они сами делали выбор, который влиял на всё это, каждый раз это была лишь их вина, но им было удобнее считать, что это демоны их наталкивают и соблазняют, ведь так удобно, когда в разрушении собственной жизни виноват не ты сам и твои желания с твоим собственным выбором, а кто-то другой: так удобно, когда не ты виноват в том, что твоя жена тебя не любила и ты был плохим мужем, а демон, который её соблазнил и увёл у тебя, ведь демоны могут соблазнить любого, что на самом деле не правда; так удобно, когда не ты виноват в том, что ты сделал выбор убивать людей, а демон, который якобы подчинил себе свою волю и сказал убивать, ведь это так удобно скидывать вину на другого и не признавать её. Каждый раз, когда люди узнавали о том, что я демон и на самом деле не шучу и не притворяюсь им, они обвиняли во всех своих плохих выборах, приведших к бедам, меня, хотя всё, что я мог сделать — выявить их истинное желание, как и любой другой демон, но им было удобно не признавать своей вины и обвинять меня во всём, так же и с другими демонами. Люди писали книги о том, что демоны убивают, едят детей и много чего ещё, так же делали и ангелы, нас ненавидел буквально каждый, кто знал о нас, за то, чего мы никогда не совершали. Это ненависть зашла настолько далеко, что сами демоны стали считать себя злом и соответствовать образу, сами демоны взяли на себя вину за то, чего не совершали, и Ад, как и положено, сыграл на этом чувстве вины злую шутку и заключил их в адскую петлю из вины, как и делал с людьми, и демоны сами обрекли себя на наказание — мы не можем коснуться ни одного ангела, нам подарили эти дурацкие руки, покрытые пеплом и каждому подарили это ужасное дьявольское лицо, а демоны стали обвинять в этом ангелов и богов, не желая принимать тот факт, что это они наказывают себя и не желая простить себя за это, и теперь это наказание осталось с нами навечно и нам его никак не убрать. Каждый раз, узнавая, что я демон, абсолютно каждый ненавидел меня за это, а я ведь не выбирал этого, я просто появился в этой вселенной таким, таким меня сделал этот ваш бог, я не могу стать кем-то другим, но меня всё равно ненавидят за то, чего я не выбирал. Теперь и наверняка ещё и ты возненавидишь, опять. Даже другие демоны ненавидят меня, потому что сами демоны уже ненавидят друг друга. Я уже несколько веков живу так вот, один, ненавидимый всеми, наблюдая за людьми. А люди любят, стоят с букетами цветов так, будто ждали свидания целый год, покупают коньяк и торт, достают из шкафов на юбилей хрусталь и фамильное серебро, по утрам терпеливо выгуливают собак, крутят педали и хватают гантели. Люди любят.* И другие люди их любят. У них есть дружба, поддержка, их не ненавидят все. И знаешь, что? Я понял, что всё, что я хотел — это быть не одиноким и ненавидим всеми, а обычным. Да, обычным. Всё, что я хотел это быть обычным. неужели я правда так много прошу? — Голос демона постепенно начал ломаться и становится хриплым, а из глаз сами собой потекли ручейки слёз. — Я всего лишь хочу, чтоб хоть кто-то в этом мире перестал меня ненавидеть, хоть кто-то. Я всего лишь прошу к себе малейшую каплю чужого внимания и этого чувства, что люди называют любовь, а ведь она у них ещё и делиться на несколько видов: романтическую, платоническую, дружескую, к семье, и у меня нет ни одного из этих видов, а я прошу хотя бы один. Мне просто нужен кто-то, кто в кои-то веки не будет меня ненавидеть просто за факт моего существования, но видимо это пустые надежды и такого действительно никогда не произойдёт. И мне остаётся продолжать быть ненавидим всеми. — Он уже не сидел, а стоял перед ангелом, и голос его совсем охрип. — Но это всё неважно, я и так тебе слишком много сказал. Ты имеешь права меня ненавидеть и, если хочешь, то я тебя не буду переубеждать, можешь считать, что в этих всех бедах и вправду виноват я. — Демон вытер слёзы рукавом и попытался восстановить прежнюю весёлую интонацию голоса.       — Я же не знал. — Немного растеряно ответил Ремингтон.       — Ничего. Бывает.       — Прости меня, я правда не знал. — Ангел прошептал это почти не слышно одними губами. -Я тебя не ненавижу, правда, я тебе верю, мы же с тобой друзья.       — Правда? Не ненавидишь? Но…       — Никаких но, это чистая правда.       Ремингтон крепко обнял демона, тот сперва растерялся, но потом тоже обнял ангела в ответ и уткнулся носом ему в плечо, сильнее прижав к себе. Они стояли так ещё минут двадцать, после чего ангел предложил выпить чая и уже потом обсудить все интересующие его вопросы. Пока он ушёл ставить чайник, Эмерсон взял принесённую ангелом папку и быстро пролистывал её содержимое, особо не вникая во все детали. На глаза демону попалось странное фото, которое его чем-то смутило, но чем было не понять, и он пристально вглядывался в запечатлённую картинку старого здания, рядом с которым стояли несколько людей, чьи лица было не разобрать. Демона смущали именно эти люди, а точнее один конкретный человек, который стоял рядом с ним и казался очень смутно знакомым; жаль что лицо не видно, а то так бы он понял кто же это. Хотя, погодите… Вроде до этого ему на глаза попадалось фото с людьми с этого же места и там возможно был и этот странный человек. Пролистав пару «страниц» папки, он всё же нашёл нужную ему фотографию и там действительно был этот смутно знакомый мужчина, но на фото были потёртости именно на месте лица этого мужчины и разглядеть кто же это снова не получалось. Демон пристально вглядывался в размытые и затёртые черты лица незнакомца и пытался понять где он его мог видеть. Эмерсон был знаком с многими людьми из разных веков и от этого задача: вспомнить кто же этот человек — становилась ещё сложнее. Рядом с фотографиями были прикреплены газетные вырезки тех времён с кричащими заголовками и сильно приукрашенными статьями. Жёлтая пресса; ничего удивительного. На одной из газетных вырезок осталась дата: 1868 год. Девятнадцатый век, значит? Зная это, определённо было уже легче определить личность странного незнакомца. Но, к сожалению, сколько демон не силился вспомнить эти времена у него не получалось; события этого века напрочь выпали из памяти. Перед глазами проскакивали всё более кричащие заголовки: «Лондонская секта сатанистов», «Стало известно о причастности (слова затёрты и перечёркнуты, поэтому их не разобрать) к лондонской секте сатанистов», " По городу прошёл слух о том, что у сатанистов получилось призвать демона», «(имени не видно, потому что на эту часть газеты были пролиты чернила) продал душу дьяволу. Неужели весь успех из-за сделки с дьяволом?», «Влиятельные люди связанны с демоном, что ходит по городу», «( часть с именем оторвана) умер от чахотки сегодня утром. Сатана так забрал у него свой должок?»… Кто-то будто специально портил часть с именем этого человека, чтобы никто не узнал о его личности или по другим странным причинам, но в любом случае из заголовков газет тоже нельзя было узнать личность этого незнакомца. Тут из папки на пол упало какое-то ещё одно фото. Подняв его, Эмерсон застыл в полном шоке. На фото был он и… Ремингтон! Либо это просто был человек очень сильно похожий на него. Если это был и вправду он, то это объясняло почему в первую их встречу демону показалось будто они уже встречались раньше и были знакомы, но если это правда. то почему Эмерсон не помнит этого факта? Куда более странно и интересно: Почему он вообще не помнит ни одного события из этого века? Парень всунул эту фотографию в руки своему другу:       — Лондон, 1868 год. Ты помнишь что ты тогда делал там и почему мы стоим вместе на фото? Разве мы с тобой были знакомы до этого?       — Насколько я знаю нет. Я что-то не припоминаю того, чтобы я хоть когда-то спускался на землю до этого момента и тем более уж был в Лондоне девятнадцатого века. — покрутив фотографию в руках, заключил Ремингтон. — Я в принципе не помню ничего из девятнадцатого века, но я точно уверен, что не был тогда в Лондоне и точно уверен, что не был знаком с тобой до этого.       — На самом деле я тоже ничего не помню из тех времён. Абсолютный провал в памяти именно на этом веке. Ты точно ничего не помнишь из этого века?       — Нет, ничего.       — Ладно. Значит ты говоришь, что точно уверен в том, что мы с тобой до этого не были знакомы и ты не был в Лондоне в 1868…       — Да, могу поклясться своими крыльями.       — Но тем не менее на фото мы с тобой.       — Да, это действительно очень странно.       — У тебя не было случайно какого-нибудь близнеца среди людей?       — А такое разве вообще бывает?       — Скорее всего нет, но вдруг.       — Я точно уверен, что не было, а иначе бы я бы давно уже об этом знал, наверное.       — Значит у нас с тобой появилась задача, которую нам нужно решить: Выяснить личность этого человека. Покажешь мне ту церковь с этим странным священником? Как его там зовут? Себастьян, да? в общем покажешь мне церковь, где обитает этот Себастьян?       — Погоди, но тебе же нельзя заходить в церкви.       — А у тебя есть какие-то другие варианты?       — Эм… Нет!       — Вот и отлично, значит завтра же мы, а точнее я наведаюсь к этому священнику и выпытаю у него информацию.       Остаток дня друзья провели дома за просмотром фильмов и обсуждением той странной фотографии из девятнадцатого века. Ночью Ремингтону впервые за долгое время приснился сон, но у же не тот что снился раньше, а совершенно другое. На этот раз это было не сумбурное сборище чего-то, а вполне осмысленные и последовательные действия…       …Ремингтон лежал в кровати с жаром и кашлял наверное уже в тысячный раз за это утро. С него уже уже сошёл наверное седьмой пот, а подушка и простыня были насквозь мокрые. На голове у парня лежала мокрая тряпка, которая вроде как должна была помочь от жара, но не приносила никакого эффекта. В комнате было открыто окно и лёгкий ветерок развевал шторы. Через открытую форточку открывался вид на уже привычную лондонскую улицу, на которой как всегда кипела жизнь. Судя по звукам, в соседней комнате кто-то был; наверное это как всегда занятая своими заботами служанка убирается в доме или готовит завтрак. Только сейчас парень заметил, что рядом с кроватью стоит табуретка, на которой расположен поднос с едой. Кто-то любовно приготовил ему завтрак, который теперь остывает рядом с кроватью и ждёт пока хозяин дома проснётся. Шум из соседней комнаты прекратился, а в дверном проёме возник Эмерсон. Демон держал в руках газету, а на поясе у него был повязан фартук, который он видимо отобрал у работающей здесь служанки.       — Доброе утро, ангелочек! — Он поцеловал Ремингтона в лоб. — Видел что опять напечатала эта жёлтая пресса? Цитирую:» демон, призванный сектантами взялся за убийства людей. Найдена уже пятая жертва.» Ты представляешь? Эти проклятые горе-писатели обвиняют меня в убийствах, совершаемых в Лондоне!       — Сколько раз я просил не называть меня ангелочком, я же совершенно не тяну на ангела. — Парень закашлялся под конец фразы.       — Этот твой кашель звучит ужасно. Где у тебя лекарства, которые выписал лекарь?       — Должны быть где-то на кухне, как сказала Маргарет. А, кстати, где она?       — Я самолично предоставил ей выходной; она дома. Сегодня я весь день буду вместо неё.       — Это из-за слов врача о…       — Нет не из-за этого. — Демон оборвал того на середине фразы, засунув ему в рот ложку с микстурой. — Я просто решил, что этой женщине не помешает отдых. А на счёт этого шарлатана: я уверен, что он ошибается и это всё полнейший бред. У тебя просто обычная простуда и через недельку другую ты уже будешь бодро стоять на ногах.       — А что если он прав и ошибаешься ты?       — Тогда я не демон, а просто такой же глупый человечишка, как и все вы!       — Ладно. Но всё-таки, что если он прав и я…?       — Нет, всё, даже слышать ничего об этом не хочу! Клянусь своими крыльями, что у тебя просто простуда. И это даже не обсуждается!       — Хорошо, понял, эту тему не обсуждаем. Не мог бы ты помочь мне с завтраком?       — Конечно, ангелочек!.. Ой, всё время забываю, что тебе не нравится, когда я так тебя зову. — Демон усадил Ремингтона в кровати и поставил ему на колени поднос с едой.       — Ты хоть представляешь на что себя подписал?       -В каком смысле?       — Ну, ты же отправил Маргарет в отпуск и вызвался работать вместо неё.       — Не волнуйся об этом, я прекрасно представляю на что иду. Уверен уход за тобой и домашние дела — это всего лишь цветочки по сравнению с тем, как было у нас в Аду.       — Смотри не пожалей о своих словах!       — Не волнуйся об этом. Кстати, ты любишь выставки картин или слушать симфонии?       — Никогда не ходил на такие мероприятия.       — Тогда мы пойдём на одно такое, как только выздоровеешь; я слышу тут скоро выставку картин какого-то художника должны будут устроить.       Весь день демон не отходил от больного. Вечером в дом наведался лекарь. Они долго разговаривали о чём-то в коридоре, после чего демон вернулся в комнату совершенно безрадостным. Лицо парня выражало безнадёжность, он смотрел куда-то вдаль пустым взглядом и будто пытался скрыть что-то за своей наигранной улыбкой. Утром следующего дня хозяина дома не стало, его организм не сумел справится с болезнью и в итоге помог болезни добить самого себя. Уже через два дня его похоронили. Гостей на похоронах было много, но все они в основном даже нисколько не сожалели о потери и лицемерно притворялись убитыми горем, хотя на самом деле всем было просто интересно кому же и что покойник оставил в завещании и каждый надеялся хоть что-то ухватить. Демона бесило всё это и он просто ждал когда же наконец этот парад лицемерия и напускной грусти закончится. Остаток дня парень провёл рядом с могилой. Он смотрел пустым взглядом на могильную плиту и казалось не видел ничего перед собой, кроме это проклятой надписи и дурацкого портретного черно-белого надгробного фото. По хорошему, в такие моменты люди вроде должны плакать и быть убиты горем, но ничего из этого не был, внутри была лишь безграничная пустота, будто что-то под твоими ногами сломалось и ты провалился в чёрную бездну, у которой нет ни начала, ни конца, а лишь темнота и неизвестность заполняющая всё. А что, если ошибаешься ты, значит? Теперь уж точно не будет никаких если, да и это собственно говоря была совсем не ошибка, нет. это было не желание признавать горькую правду — люди смертны и никто не сможет из них остаться с тобой навечно. В этом наверное и заключается единственный и главный минус бессмертия, который на своей шкуре демону до сих пор не удавалось прочувствовать — ты переживёшь всех, кого знал.        Ноги сами привели демона в ближайшую церковь, в которой на удивление не было никого, кроме одного священника, что занимался своими делами. Парень стоял рядом со статуей Христа, распятого на огромном кресте, на которую обычно приходилось смотреть всем прихожанам и перед которой читались проповеди и стоял алтарь со свечами.        — Ты. Ты же писал этот грёбанный сценарий! Неужели ты не мог сделать так, чтоб хоть где-то герои твоего отстойного «шоу» остались счастливы?! — Он прокричал это, по всей видимости обращаясь к Богу. — Раз тебе так не хочется писать счастливый финал, то хотя бы просто убей меня, прошу! Я ведь знаю ты это можешь; никто, кроме тебя, не может!..       …Эта ночь выдалась беспокойной для обоих. И если ангелу снилось ещё что-то осмысленное, то демона всю ночь мучали кошмары о том, как он пытается умереть неизвестно зачем. Эмерсон даже пошутил о том, что эти странные сны передаются воздушно-капельным путём и это Рем его заразил. Оба были дико не выспавшиеся и теперь заливали свою усталость особо крепким кофе, в надежде, что это как-то поможет. С улицы снова доносился шум и крики — опять телевизионщики снимали свой сериал, фильм или что они вообще там снимают. Демон уже подумывал о том, чтобы послать всё нахер и проспать весь день, но интерес к той странной фотографии был выше, поэтому от затеи попробовать наведаться в церковь он не отказался.       — Дак, значит тебе сегодня тоже снились кошмары? опять всё тот же, что был в прошлый раз?       — Знаешь, я был бы рад, если бы это был тот же кошмар, но этот на моё удивление был очень даже осмысленным.       — И что же там было?       — Там были мы: это был Лондон, но не современный, я чем-то болел и лежал в кровати весь день, а ты за мной ухаживал и сказал, что самолично дал отпуск моей служанке Маргарет, поэтому вместо неё теперь ты, обещал, что как только я выздоровею мы с тобой пойдём на какую-то выставку картин, но я не выздоровел и по всей видимости умер, потому что потом была темнота и чьи-то не разборчивые голоса. А в конце был твой голос и ты почем-то просил убить тебя. Странно, правда?       — Действительно. — Демон задумался на минуту. — Наверное всё станет ещё страннее, если я скажу тебе, что мне всю ночь снилось, как я пытаюсь себя убить. Я специально находил маньяков и становился их жертвой, но это не работало, я делал всё возможно, чтобы умереть и даже записывался солдатом на войны в разных странах, но это тоже не работало. Хотя глупо было думать, что хоть что-то из этого сработает. Меня резали, в меня стреляли, мне отрубали голову, меня сажали на электрический стул и много чего ещё. и хоть я знаю, что ничего из этого не сработает, но ощущения не особо приятные знаешь ли. До сих пор кажется будто в меня ножики втыкают. — Он поёжился.       — Да это действительно странно.       Они позавтракали молча, после чего взяли с собой папку со всеми доказательствами пребывания демона на земле и направились к тому священнику, что отдал её Ремингтону. Как и предполагалось, на улице, рядом с их домом снова снимали какой-то фильм. По всюду были расставлены камеры и прочее оборудование, а вокруг носились какие-то люди. Режиссёр объяснял что-то актёром и параллельно ругался с какой-то девушкой, которая была похожа на менеджера. Из далека доносились обрывки разговора и то, как режиссёр объяснял актёрам что-то про ангелов и демонов. И всё бы ничего, телевизионщики часто снимают фильмы и сериалы, основанные на религии и ангелах с демонам, а простым людям очень даже нравится этот концепт и они с удовольствием смотрят фильмы и читают книги, основанные на нём, но что-то в этом разговоре привлекло внимание Эмерсона и демон решил спросить режиссера о чём же таком он снимает.       — Здравствуйте, я один из жильцов этого дома! Я проходил мимо и услышал, что вы снимаете что-то про ангелов и демонов, и мне стало интересно что же такое вы тут снимаете, просто никогда не думал, что этот дом подойдёт для фильма о божественных существах. Если не секрет, то поделитесь со мной вашей творческой задумкой? — Он прервал режиссера от спора с агентом по кадрам.       — Вообще-то по хорошему я не должен разглашать сценарий до выхода проекта.       — Я спрашиваю из чистого интереса и обещаю никому ничего не рассказывать.       — Хорошо, раз мы снимаем кино на основе старой легенды, то думаю, что я смогу рассказать вам саму легенду вместо сценария.       — А вот это уже интересно! И что же за легенда такая?       — Да была как-то старая красивая байка о том, что в Лондоне девятнадцатого века сатанисты призвали демона и один из них продал ему душу, но по неизвестным обстоятельствам они сдружились, говорят, что демон даже в последствии влюбился в какую-то девушку. И в общем, как это обычно бывает в историях про бессмертных, друг этот умер от чахотки, а любовь всей жизни тоже не прожила долго и в итоге он скитается теперь убитый горем по земле.       — Но если это происходило в Лондоне, то почему же вы снимаете не там, а здесь, и ли не в павильоне, оборудованном под город девятнадцатого века?       -А это самое интересное. Демон же может быть абсолютной в любой части света на данный момент, так? Вот мы и решили пока отснять пару сцен в городе, а после уже переходит на гринскрины, павильоны и Лондон.       — Ладно. Тогда удачи вам со съёмкой!       Всю дорогу до церкви демон думал об этой легенде и о том, что она может быть как-то связанна с той странной фотографией и их сегодняшними ночными кошмарами. о том, что они уже пришли, Эмерсон узнал по внезапно начавшейся головной боли, которая, насколько ему известно, появляется у всех демонов рядом с церквями и из-за которой демонам сложно ходить в церкви. Парень уговорил Ремингтона подождать его снаружи, пока тот быстро найдёт странного священника и приведёт его сюда. Внутри церкви головная боль усилилась и казалось, будто голова сейчас расколется на две части или вообще взорвётся; из-за этого думать было сложнее, ведь головная боль ужасно отвлекала. Демону всё-таки удалось найти священника и силой вывести его из церкви и через минут десять они все уже сидели в ближайшем кафе.       — На этот раз твои фокусы с остановкой времен не пройдут, Себастьян или как там тебя. Я знаю где у таких фокусов слабое место. так что даже не пытайся так сбежать. — Демон всё ещё отходил от ощущения головной боли и потирал виски.       — В каком это смысле фокусы с остановкой времени?       — Потом объясню, пока мы не этим заняты, либо он сам тебе всё расскажет, но тоже потом.       — Для начала скажу, что на этот раз сбегать никуда не собираюсь, так что можете не волноваться. Полагаю вы ждёте от меня каких-то объяснений?       — Какой догадливый! — Эмерсон отдал священнику папку и фотографию. — Знаешь ли ты что-нибудь об этом и связанно ли всё это с нашими сегодняшними кошмарами и той странной легендой?       — Я думаю для начала мне нужно узнать о какой легенде идёт речь и что было в ваших кошмарах.       — Верно. — После пересказа сюжета снов и услышанной от режиссера легенды о демоне, священник задумался на некоторое время.       — К сожалению мне известно не многое, но на счёт того, что легенда связанна со всем этим вы правы. К слову, это даже не легенда вовсе, история из твоей жизни. которую ты по непонятной причине забыл. — Он обратился к Эмерсону и в этот момент у демона на лице появилось удивление. — В общем, детали мне неизвестны, но у демонов в архивах сохранилась запись о том, что ты посещал Лондон девятнадцатого века, подстроив все так, будто тебя призвала секта местных сатанистов и будто один из них продал тебе душу. Позже ты познакомился с неким неизвестным высшим силам молодым человеком и он стал твоим любовником, но к сожалению умер от чахотки, ныне называемой туберкулёзом.       — Погоди, любовником? А ты точно не пиздишь, дядь? Меня же всю жизнь ненавидели за факт существования, потому что я исчадие Ада; мне кажется, если бы у меня был друг и любовник, то я бы точно это запомнил.       — В этом то и вся фишка: Не знаю был ли он точно твоим любовником, но друзьями вы точно были, так же после смерти этого неизвестного ты весь остаток до конца века пытался найти способ умереть, возможно сегодняшний ночной кошмар является твоим заблокированным воспоминанием, что пыталось вырваться наружу, так скажем, из-за того, что ты увидел в этом всё что-то знакомое. Точнее объяснить не смогу, потому что это всё фишки из психологии людей, а я не психолог, а просто священник. Так же нам известно, что в начале двадцатого века ты каким-то образом потерял все воспоминания связанный с прошлым веком и вернулся к нормальной жизни без попыток умереть.       — Хорошо. А что тогда за женщина из легенды, с которой мне приписывают роман?       — Знаешь, среди людей в последнее время есть множество странных лиц, которые воспринимают романтическую любовь только как любовь между двумя противоположными полами, а любовь двух мужчин и двух женщин для них считается чем-то неправильным. А по легенде это незнакомец всё-таки был твоим любовником.       — И даже не смотря на то, что я божественное существо для них я всё равно мужчина и поэтому они по каким-то непонятным причинам изменили легенду приписав мне роман с женщиной?       — Именно так.       — Всегда знал, что люди странные существа. И почему некоторые так зациклены на том, что там у другого в штанах? Будто бы, если бы у меня был роман с женщиной, то это бы кардинально что-то поменяло в истории.       — К сожалению для меня это тоже загадка.       — Было бы интересно посмотреть на реакцию тех, кто переделал легенду, если бы они узнали, что за многие годы я спал и с мужчинами и с женщинами. — Демон улыбнулся каким-то своим мыслям по этому поводу. — Но мы отвлеклись. Теперь расскажи нам про то, зачем ты всё это собирал.       — В общем, в начале двадцатого века мне стали иногда приходить вещие видения с вами двумя, поэтому я решил разузнать о тебе побольше и начал собирать о тебе информацию, дальнейшую историю нашего знакомства с ремингтоном вы знаете, а уже после того, как я узнал про твою историю с потерей памяти и нашёл это фото, то решил, что раз на нём изображён твой друг или просто персонаж похожий на него, то возможно он знает что-то об этом.       — И ты решил отдать всю собранную информацию мне…       — А то, что ты сопоставил эту информацию так, словно Эмерсон виноват во всех собранных бедах человечества — это от части моя вина, ведь я не объяснил тебе ничего нормально, каюсь.       — Хорошо, теперь картина немного прояснилась. Может есть у кого какие-нибудь идеи о том, как восстановить нашу с Ремингтоном память или получить полноценную историю о тех событиях?       — Мой сбор информации на счёт событий девятнадцатого века, связанных с тобой ещё не окончен, так что я всё ещё могу что-нибудь интересное откопать в людских или демонических архивах, но ничего конкретно не обещаю.       — Это всё конечно хорошо. — Прервал их разговор ангел. — Но мне обещали объяснить про фокусы со временем.       — Да, да, конечно. Дело в том, что я бывший ангел, а останавливать время моя способность. — Себастьян повернулся к ним спиной и приподнял одежду, обнажив два шрама от вырванных крыльев.       — А за что тебя так?       — Мне вырвал крылья архангел Михаэль, после того как я хотел сделать бессмертной одну девушку и совершил ещё кучу непростительных грехов, о которых я не смогу никому рассказать. Гавриил и Константин вынесли мне приговор: оторвать крылья и изгнать на землю, без возможности вернуться в Рай или попасть в Ад. Только я не совсем понимаю почему они мне оставили мои способности, но это наверное плюс.       Попрощавшись с Себастьяном, они отправились домой. На улице успело немного похолодать и подул прохладный ветер. Всю дорогу до дома Ремингтон жаловался на то, что он успел замёрзнуть и хочет вернуться побыстрее домой, чтобы сесть под плед с горячей кружкой чая. Придя домой, Эмерсон первым делом поставил чайник, чтобы напоить горячим чаем уже продрогшего ангела и согреть его. Демон принёс из комнаты плед и накинул его на Ремингтона, после чего обнял ангела.       — И что ты делаешь?       — Пытаюсь тебя согреть, а что я ещё по-твоему могу делать? Разве так не теплее?       — Ну вообще-то так действительно теплее. Только вот у меня ещё и нос замёрз и руки холодный. — Он сказал это как-то слишком тихо, но демон всё равно услышал.       — Могу налить тебе алкоголя, чтобы сосуды расширились, и тебе показалось, будто ты согрелся, а могу предложить погреться об меня.       — Это как?       — С помощью тепла чужого тела: засунуть руки куда-нибудь в волосы; говорят там одно из самых тёплых мест на теле.       — Так будет не удобно, у меня есть идея лучше. — Ангел прижался к демону и засунул руки тому под рубашку, уткнувшись носом тому в шею. — Думаю так будет лучше. — Демон на секунду вздрогнул от того, насколько холодными были у него руки и нос.       — Не знал, что вы ангелы такие мерзлячие или только ты у меня такой?       — Мне кажется, что только я такой.       — Ты не хочешь снять ботинки и сесть на диван, пока я заварю тебе чая, моё маленькое мёрзнущее солнышко, или продолжим так в коридоре стоять?       — Если ты уйдёшь, то мне снова станет холодно и… Погоди, как ты меня сейчас назвал?       — Маленьким мёрзнущим солнышком. Что-то не так?       — Да нет, всё в порядке, просто я не маленький.       — Как скажешь, ангелочек, как скажешь.