Острые конфеты

Лань Юань уже несколько дней пребывал в Пристани Лотоса в качестве приглашённого ученика. Однако, соглашаясь ехать сюда, парень совсем не учёл, что у него скоро течка. Да, юный адепт, а так же бывший Вэнь, о чём свидетельствовали небольшие серые пятнистые ушки и такой же длинный хвост, был омегой. Он не хотел рассказывать кому-то о своём втором поле, а потому неплохо так скрывал от своих соклановцев это. Правду знали только несколько лекарей в Гусу, да оба нефрита его ордена, ну, и собственно Вэй Усянь. Сейчас у юных адептов должна быть тренировка с учениками ордена Цзян под руководством самого главы ордена лотосов. Хотя глава сам по себе был ходячим лотосом с чёрными ушами и хвостом, а так же сильным запахом, что буквально заставлял А-Юаня течь. Юный Лань не единственный, кто с таким желанием реагировал на запах Саньду Шенсоу, и он понимал, что у него будет мало шансов, но где-то в своих жалких мечтах всё же надеялся. И вот парень идёт в компании своих друзей на ту самую тренировку, помахивая своим пушистым хвостом. Цзян Чэн был рождён грозным пантерой-альфой, при этом назван был слишком изящно — лотос Юнмэня. Если уж и лотос, то наверняка чёрный, порой пугающий людей вспышками фиолетовой молнии, либо же своим грозным оскалом, но при этом манящий чудесным запахом. Многие омеги на улицах городка при Юнмэне (явно течные) бесстыдно клеились к нему, буквально залезали в штаны, на что он мог слегка толкнуть в плечо, отходя, либо же звал слуг, чтобы те оттащили неуёмных и явно бывших не в своём уме особей слабого пола. От их запаха главу ордена всегда воротило так, будто вокруг него оказывалась гора слишком уж сладких благовоний. Он хмурился, недовольно вилял хвостом, но при этом чинно удалялся каждый раз, одаривая теперь уже неприятелей строгим и даже злым взглядом. Так было всегда, пока совершенно случайно, во время совета кланов в Гусу в мужскую грудь не врезался спешащий адепт, да ещё и являющийся приёмным племянником, выскочивший внезапно из-за угла. Мальчишка, конечно, извинился с поклоном и удалился в спешке, махнув своим длинным хвостом, но вот его запах так и отпечатался в сознании буйного главы великого ордена, преследуя теперь его во снах. Но если бы сны так и оставались снами, старший бы попытался забыть, отвлечься, заполнить свою голову чем-то кроме этого парня, только вот как раз-таки из-за мыслей о нём глава и предложил провести Лань Сичэню совместное обучение в Юнмэне. И тот согласился. И именно поэтому альфа сейчас вышел к юношам, ступая, как всегда, чинно, выглядя, как всегда, строго и непоколебимо, но взглядом при этом ища тёмную макушку с двумя белыми ушками. Стоя посреди своих соклановцев, что по природе являлись кроликами в буквальном смысле, белые длинные уши обрамляли их головы, а сзади спрятанными одеждами скрывался маленький комочек меха, Юань активно пытался разговаривать со своим шиди, а не непристойно пялиться на хищного альфу. Только один взгляд тех ярких глаз заставлял кровь бурлить. — Тишина, — приказ звучит скорее рыком, довольно спокойным для этого мужчины, призывая всех в следующую секунду закрыть рты и обратить внимание на главу ордена Цзян. Тот стоял перед адептами, видов которых было множество: кролики, пантеры, щенки и лишь один снежный барс, что явно был в хорошем настроении, размахивая высоко поднятым хвостом при разговоре со своим другом-кроликом. Тёмные брови мужчины хмурятся, а голос становится более строгим. — Орден Юнмэнь Цзян приветствует у себя орден Гусу Лань! С ударом колокола начнётся первая часть вашей недельной практики — стрельба из лука. В лесу, на другой стороне лотосового озера спрятаны мишени. Ваша задача — найти как можно больше и убить. Мишенями служат призраки и ходячие мертвецы, — оглашает условия один из слуг, пока сам глава ордена садится на свой трон, взглядом буквально пронзая макушку с маленькими белыми ушками. — Цзинъи... У меня ощущение, что кто-то хочет проделать во мне дыру взглядом.. — вздрогнув, проговорил барс, опустив свой хвост. Это было крайне неуважительно с его стороны начинать разговор с другом, во время объявления слуги в фиолетовых одеждах. Однако всю информацию парень хорошо запомнил, надеясь, что течка не начнётся раньше времени. — Ой да, не волнуйся, может ты просто приглянулся кому-то, шисюн, — с игривой улыбкой проговорил Цзинъи, немного толкнув того в бок. Столь беспечное поведение этих двоих заставило пантеру хмыкнуть недовольно, всё же отводя взгляд и обращая его на своих адептов, как бы отдавая приказ, чтобы те показали всё, что они могут. Если взглянуть на людей из ордена Цзян во время этого, то можно было заметить, как они сжались, но потом сразу гордо выпятили грудь вперёд, кивая и кланяясь строгому главе ордена. Самому мужчине сейчас были интересны всего две вещи: победа его ордена и тот юноша из ордена Лань, от которого омегой, мягко говоря, несло за добрые 10 метров. Нет, альфа, конечно, догадывался, что юноши бывают беспечны, неосторожны и забывчивы, но, чтобы прийти сюда, да ещё и на целых несколько недель в преддверии течки — тут уж надо было особенно постараться. И если у всех омег перед течкой усиливался запах постепенно, то с этим будто гормоны злую шутку сыграли. Юань был не глуп и хотел во время течки отправиться в палаты лекаря, сославшись на плохое самочувствие. Пантера фыркает и машет хвостом, одновременно с этим поднимая предплечье, как бы давая сигнал к началу. Колокол оглушающе звенит, оповещая о начале испытания, а взгляд фиалковых глаз вновь устремляется на чёрную макушку. — О, вот и звон! — громко произнёс Цзинъи, быстро хватая два лука и столько же охапок стрел. — Чур ты со мной, шисюн. — А куда я денусь? — задал риторический вопрос Юань, улыбнувшись, забирая из руки друга лук и стрелы. Лани, как всегда, любят собираться в небольшие команды, в данном случае по двое или трое человек, чтобы увеличить свои шансы на защиту и победу. Ухмылка коснулась мужских губ, пока он наблюдал за тем, как юноши собирались в отдельные группы, только так и переправляясь через реку, в конце концов скрываясь в чаще огромного леса, что был наполнен всякими тварями и множеством ловушек для заклинателей. Как только в кронах деревьев скрылся и тот редкий хищник, что уж точно сегодня мог нарваться на неприятности, ухмылка исчезла сама собой, меняясь на лицо хищника, что выжидал свою "добычу", прокручивая на пальце Цзыдянь. Нос то и дело дёргался, пытаясь уловить столь сладкий запах, пока хвост чуть ли не веером служил подле Цзян Чэна, на удивление слугам. Как только все разбежались по лесу, А-Юань как-то свободно выдохнул. Теперь столь подчиняющий запах чужого феромона не давил на юнца, хотя ещё и чувствовался в воздухе, как будто глава ордена прямо здесь, рядом, перед самим омегой, от чего румянец начал небольшими пятнами появляться на его лице. По началу двум юношам довольно сильно везло, каждый раз они попадали точно в цель. Цзинъи в такие моменты сильно радовался и часто говорил, что такими темпами, Гусу будет на первом месте. Такая радость на лице кролика вызывала у Сычжуя небольшую улыбку. Однако радость длилась недолго, в скоре призраков становилось меньше, а вот А-Юань чувствовал явно неладное со своим телом. Загривок чесался, а в штанах становилось мокро, что уж говорить про запах, который начал усиливаться. Цзинъи убежал далеко, когда же сам барс плёлся в далеке, то и дело хватаясь за деревья, чтобы окончательно не упасть. В такой ситуации ему только и остаётся, что добраться до лекаря, пока течка не усилилась. То, насколько усилился запах, не мог не почувствовать альфа, в один момент поднимаясь с трона на удивление слугам и отправляясь в сторону леса. — Как только большая часть адептов вернётся, отведите их в трапезную. Остальных собирайте в небольшие группы и сопровождайте туда же, — отдаёт приказ пантера, на что слышит громкое "будет исполнено, глава ордена". Приказ отдан, а сам глава ордена Цзян покидает тренировочное поле. Он идёт совсем не спеша, будто играясь с юношей, что в глубине леса изнывал от наступающего приступа течки, которую он наконец проведёт с альфой, чему скорее всего не очень будет рад учитель ордена Лань. Впрочем, сейчас Цзян Чэну было на это абсолютно всё равно. Он ступает тихо, но твёрдо, как и полагает его виду и статусу. Ни одна ветка, ни лист не хрустит, а трава будто сама стелится под ноги, заглушая шаги. Альфа двигается на запах, подходя всё ближе и ближе к парню, который, видимо, остался один, замедлившись окончательно. Уже почти осев на землю, поплывшим разумом барс вспомнил о пилюли, что на несколько часов скроют его омежий сладкий запах. Юань помнил, больше одной пилюли принимать нельзя, а то течка только усилится. Тогда ему останется только остаться в лесу и желать-желать-желать хоть какого-нибудь альфу. К счастью, разум его ещё не подвёл, а потому пилюля тут же отправляется в рот вместе с несколькими глотками воды. Она действует быстро, скрывая запах, но не улучшая состояние омеги. Он уже давно понял, что своим запахом тут наследил на весь лес. Сейчас ему остаётся только запутать следы, чтобы избежать встречи с хищниками, которых тут не мало. Интересно, а глава Цзян тоже почувствовал его запах? Мужчина недовольно рыкнул, как только источник запаха будто бы исчез. Да, след остался, при чём довольно ощутимый, но разве просто какой-то след мог заменить тот сладкий, манящий запах ещё совсем юного парня? Как бы то ни было, пантера двинулся прямо по этому сладкому следу. Его горячий язык скользнул по собственным губам, облизывая их в предвкушении, пока те в свою очередь в ухмылке обнажили пусть и небольшие, но всё же клыки. Клыки у А-Юаня тоже были, точнее они были довольно маленькими и даже не заметными. Вегетарианское питание ордена Лань не дало им должным образом развиться, а потому организм утратил в них надобность, не дав вырасти слишком большими. По своей природе парень мог бы быть прирождённым альфой, но судьба решила сыграть с ним злую шутку, дав ему родится омегой.. В данный момент течной омегой. Адепт так и продолжал практически ползти вглубь леса, путая пути своего запаха. Впрочем, не всех он смог запутать. Взгляд мужчины наконец цепляется за кончик белого хвоста, что скрывается за одним из деревьев. Шаги немного ускоряются; глава ордена желает скорее догнать и заполучить столь сладко пахнущего юношу любой ценой. Куст, дерево, поворот — и течный омега предстаёт перед взором пантеры в совершенно беспомощном состоянии. — Попался, — голос альфы раздаётся будто гром среди ясного неба. Парень с опаской поднимает взгляд, видя перед собой свой самый страшный кошмар — глава Цзян собственной персоной. Из-за этого мужчины запах парня непроизвольно усиливался в два, а то и три раза, а ему самому так и хотелось подчиниться и тихо пускать слюни на столь грозного и величественного альфу. Однако сейчас, когда этот альфа перед ним, на лице омеги застывает только гримаса ужаса, а сам он пятится назад. — Не бойся, я не обижу, — мужчина смотрит на испуганного юношу иначе, чем на других: в фиалковых глазах, застеленных пеленой желания из-за столь чудесного аромата, видна некая забота, перекрываемая строгостью и неким недовольством. Опускается перед юношей глава ордена не сразу. Он ведёт ухом, слушая, есть ли кто рядом, нюхает (что совершенно бесполезно из-за сладкого запаха), а только после опускается, повалив юношу сразу же на спину. Подобная позиция позволила взглянуть на парня сверху. Его бледная, нежная кожа так и манила укусить её, вылизать, а губы будто просили их поцеловать. Властный альфа решает оставить их на потом, сперва требовательно припадая к шее. Спина мужчины вздымается; явно слышно, как он вдыхает омежий запах, а после тихо рычит, будто бы сопротивляясь самому себе, сразу же вонзая клыки в основание тонкой шеи. Омега тут же громко кричит от боли, впиваясь руками в чужие плечи, из последних сил пытаясь оттолкнуть альфу, хотя это было уже бесполезно. На глазах тут же выступают слёзы, уши болезненно опускаются, хвост истерично бьётся об землю, а парень уже начинает скулить. Чужой феромон небольшой болью начинает расползаться по юному телу, подчиняя малыша. — Теперь ты мой, — мужчина отстраняется от шеи парня, зализывая укус до остановки крови и только после этого наконец поднимая голову. Взгляд потемневших фиалковых глаз сквозит желанием; он скользит по юному телу, будто бы альфа берёт омегу только им. Юношеская грудь вздымается часто, будто говоря "скорее", ноги пошло раздвинуты (не без помощи пантеры), а меж них виднеется большое мокрое пятно от непрерывно выделяющейся смазки. Глава ордена Цзян не заботится о сохранности одежды юного адепта. Та с треском рвётся в некоторых местах, а местами и полностью, открывая в конце концов полностью обнажённое тело, что не ласкал ещё никто. Пантера облизывается, тихо рычит, машет хвостом, в конечном итоге нетерпеливо припадая к шее уже с другой стороны, дабы оставить россыпь меток, чтобы все знали, кому этот барс принадлежит. Парень прикладывает руку к укусу, как будто проверяя реально ли это. Его наконец пометили и вроде как он должен радоваться, что достался такому могущественному альфе, но сейчас юношу переполнял только страх и непреодолимое желание. Его тело слишком яро реагировало на каждое прикосновение главы особенно к обнажённому телу. — Не пугайся, твой феромон меняется, — от мужчины слышится недовольный рык. Горячие, грубые руки скользят в разных направлениях. Одна — вверх по бледной груди, самыми кончиками пальцев сжимая затвердевшую от возбуждения яркую бусинку соска, вторая — вниз по плоскому, довольно рельефному для омеги животу, минуя стоящий колом юношеский член и направляясь прямо к влажному от смазки, ещё девственному входу, проникая в него сразу двумя пальцами. Парень тихо вздрагивал, кусая свои бледные губы. Всё его тело желало этого альфу, а вот разум пока протестовал и не хотел вот так отдаваться, хотя и Юань подобно всем другим омегам буквально таял рядом с этим хищником. Большой пятнистый хвост уже был полностью испачкан в пыли, но продолжал двигаться, а вот уши всё ещё были поджаты. Цзян Чэну всё не терпелось попробовать этого мальчика, окончательно присвоить его себе, показать всем, что этот необычный омега только его. В отличие от большинства, он был хищником, единственным оставшимся в живых, несмотря на свой слабый второй пол. Он рос прекрасным барсом среди кроликов в Облачных Глубинах, чаруя всех, даже главу ордена хищных лотосов, который видел его всего пару раз, но уже желал. Из-за неожиданной метки на юном теле пилюля начала действовать непонятно, только запах парня начнёт усиливаться, как тут же пропадал. Сам Юань пытался сжаться от непонятного ощущения, но всё тело было будто свинцом налитое и не хотело сопротивляться. — Ты выпил пилюлю? — голос мужчины звучит строго и недовольно. Понимание того, что это в данный момент ненавистное лекарство может всё испортить, заставляет главу ордена хмурится, недовольно вилять хвостом. Цзян Чэн садится на землю, резко перетягивая парня с земли на свои бёдра, тем самым буквально заставляя его упасть на мужскую грудь. Длинный чёрный хвост сплетается с белым, будто змея, сжимает его, скользит по его мягкой шерсти. Пантера нетерпелив, пантера желает скорее уже присвоить в полной мере невинного паренька себе; пальцы вновь проникают в довольно растянутый от течки вход, будто бы тут уже кто-то постарался до мужчины. Длинные пальцы скользят внутри, раздвигают податливые мышцы, чтобы мальчишке не было так больно. Голова мужчины поднимается. Он смотрит на юношу хищно, властно, но видит в ответ только испуг, животный страх. Юань и не скрывал свой страх. Совсем недавно он мило общался со своими шиди, тихо пялился на вид грозного главы, восхищаясь каждым движением, каждым изгибом мускулистого и такого взрослого тела. Ещё этой ночью он тайно мечтал, когда-нибудь разделить с пантерой жизнь, тут же отгоняя эти мысли и пытаясь погрузиться в сон. Однако юноша годился этой пантере больше в сыновья, чем в любовники. Только вот сейчас его переполняло невыносимое возбуждение. Парень откинул голову назад, чувствуя, что такими темпами скоро кончит только от пальцев. Если с омеги мужчина позволил себе буквально сорвать одежды, то свои, увы и ах, пришлось оставить на теле, дабы в случае чего не оказаться в неловком положении. Раздеться при юноше он успеет, когда они доберутся до клановых покоев, в которых они смогут уединиться на довольно большой кровати, где не будет вероятности того, что их заметят за таким бесстыдным занятием. Пальцы юное тело покидают довольно легко, сопротивления даже почти не встречая. Одновременно с этим пантера немного стягивает с себя нижние одежды, высвобождая уже давно твёрдый член. На длинных пальцах остаётся довольно большое количество смазки, которую альфа растирает по всему стволу, одновременно с этим любуясь изящным барсом на своих бёдрах. Тот выглядит так, будто только что сошёл со страниц книги о принцах и божествах, чаруя теперь грозного альфу всей своей изящностью, которая подчеркнулась изгибом юного тела, как только в него проникла полностью плоть альфы. Почувствовав в себе что-то намного большее чем какие-то пальцы, омега тут же громко и болезненно заскулил, сильнее поджимая уши и начиная дрожать всем телом. На глазах выступали маленькие бусинки слёз, постепенно скатывающиеся по немного пухлым и красным щекам. Он бы соврал, если бы сказал, что ему неприятно, но боль, пронзающую всё тело снизу, никто не отменял. Мужчина не был столь жестоким, чтобы оставить состояние юноши в первый его раз без внимания. Рука Цзян Чэна ложится на юношескую плоть, обхватывая её у самого основания и немного растирая, а тонкие губы ласково касаются щёк и собирают с них капельки слёз. Альфа ласков, альфа старается сдержаться и не навредить юноше-омеге своим напором, не ломать ему психику совсем (и без того у них первый раз там, где может заметить любой). — Скоро будет приятно, терпи, — голос мужчины сходит на пылкий шёпот. Толчки начинаются безумно медленными, как и движения руки по довольно большому для ещё молодого барса стволу; даже Цзян Чэну трудно их делать таковыми. Парень же не может сопротивляться альфе не только из-за течки, но из-за собственных желаний. Не раз во время течки он вспоминал именно главу ордена Цзян, тихо кончая от таких мыслей. Он ни разу не прикасался к себе сзади в такие дни, чувство стыда не позволяло. Однако сейчас, когда его имеют прямо посредине леса, пока сам он нещадно стонет и выгибается, а его чувство стыда куда-то пропало. "Так значит, тебе уже приятно" — ухмыляется мужчина. В голову ему приходит внезапная идея, которую он спешит воплотить в жизнь, резко опрокидывая мальчика обратно на спину, таким образом входя только глубже, но уже под другим углом. Рука сама тянется к лобной ленте, что так важна для адептов ордена Лань, беспощадно срывая её и связывая ей же тонкие запястья. Шёлк стягивает худые, таящие в себе немалую силу руки прямо над головой парня, не давая ему и шанса на побег или хоть какое-то сопротивление. Со стороны они напоминали двух дерущихся кошек, что хотят по праву отстоять свою территорию, сливаясь в едином танце. Их окружали громкие стоны омеги, пошлые хлюпанья смазки и громкие шлепки возбуждённых тел, что казались слишком уж быстрыми. Глава ордена Цзян не хотел медлить, разводить ненужную сейчас нежность. Барс получит её потом, когда закончится течка и они останутся наедине уже не в возбуждённом состоянии, а пока что у них было впереди ещё много времени на то, чтобы вдоволь насладиться телами друг друга. Юношу нещадно таскало туда-сюда по пыльной земле от сильных толчков, а руки, туго связанные лентой, немного начали болеть, хотя эта боль почти не чувствовалась из-за сильного желания. Подобная поза напомнила Юаню один момент из жизни, когда он случайно зашёл к родителям в цзинши. Лучше бы он этого тогда не делал. Подобная картина часто всплывала у него в голове, не давая толком сосредоточиться. Даже сейчас она всплыла в голове у парня, заставляя его поморщиться и зажмурить глаза. А вот альфе совсем не понравилось, что парень стал отвлекаться на мысли о чём-то другом. Довольно грубая по ощущениям рука ложится поверх связанных запястий и прижимает их к земле, юноше двинуться совершенно не давая, пока вторая берёт одну из стройных ног парня под коленом, закидывая её на своё плечо для удобства, но только её. Губы, о которых порой даже мечтал грозный глава ордена, оказались в плену мокрого, глубокого поцелуя. Юань тут же вскрикивает прямо в поцелуй. Чужие губы, которые обычно он видел только сложенными в ухмылку или очередной оскал, теперь целуют его. О таком парнишка даже и не мечтал. Больше разум он не слушал, давая омежьей натуре показать себя полностью и во всей красе. Запах изменился на более сладкий и приятный аромат, показывая своё подчинение, а барс уже сам оплетал своим пушистым хвостом пантерин. Мужчина с самого начала добивался именно этого — полного подчинения альфе. Каждый толчок теперь будто бы было проще делать, а потому они ускорились, участились. Поцелуй стал более откровенным и глубоким, будто бы только в него альфа вкладывал всё своё небывалое желание. Запах, что приятно щекотал нос и возбуждал только сильнее, напоминал пантере о том дне, когда он впервые физически столкнулся с этим юношей. Да, до этого они могли пересекаться взглядами, поклонами, как, к примеру, на горе Дафань, но тогда, в Гусу, они впервые именно столкнулись. Тот пусть и короткий, но физический контакт был пропитан именно этим сладким запахом, который так сильно отпечатался в памяти главы ордена Цзян, что ему приходилось не одну ночь бороться с накатывающим возбуждением, представляя при этом бесстыдно стонущего, выгибающегося парня, просящего ещё и ещё. Парню уже категорически не хватало воздуха, потому он, собрав последние силы, разорвал поцелуй, тут же начиная глубоко и часто дышать. Поплывшим взглядом он смотрел на своего альфу, постанывая. — Р-руки.. — еле слышно проговорил барс, призывая того развязать их или хотя бы немного ослабить хватку. Но пантера, казалось, юношу не слышал или просто не хотел его пока что развязывать, затыкая очередным глубоким поцелуем. Чувство наслаждения приятно тянуло внизу живота, скручивались в узел, который, казалось, вот-вот порвётся от такого напора. Судя по состоянию парня, который под главой ордена буквально плыл от удовольствия, он чувствовал то же самое, только в разы сильнее, течная омега как-никак. Однако всему рано или поздно настаёт конец, даже такой приятной близости. Даже не желая покинуть юное, податливое тело, старший излился прямо в него, поцелуй нарочно углубляя одновременно с этим. Парень даже простонать громко не смог, его рот был занят чужим языком, что практически буквально насиловал его рот. Юань просто выгнулся, следом глухо кончая и пачкая свой живот. Его тело слегка подрагивало, а сам он не оставлял попыток вырвать свои руки из чужой хватки. — На какое-то время нам придётся остаться так, — пылко шепчет мужчина, что наконец отстранился от желанных губ, теперь заглядывая в серые глаза мальчишки. Чтобы тому было удобнее, Цзян Чэн садится вместе с ним, помогая парню удобнее устроиться на собственной груди. — Глава Цзян.. — из последних сил парень немного отстраняется, тут же положив связанные руки на чужие щёки. — Вы прекрасны... — произнеся это, барс оставил лёгкий поцелуй на губах старшего, погладив того хвостом по руке, тут же отключаясь. — Сколько же с тобой проблем... — мужчина вздыхает, но всё равно парня нежно целует в ушко. Глава ордена Цзян тянется за накидкой — единственной вещью, что не была даже чуть-чуть порвана, укрывая ею уснувшего на груди омегу, дабы тот не простудился случайно. Но вот парень не только не проснулся, но даже не шевельнулся. Он был слишком измотан, всё-таки это первая его течка с альфой. Именно в этот момент выбегает Цзинъи, что с самого начала заметил пропажу друга, но не смог сразу пойти его искать, так как наткнулся на толпу мертвецов, что уводили его только дальше в бок, заставляя петлять по лесу, а вскоре и пытаться найти своего шисюна среди этого странного и маняще-сладкого запаха. Сам Цзинъи был рождён гаммой, можно сказать, что был одновременно и альфой, и омегой. Он мог одновременно осеменить омегу, но в то же время и сам забеременеть. Однако его обоняние было не такое сильное, как у полноценных альф. Сейчас же, когда он наконец смог найти друга, на его лице застывает шок. Мало того, что барс оказался омегой, ещё и течной с приятным запахом, заставлявшим кровь буквально прилить к лицу и не только. Однако осмотрев шисюна, он тут же заметил множество собственнических меток и даже яркую метку на шее. — Ч.. Что? Что произошло?! — Думаю, узел тебе нет нужды показывать, юный Лань, — Цзян Чэн ведёт ухом и фыркает, как всегда, недовольно. Рука скользит по изгибу спины Сычжуя, что спал прямо на мужской груди непробудным сном, поправляя немного съехавшую накидку, которая придавала ему в данный момент ещё более невинный вид. На удивление ласковый взгляд грозного главы застывает на секунду на лице парня, смотря на очертания его припухших губ, скользя по довольно длинным для парня ресницам, порозовевшим скулам, а потом устремляется на второго адепта. — Я отнесу его в свои покои, как только всё закончится. Иди и не беспокойся. — Н-но.. — кролик пытался что-то сказать, всё ещё не веря в происходящее. Переводя взгляд то на главу, то на шисюна, в его голове складывался некий пазл, но, когда взгляд упал на связанные лентой руки барса, пазл окончательно сошёлся. — Пожалуйста, приглядите за моим шисюном! — быстро поклонившись, Цзинъи и след простыл. Убегая, парень уже придумывал отговорку за Юаня для других соклановцев. — Присмотрю, — отвечает глава вслед юному кролику из ордена Лань, вновь переводя взгляд на, казалось, драгоценного юношу в своих объятиях. Тот спал, будто ангел, чуть дёргая ушами, скорее рефлекторно, чем намеренно. Взгляд Чэна скользнул ниже, прямо на хвост барса, что покоился на мужской руке, с минуту подумав, он осторожно взял его в руку, нежно целуя. Шерсть, мягкая и гладкая, приятно пощекотала губы, а на губах парня промелькнула лёгкая улыбка, которая заразила и главу ордена. И когда он успел стать таким нежным? Время, отведённое на так называемое слияние, прошло довольно быстро, как показалось мужчине. Вот, буквально пару минут назад он целовал шёлковый хвост, но вот уже он укладывает абсолютно голого парня на шёлковые простыни, заботливо укрывая его одеялом, а после уходит, не забывая развязать длинную ленту, кладя её на другую сторону кровати. В итоге парень проспал аж до следующего утра, проснувшись ровно в 5 утра. За те множество часов, что он проспал, в его теле произошло немало изменений. Метка уже не так сильно болела, что нельзя было сказать об остальном теле. Болело буквально всё, начиная от головы и заканчивая хвостом. Юань помнил всё происходящее в лесу, но, как ни странно, ни о чём не жалел. Всё-таки он достался одному из самых желанных альф. Аккуратно сев, парень тут же болезненно промычал, чувствуя ужасную боль в пояснице. — Ух.. Зачем же так сильно да и в первый раз..? В это время глава именитого ордена уже не спал. Зная режим теперь уже своего омеги, он встал заранее, раньше всех слуг направляясь в сторону кухни, чтобы в первый раз за несколько лет приготовить для омеги завтрак, зная, что тот пару дней точно не сможет ходить. Готовка для кого-то, а точнее, для своей второй половинки — это было в новинку для вечно сурового, кажется, не знающего даже о существовании улыбки главы ордена. Спустя несколько порезов, много мата и недовольного рычания, альфа наконец закончил свой "шедевр" в виде довольно простого завтрака. Уже через пару минут поднос был в руках пантеры, а тот в свою очередь — подле дверей в свои покои, в которые заходить было даже немного страшно. — Ты уже проснулся? Я приготовил тебе завтрак, — замечая при открывании дверей сидящего на кровати омегу, мужчина вдыхает полной грудью, делая шаг в покои. — Ох.. Глава Цзян.. — было стыдно смотреть в глаза альфе, что, можно сказать, воспользовался его течкой и пометил, присвоив себе. Однако и парень сам хорош, надо же было влюбиться в этого хищного лотоса. Однако хвост парня не разделял его стыд и радостно вилял из стороны в сторону. — Раз уж всё так пошло, зови меня А-Чэн. Ни к чему формальности, — глава ордена ведёт плечом, будто прошлое обращение ему вовсе не нравится. Мягкими шагами он сперва приблизился к тумбочке, поставив на неё поднос, а потом плавно опускается на кровать рядом с юношей, задерживая на нём взгляд фиалковых глаз. — Покажи метку. Юноша кивнул, чувствуя, как щёки начинают гореть. Отодвинув несколько прядей волос, он продемонстрировал свою метку, что ещё вчера оставил пантера. Не сдерживая порыв, мужчина припал губами к метке довольно нежно, оставляя на ней лёгкий поцелуй. Руки сами скользят к юному телу, перетягивая его на мужские колени, но только боком, чтобы сильнее не навредить. От действий мужчины Юань промычал и хотел было уже выгнуться навстречу приятным ощущениям, как боль тут же сковала всё его тело, заставляя зашипеть. — Сильно больно? — мужчина с неким непривычным беспокойством смотрит на парня. Тёплая рука ложится осторожно на чужую щёку, призывая обратить внимание на неё, а от неприятных ощущений отвлечься. — Да не очень.. После некоторых ночных охот бывало и больнее, — спокойно заявляет парень, поддаваясь вперёд к прикосновению, приложив свою руку поверх чужой. — За тебя очень переживал твой друг, — поцелуи мужчины с утра лёгкие, даже щекотные, остающиеся везде, где только можно. Кто бы мог подумать, что в делах любовных этот грозный мужчина такой ярый романтик. — Цзинъи? Он же.. Ох.. Я оставил его одного.. — барс виновато отпустил уши. — Как там он..? А другие шиди с шисюнами? — Все вернулись с тренировки без травм. С ними всё хорошо, — успокаивает взволнованного и даже загрустившего парня альфа. — Если хочешь, я могу позвать твоего шиди. Считай это извинением за боль. — Ничего.. Всё-таки мы оба себя тогда не контролировали, — улыбнувшись, произнёс парень, как вдруг его живот предательски подал голос, заставляя Юаня покраснеть. На губах мужчины мелькнула улыбка, но только на секунду. — Поешь, а я позову твоего шиди, — пусть лицо главы ордена не выражает чего-то хорошего, в его взгляде виднеется тепло. Руки необычайно ласково сажают мальчика назад на кровать и укрывают одеялом, а альфа встаёт, спеша уйти. Только перед тем, как закрыть за собой двери, он останавливается, ведёт ухом и смотрит на юношу на кровати, только после этого покидая просторные покои. В этот раз пантера идёт довольно быстро, направляясь к отведённом ордену Лань комнатам. Спустя пару попыток, нужную комнату он всё же находит, открывая в неё дверь и заставая в ней того самого юношу, который так беспокоился о барсе. — Лань Цзинъи, подойди. — А.? — кролик только недавно, нехотя, проснулся. После охоты парень, конечно же, вместе с остальными благополучно нарушал правила своего ордена и не раз "пробовал" вино. Сейчас, наутро у него жутко болела голова. Опомнившись, Цзинъи резко подскочил. — Ой, глава Цзян! — Даже скачешь, как кролик, — хвост мужчины выдаёт всё его недовольство, но парня он не отчитывает, ведь сам не раз тайком выпивал в Облачных Глубинах под покровом ночи. — В моих покоях тебя ждёт Сычжуй. — О.. Как он? Надеюсь, вы не.. — кролик не закончил свои слова, видя недовольство главы и по совместительству ещё и вероятно будущего мужа его шисюна. Вспомнив кое-что, парень подошёл к тумбе, стоящей рядом с соседней кроватью, доставая от туда новый комплект одежд. — Я не что? — глава ордена приподнимает бровь. На предусмотрительные действия кролика он одобрительно кивает, только хвост выдаёт его небольшое волнение и недовольство. — Ну.. Не важно.. — произнёс Лань, держа в руках готовый комплект с запасной лентой. — Он будет ходить с лентой, нет нужды брать вторую, — недовольство мужчины передаётся в его холодном голосе. Вместо лишних разговоров он просто разворачивается, а юношу приглашает за собой негласно. Сам догадается, не маленький. — Я вполне уверен, что первую он оставит у вас... — вспоминая вчерашнюю картину, произнёс Цзинъи, шагая за главой. — Разве у адептов ордена Лань не одна единственная лента? — глава орден идёт чинно, с гордо поднятой головой. Его руки по обыкновению согнуты за спиной, будто бы они там всегда были, даже палец не теребит Цзыдянь, что стало привычкой у сурового главы, прямо как у его матушки. — Ну вообще есть запасная на всякий случай, кто знает, что может произойти, — произнёс Цзинъи, отмечая, что поведение главы заметно изменилось. Подойдя к дверям в свои покои, пантера остановился, входить не смея, но вот Цзинъи впуская. — Вы тоже входите, — сказал кролик, заходя в комнату главы, не торопясь закрывать дверь. — Я оставлю вас одних, у меня есть дела, — тон мужчины непреклонен и не терпит возражений. Довольно лёгким и изящным движением глава ордена Цзян закрывает довольно большие двери в свои покои, оставляя за ними двух юных Ланей, один из которых уже вовсе не невинный, да к тому же помеченный и так сладко пахнущий. — Ох, Цзинъи.. — завидев своего друга, Юань тут же подтянул одеяло выше, пытаясь скрыть все оголённые участки тела. — Ой да брось, чего я там не видел? Хотя.. Вот это не видел, — весело улыбаясь, кролик указал пальцем на своей шее то же место, где была метка у барса, заставляя того вогнаться в краску. Подойдя ближе, Цзинъи отдал своему шисюну свежий комплект одежд и достал из рукава мешочек с лечебными травами. — Вот так, сейчас тебя подлатаем и оденем, — достав всё нужное, младший Лань довольно быстро и умело обработал метку, чтобы она быстрее зажила и не приносила такой дискомфорт. Вскоре Юань уже был одет и более опрятно выглядел, но после такой бурной течки ходить ему было не очень то и легко. Пантера постоял под дверями всего с минуту; слушать диалог двух юношей он не стал, ибо не посчитал это нужным и правильным, вскоре удаляясь в сторону своего кабинета. Как и от Сычжуя, от Цзян Чэна довольно сильно пахло омегой. Слуги, что проходили мимо сурового главы, адепты — все кланялись, удивлённо поднимая брови от ощущения постороннего, для них приторного запаха, что на удивление хорошо сочетался с резким мужским. Альфа ловил на себе эти удивлённые взгляды, но на них отвечал, как всегда, строгим, от чего адепты зачастую вздрагивали, спеша оставить хищника в покое. Юноши проболтали ещё некоторое время, пока младший чуть ли не силой заставил своего шисюна выйти на свежий воздух, развеяться. Вот только на Юаня все странно косились, чувствуя его странный запах и видя его хромоту. Адепт приличного ордена и такое распутное поведение, хотя они и не знали, как всё было. Мужчина же как раз в это время зашёл в свой кабинет, закрывая за собой двери. Возможно, у пантеры было действительно много работы, а может, он просто хотел ею забыться, скрыть своё неявное смущение, как-никак он в первый раз за всю свою жизнь ухаживал за кем-то, даже подобная близость была для главы ордена Цзян первой в жизни, благо сборники, подаренные Хуайсаном, наделили его обширными познаниями. Однако парень чувствовал небольшую грусть вдали от альфы, о чём свидетельствовали немного опущенные уши и хвост. Сейчас в его голове было много вопросов и так же много логичных на них ответов, но некая обида всё равно зарождалась в нём. Цзинъи, конечно же, это заметил и пытался хоть как-то развлечь друга. Так время подошло к вечеру, когда кролик уже не выдержал и буквально дотащил барса до той самой двери в кабинет главы Цзян. — Почему ты здесь, а не в кровати? — голос мужчины звучит глухо из-за двери, что отделяет его от двух юных Ланей, но не мешает видеть краем глаза их тени и чувствовать яркие запахи. Честно признаться, Цзян Чэн был даже рад тому, что барс пришёл к нему явно не по вопросам тренировок или чего-то подобного, но показывать этого не хотел, скрывая радость в глубине строго взгляда, что он поднял от свитков в направлении двери. — Входите, раз пришли. — Ну.. Мне пора! Удачи! — быстро пробормотал младший Лань и тут же убежал, пока Сычжуй и слова произнести не успел. Что ж делать было нечего. Вздохнув, парень вошёл в кабинет своего альфы, оставаясь на допустимом расстоянии, сохраняя все правила приличия, хотя его хвост немного двигался из стороны в сторону, выдавая его радость встречи. — Подойди, — альфа строг, но на удивление, его голос более мягкий, чем при общении с остальными. Его руки с выпирающими венами сворачивают изучаемый несколькими минутами ранее свиток, откладывая его куда-то в сторону. Теперь же, когда взгляду хищника ничего не мешает, он устремляет его прямо на барса, ожидая, пока столь изящный юноша подойдёт прямо к нему. В душе старший прямо ждал момента, когда сможет наконец ощутить парня, насладиться просто его компанией. Парень кивнул, тут же подходя ближе к столу. После случившегося запах альфы больше не заставлял молодого омегу терять голову и чуть ли не падать, а теперь он казался таким вкусным и успокаивающим, и очень-очень приятным. Глава ордена Цзян поднимает свою руку по направлению юноши ладонью вверх, приглашая его подойти ещё ближе. На плотно сжатых мужских губах появляется лёгкая, почти незаметная улыбка — так рад он видеть этого барса подле себя, ощущать его запах. Если лицо Цзян Чэна почти не выражает той радости, то хвост — вполне, дёргаясь из стороны в сторону за мужской спиной. — Почему ты выглядишь таким грустным? — Вас с самого утра не было.. — парень обошёл стол и подошёл вплотную к главе. С самого утра с барсом творится что-то странное, за день он часто чувствовал усталость и небольшую головную боль, но, к счастью, это было терпимо, так же у него начала временами болеть грудь, это уже начинало напрягать. — У меня было много неотложных дел, — спокойно объясняет юноше глава ордена. Он мягко, без какой-либо привычной грубости берёт омегу за руку и тянет его к себе достаточно осторожно, так, чтобы он с привычной лёгкостью опустился на колени альфы. Бывший Вэнь тут же прижался к мужской груди, пытаясь скрыть смущение. Грусть из-за долгого отсутствия пантеру и откровенно умилила, и заставила вздохнуть — всё-таки он сам был виноват в этом. — Ты можешь приходить ко мне, когда захочешь. Хвост парня начал радостно вилять, выдавая то, насколько его владелец счастлив. Замечая это, старший не смог не усмехнуться довольно, юношу к себе прижимая только ближе. — Ты хорошо себя чувствуешь? Сильно болит поясница? — вспоминая вечерние "похождения", задаёт вопрос альфа. Его губы ласково касаются покрытого шерстью короткого уха, в которое он утыкается позже носом, щекоча его своим тихим дыханием. Умиротворение, что растекается по мужскому телу, заставляет его прикрыть глаза, впервые за долгие годы начиная тихо урчать. — Нормально.. Только чувствую себя немного странно, — произнеся это, парень немного вздрогнул от щекочущего ощущения в ухе, позже начиная мурлыкать от столь долгожданной близости. Однако долго это не продлилось, он заметил, какой звук только что издавал и тут же залился краской, прекращая. — Немного странно? — тут уж мужчина хмурится от волнения за своего омегу. Его руки ласково скользят по юношескому телу, даря нежную ласку и призывая расслабиться полностью. — Возможно, это из-за того, что это твоя первая течка с альфой. Как только ты немного восстановишься, я пришлю к тебе лекаря. Реакция барса, на, казалось бы, простое ласковое дыхание, всё же заставляет мужчину несдержанно улыбнуться, наконец давая волю эмоциям. — Я тоже так думаю, — юноша немого приподнял голову, тут же удивляясь. Он никогда не видел такого грозного главу улыбающимся. Хвост парня начал двигаться быстрее. Сейчас глава ордена Цзян был похож скорее на мальчишку, которому девушка в любви призналась — он смутился от внезапного взгляда, отвёл собственный в сторону, а потом и вовсе уткнулся в юношескую шею, аки "понюхать", на самом деле так пряча своё смущение. Этот барс — первый, кто за такие долгие годы увидел на лице пантеры искреннюю улыбку, да и вообще какие-то эмоции, помимо гнева или ледяного равнодушия. Лань в ответ на это негромко хихикнул, кладя руку на макушку главы, начиная гладить. Он не уверен в своих действиях, просто внезапно захотелось. Хвост парня всё также радостно двигался из стороны в сторону. — Хотите, я ещё помурлыкаю? — Хочу, — ответ вырывается внезапно даже для мужчины, который настолько расслабился от касаний парня, что, кажется, даже язык перестал держать за зубами. Собственные слова Цзян Чэна смутили ещё больше, но вопреки всему он оставил лёгкий поцелуй на щеке омеги. Собственный хвост, чёрный и длинный, сплёлся с чужим, белым и более пушистым, показывая всю тайную потребность альфы в подобных ласках. Оставляя на бледной коже лёгкий поцелуй, пантера тихо выдохнул: "очень хочу". — Как пожелаете, мой глава, — с этими словами парень снова замурлыкал, продолжая гладить мужчину. Своим хвостом он то и дело дразнил главу, постоянно трясь с хвостом того. — А-Чэн, просто А-Чэн, — тихо шепчет Цзян Чэн, будто бы боясь спугнуть этот тихий момент, как-то его разрушить. Он сам был удивлён, что в один момент просто взял и показал самого себя юноше, которого, казалось, настолько близко знал всего два дня, да пересекался с ним всего пару раз в жизни, но вот каждое его касание казалось каким-то родным и тёплым, заставляло главу ордена лотосов расслабляться с каждой секундой всё сильнее. Слышать мурчание, чувствовать тепло и приятный запах — для пантеры это стало идиллией, пока в кабинет не постучался один из слуг, заставляя его моментально напрячься всем телом, юношу прижимая плотнее к себе. Услышав стук, адепт тут же вздрогнул и перестал мурлыкать. Он сглотнул, чувствуя некий страх и прижимаясь ближе к главе. Конечно, главу Цзян не будут осуждать за такой выбор партнёра, точнее просто не рискнут, но вот парню в лицо могут сказать, какой он "хороший". — Входите. Слуга, что вошёл в огромный кабинет сперва опешил, но потом понимающим взглядом посмотрел на главу, кланяясь. — Послание от главы ордена Лань. — Дай сюда, — в голосе главы слышится недовольство, а кончик хвоста дёргается, явно показывая мужское раздражение. В самый тихий момент уединения их прервали, пусть и не из-за пустяка, но всё же. Это заставляло старшего злиться, но не рычать, а лишь прожигать взглядом ненавистный свиток, который тут же оказался на столе, через пару секунд после чего закрылись двери, ведущие в кабинет. Видимо, слуга испугался одной только ауры главы, стараясь скорее покинуть комнату. — От главы Лань? Что же там, А-Чэн? — в слух пробубнил парень, снова начиная гладить старшего, пытаясь так его успокоить. Столь непривычное обращение к себе заставляет мужчину выдохнуть. — Давай посмотрим вместе, — слышится уже более спокойный ответ от пантеры. Он тянется за свитком осторожно, дабы не потревожить случайно барса на своих коленях. С тихим шорохом разворачивая свёрнутую тонкую бумагу, альфа опускает руки так, чтобы было видно и ему, и омеге. Юноша же просто разворачивается на чужих коленях, прижимаясь теперь уже спиной к чужой груди. Ему, конечно, было немного стыдно сидеть на чужих коленях, хотя последний раз он так сидел в далёком детстве, но, к сожалению, не на коленях Санду-Шенсоу. Внезапная смена позы мужчину только порадовала. Теперь он мог спокойно положить голову на плечо омеги, чтобы просто быть ближе, глазами пробегаясь по тексту, написанному идеальным Ланьским почерком. — Лань Сичэнь прибудет на два дня раньше собрания... Интересно, почему он так решил? — размышляет вслух пантера, прибывая глубоко в раздумьях. — Возможно, глава смог раньше разобраться со своими делами и решил пораньше прибыть и немного отдохнуть, — Юань с невинным лицом провёл хвостом по чужой щеке, делая вид, что не замечает своих действий. — Возможно, — фраза резко обрывается, когда щёки касается длинный хвост. Каждое касание хвостом — откровенное, даже порой имеющее интимное значение, а потому мужчина сперва кусает себя за щёку, находя в себе силы коснуться губами самого его кончика, на котором сосредоточенно больше всего нервных окончаний. Парень тут же вздрагивает, а хвост становится прямым словно палка. Он моментально немного поворачивается своим красным лицом, прижимая свой хвост к себе. В извинение за столь опрометчивый поступок мужчина осторожно касается губами макушки омеги, как бы пытаясь показать, что он совершенно безобидный. Вот уж, ухаживать за кем-то — это было целым испытанием для на самом деле совершенно невинного главы, который и целовался-то в первый раз почти в 40 лет. Юноша снова обнял главу, пряча лицо у основания чужой шеи, но хвостом несколько раз ударил того по голове. Он не понимал, что это за странная перемена настроения у него весь день, это начинало раздражать. — А-Чэн.. Уже время сна по правилам Гусу. — Давай я отнесу тебя в кровать? Мне нужно будет кое-что закончить, после чего я вернусь и лягу с тобой, — мужчина, конечно, жмурится от этих ударов, но парню против ничего не говорит — заслужил. — Можешь уснуть тут, на мне, я тебя отнесу, — вздыхает мужчина. Юношу он заботливо гладит по спине, даже очень ласково для самого себя, сперва надеясь погрузить его в сон, а только потом заняться делами ордена. — Не хочу, чтобы вы снова меня спящим таскали.. — парень только помахал хвостом, проведя кончиком по чужим чёрным ушам. — Ты очень милый, когда спишь, — честно признаётся юноше тот. Он дёргает ушами от неожиданности, но ничего не имеет против лёгких касаний, лишь немного вздрагивая телом от приятных ощущений. Этот юноша, казалось, мог сделать главу более открытым, стоит только ему подарить хоть каплю любви этой фиолетовой глыбе льда. — Х-хорошо.. — Юань краснеет от подобного заявления, поудобнее устраиваясь на главе, практически сразу засыпая. Теперь мужчина может дать волю своим чувствам и эмоциям. Его руки — немного грубые, но всё же ласковые — касаются юноши: одна придерживает его, чтобы омега случайно никуда не упал, а вторая — ложится на мягкую, немного впалую щёку. Гладит глава Цзян осторожно, будто бы этот парень — нежный хрустальный цветок, стоит не так тронуть — разобьётся. Цзян Чэн любуется этим спящим барсом, будто бы прекрасной картиной, уплывая в своих мыслях куда-то очень далеко, туда, где будут только два хищника и никто более. Глаза по собственной воле закрываются, но пантера не спит; он хочет как можно дольше вот так посидеть, глупо улыбаясь и тихо урча над юношеским ушком. Время идёт, глава ордена всё смотрит на парня, пока не раздаётся звон колокола, оповещающего Пристань Лотоса об отбое. Только после этого звука глава ордена Цзян встаёт, осторожно, ибо в его руках самая драгоценная ноша — его омега. Шаги по пристани раздаются еле слышным эхом — альфа идёт тихо, будто крадётся. Добраться до покоев не трудно, ведь они находятся не так далеко, а вот раздеть парня — дело более сложное. Пантера делает это аккуратно, боясь лишний раз потревожить и без того беспокойно спящего юношу, замечая, что сам затаил дыхание только после того, как последняя деталь гардероба покидает юношеское тело. Одежды ровной стопкой ложатся в шкаф, за ними следуют одеяния главы. Цзян Чэн не спешит ложиться — он взглядом изучает спящего барса, улыбаясь по-детски счастливо, будто этот мальчик, лежащий на его постели — всё, что нужно для мирной жизни. Стоит мужчине лечь и повернуться на бок, как дыхание перехватывает при виде лица спящего парня, на которое совершенно невинно упала чёлка, которую Цзян Чэн ласково поправляет. Стоит парню оказаться рядом с главой на кровати, как он тут же, как будто рефлекторно, прижимается ближе, подтягивая ноги к груди, сворачиваясь в клубок. "Как котёнок" — мелькает мысль в голове мужчины, пока он получше укрывает юношу шёлковым одеялом. Руки сами тянутся обнять это чудо, прижать к груди, а Цзян Чэн проваливается в глубокий сон, наконец-то ощущая долгожданное спокойствие в душе.

***

На следующий день глава отправил к парню лекаря, боясь, за его самочувствие. Молодой лекарь осмотрел омегу, но ничего странного не заметил, сказав, что боль в пояснице со временем пройдёт, а метка заживёт.

***

Такие отношения уже длятся у них несколько недель, и вот настало время собрание глав орденов, после которого адепты вернуться в свой орден. За всё это время Юань чувствовал себя странно, в какой-то момент его даже вырвало от запаха рыбы, от чего в шоке были все на рынке, так же ему часто хотелось острых конфет. Да, именно острых конфет. Как-то раз он даже нашёл выход из ситуации и просто посыпал пару конфет перцем, съедая, на удивление, ему это понравилось, очень даже, а вот Цзинъи смотрел на него, как на сумасшедшего. И вот осталось меньше часа до собрания, а А-Юань идёт уже в знакомый кабинет, навестить своего главу. — Можно? — мягко постучав, спросил парень. — Заходи, — слышится тихий ответ. За всё это время, что они были в довольно странных, но уютных отношения, Цзян Чэн заметно изменился. На лице главы Цзян чаще можно было заметить лёгкую улыбку, взглядом фиалковых глаз он вечно искал в толпе ту самую тёмную макушку с высоким хвостом, а когда находил, тут же отлавливал, утягивая в тёплый плен крепких рук. Не сказать, что у новоиспечённой парочки всё шло гладко. Иногда, из-за перепадов юношеского настроения и вспыльчивого характера альфы они могли несильно поругаться, но каждая их ссора всегда кончалась жарким примирением, после которого пантере приходилось извиняться за несдержанность. Получив разрешение, парень тут же вошёл и, не сказав ни слова, сразу уселся на колени главы. — Уже готовы к сегодняшнему собранию? — Столько мороки с этим, — глава ордена устало потирает переносицу — он явно сидел за свитками не один час. Нос его немного дёргается, вдыхая запах юноши, что будто бы смешан с каким-то ещё. — У тебя запах меняется. Я позову лекаря после собрания, чтобы он тебя осмотрел. — По правде говоря.. Я не уверен, что смогу отстоять собрание. В последнее время меня часто подташнивает.. — юноша устало вздыхает, он не может не присутствовать на собрании, ведь он один из лучших учеников и обязан составить свиту главы своего ордена. — Мм.. Лимон хочу.. — Иногда у меня возникает ощущение, что ты всё же смог забеременеть во время нашей первой сцепки, — глава ордена с беспокойством смотрит на омегу, немного закусывая свою губу. А ведь действительно, всё указывало на то, что омега носил под сердцем только-только зарождающуюся жизнь, но говорить точно было нельзя — пара никак это не проверяла, даже лекарь ничего не смог сказать ещё тогда, в самом начале. Почему-то, в глубине сердца пантера всё же питал надежды на продолжение собственного рода вместе с этим мальчишкой, которого он успел полюбить всем сердцем. — Лимон? Давай ты скушаешь его после собрания, а то мы можем не успеть. Если тебе вдруг станет плохо, ты сможешь покинуть зал, тебе ничего за это не будет, не переживай. Пантере хотелось остаться с юношей наедине ещё хоть на пару минут, посидеть вот так просто будучи рядом друг с другом. — Ты снова ел что-то острое? — желая парня поцеловать, альфа облизывает его губы, немного поморщившись от острого привкуса. — Ты меня раскрыл.. Перед тем как идти к тебе, я съел конфету.. — юноша виновато отвёл взгляд. Как-то раз глава ордена уже узнал, какими "сладостями" балует себя парнишка, после этого горячо было не только во рту. — Извини, я ничего не мог с собой поделать.. — Всё хорошо, только ешь их поменьше, для твоего здоровья это вредно, — вздыхает альфа. К барсу он относился с особым трепетом и вниманием, а потому даже слишком сильно пёкся о его здоровье, при чём во всех смыслах. Пантера приближается губами к ушку Ланя, сперва целуя его в мягкой ласке, потом тут же выдыхая прямо около него. — Но за те, которые ты успел скушать, тебя ждёт наказание. — Я знаю ~ — так же горячо выдохнув, произнёс юноша. Однако тут же схватился за живот, вскрикнув. — К-кажется, ты был прав.. У-уй больно.. — Давай я отведу тебя к лекарю сразу, — поднимается мужчина вместе с омегой, мягко кладя руку на его талию. — Если станет хуже, я смогу поднять тебя на руки. — Не нужно.. Скоро собрание, я не должен опозорить свой орден, — мягко поцеловав мужчину в щеку, адепт спускается с рук того на твёрдый пол. — Я буду у тебя на виду, так что не пропаду. — Ты уверен? — привыкнув во всём советоваться с молодым, но уже таким способным и на удивление хорошо осведомлённым об отношениях адептом, Цзян Чэн мог довериться ему, ведь знает — если тот скажет, что всё хорошо, значит, так оно и есть. — Если тебе вдруг станет плохо, уходи с собрания и иди к лекарю, я постараюсь скорее прийти к тебе. Как было уже привычно, глава ордена Цзян как можно чаще показывал, что этот юноша принадлежит ему: то появлялся на публике с его лентой на запястье, вгоняя в краску весь орден Лань, то всячески касаясь барса на виду у всех так же, как сейчас; мужчина вышел из своего кабинета не один, а положив руку на талию теперь уже возлюбленного, так и направляясь вместе с ним в главный зал. Все те действия, которыми глава пытался показать, кому именно принадлежит барс, часто вгоняли самого Юаня в краску. Он каждый раз краснел словно помидор, когда мужчина вытворял что-то эдакое на публике. Видя такое, Цзинъи часто просил, чтобы его обязательно позвали на свадьбу. — А-Чэн.. Ты всё-таки собственник.. — Мне разве нельзя им быть, А-Юань? — вопрос в какой-то степени должен показаться грубым, но вот на губах мужчины сияет добрая улыбка, пока он смотрит на парня подле себя, а после целует в макушку, совсем легко и трепетно. Подходит к залу пара хищников вместе, но вот входят в него уже порознь, ведь обоим нужно направляться в разные стороны: главе ордена Цзян к своему трону, как хозяину Пристани Лотоса, а Юаню — к главе ордена Лань, который встречает его с добродушной улыбкой, как и всегда. Они не могут сидеть вместе — это попросту неприлично, а приличия нарушать не намерен никто. Оказавшись подле главы Лань, Юань тут встал к другим адептам, хотя выглядел он заметно бледнее остальных.Столь заметная бледность тревожила главу ордена Цзян, но собрание он всё же начал. Удивительно, но альфа умудрялся и слушать других глав крупных и не очень орденов, и следить за состоянием своего омеги, которое вызывало некоторое опасение. Пусть лицо пантеры не выражало никаких подобных беспокойству чувств, то хвост — очень даже. Парень очень даже хорошо простоял большую часть собрания, пытаясь ни чем не привлечь внимание к себе. Однако к почти самому концу ему стало дурно, кажется, на вид он стал ещё бледнее, а рвотный позыв только стремительней наступал. Как не кстати, глава ордена Цзян как раз слушал главу, что сидел прямо подле трона, а потому взгляд никак не мог перейти на Юаня, пусть интуиция и подсказывала, что с мальчишкой не всё в порядке. Рвотный позыв прошёл, но на парня нахлынула новая трудность — слабость и головокружение. В какой-то момент он не смог сдержаться и с грохотом упал в обморок, пугая всех своих соклановцев и главу. Грохот заставил мужчину резко повернуть голову. Картина, что предстала перед ним, была вовсе не утешительной: Сычжуй, его Сычжуй лежал без сознания на полу, будучи бледным, как собственные одежды, а я рядом были ошарашенные адепты, готовящиеся уже поднять его. Реакция пантеры последовала тут же: прерывая главу ордена Не коротким жестом, он поднимается с трона, за пару шагов подлетая к омеге и поднимая его на руки. — Продолжайте собрание без меня, — резко обрывает все возражения и какие-то вопросы Цзян Чэн и буквально вылетает из тронного зала с барсом на руках. Перед фиалковыми глазами пелена ненависти к себе за то, что он позволил возлюбленному находиться там, а не в палатах лекаря. Гнев смешивается с беспокойством, беспокойство с растерянностью, растерянность — со страхом. Буквально за пару минут мужчина добирается до нужного свободного адепта (и проклинает себя за то, что ходит так медленно), передавая в его руки столь драгоценного человека. —Он потерял сознание посреди собрания. Адепт сначала удивился, получив в руки того парня, который так часто таскался с главой Цзян, но видя злой взгляд пантеры и то, насколько бледен парень, тут же кивнул, убегаю в сторону палат лекаря. Не прошло и пятнадцати минут, как он оказался там. Его встретил уже другой, не молодой лекарь, обеспокоенно посмотрев на юношу в руках того. — Глава Цзян сказал, что этот молодой Лань потерял сознание во время собрания! — Быстрее, положи его сюда, — лекарь кивнул в сторону одной из коек, а адепт тут же выполнил его приказ. Мужчина долго не церемонился, тут же развязывая пояс барса и распахивая его одежды. Видя уже зажившую метку, лекарю сразу пришла в голову одна мысль. Приложив руку к низу живота парня, лекарь тут же усмехнулся. — Так вот в чём дело.. — произнёс мужчина, подходя к своему столу и начиная смешивать травы. — В чём? — изумлённо спросил адепт в фиолетовых одеждах — Можешь поздравить главу Цзян, этот барсик на пятой неделе беременности. Шок застыл на лице юноши, но он быстро поклонился и убежал обратно к залу, где сейчас проходит собрание, чтобы уже сообщить всем радостную новость. Как бы глава ордена Цзян не волновался за омегу, присутствовать на собрании ему нужно было, вот только слушать нормально и вести беседы с другими главами у него совершенно не получалось. То не расслышит, то спросит совсем другое. Тут ему и помог понимающий Лань Сичэнь: этот довольно мягкий альфа наблюдал за пантерой, а когда тот не мог ответить, отвечал вместо него, прямо как много лет назад, когда Чэн только вступил на пост главы, за что последний был ему безумно благодарен. Через некоторое время на собрании появился тот самый адепт, которому глава Цзян доверил своё сокровище. — Глава Цзян! — поклонившись, адепт обратился к главе. — Говори, не медли, — глава ордена уже весь испереживался, теперь обращая нетерпеливый и довольно рассерженный взгляд прямо на ни в чём неповинного адепта. — Вы уверены? Прямо перед всеми? — парень вздрогнул, представляя, как потом на это отреагирует тот Лань, мысленно прося у того прощения. — Говори, это приказ, — строго прерывает всё возражения глава ордена Цзян, чуть ли не молнии пуская. Цзыдянь на пальце в действительности начал искриться, показывая всё недовольство собственного хозяина, на что глава ордена Лань, Лань Сичэнь, ответил мягкой улыбкой. — Скажите уж, не томите, всем нам интересно, что же приключилось с моим племянником, — в отличие от главы Цзян, Сичэнь внешне до безумия спокоен и вежлив, в прочем, как и всегда, хотя он тоже переживал за состояние барса. — Докладываю! Лекарь сказал, что парень на пятой неделе беременности! — громко проговорил адепт, дабы не отхватить Цзыдянем за невыполнение приказа. На мгновение в тронном зале воцарилась гробовая тишина. Все взгляды, что сперва были устремлены на адепта Цзян, прилипли к главе ордена, который был в не меньшем шоке от сказанных слов. Все чувства смешались в нём, такие яркие и радостные, от чего взгляд растерянно бегал по всему огромному залу. А-Юань беременный? Так долго? Так вот почему у него так резко менялось настроение, хотелось необычных и даже странных вкусов, да и рвотные позывы... Из глубоких раздумий Цзян Чэна выдернули хлопки. Когда он поднял взгляд, перед ним предстала довольно странная картина: все главы орденов, присутствующие на собрании, поднялись со своих мест с радостными выражениями на лицах, начиная аплодировать такому радостному событию. — У ордена Цзян будет наследник! — провозгласил один из глав меньших орденов, поднимая вверх чарку с вином. — Предлагаю выпить за его благополучие! Его поддержали и все остальные. Что удивительно, даже Лань Сичэнь поднял свою чарку вверх, с одобрением смотря на растерянного пантеру в центре. Тот заторможено поднял и свою чарку, не до конца веря, что всё это действительно правда. Алкоголь, что он выпил, немного даже прояснил ум, заставляя сурового главу проморгаться, обращая взор на адепта. — С ним всё хорошо? Когда я могу его увидеть? — Как только лекарь сообщил столь радостную новость, я сразу отправился рассказать всё главе.. Прошу прощения, что не узнал подробностей, — адепт снова поклонился, надеясь, не получить Цзыдянем по чему-нибудь. — Вот оно как... Уважаемые главы орденов, прошу меня простить, — с этими словами пантера встаёт с трона. Его руки привычно пересекаются за собственной спиной. Быстрыми, даже нетерпеливыми шагами, не лишёнными природной грации, старший покидает огромный зал, направляясь прямо к палатам лекаря, сперва обычным шагом, который позже сменяется на более быстрый, почти перерастающий в бег. Альфе хочется скорее увидеть юношу, его состояние, в случае чего помочь, да настолько сильно, что мужчина не замечает, как оказывается в просторных палатах. — Приветствую главу ордена, — проговорил лекарь, завидев пантеру. — Докладываю: парнишка проснётся только ближе к вечеру. — Как его состояние? — строго спрашивает глава, но на приветствие успевает ответить коротким кивком. Чёрный, длинный, будто змея, хвост выдаёт всю тревожность главы ордена, а его взгляд бегает повсюду, ища барса. — Третья кровать справа, — лекарь, конечно же, заметил тревожный взгляд главы, а потому сразу указал на место, где сейчас лежит уже спящий мальчик. — Его состояние в норме, но я рекомендую есть поменьше всякой дряни и уменьшить силовые нагрузки, хотя лучше вообще отказаться от тренировок. — Благодарю за помощь. Могу ли я отнести его в покои? — пусть глава ордена и встревожен, но говорит тихо, боясь спугнуть сон мальчика. Лишь вид спокойного лица да дёргающиеся ушки заставляют альфу спокойно вздохнуть, заставляя себя прикрыть глаза, мысленно считая до десяти, чтобы вернуть себе более или менее спокойное состояние. — Конечно, сейчас он просто спит, — мужчина отошёл к своему столу, собирая несколько трав в небольшой пакетик. — Как только проснётся, покормите его, а потом дайте отвар из этих трав. — Хорошо, — мужчина кивает, мешочек с травами пряча в одежды на груди. Плавными, чуть слышными шагами пантера приближается к одной из кроватей, на которой лежит юный Лань и некоторое время просто смотрит на него. Кто бы мог подумать, что столь невинный ангел уже такое долгое время растил в себе вторую жизнь, созданную усилиями обоих хищников. Тревожить омегу не хочется, а потому Цзян Чэн берёт его на руки как можно осторожнее, с той же осторожностью прижимая к собственной груди. Казалось бы, с самого начала их отношений прошло совсем немного времени, а уже столько всего произошло, что в пору книгу писать. Как только парень оказался в руках своего альфы, тут же улыбнулся. Даже во сне он смог почувствовать любимый запах. Улыбка возлюбленного юноши заразила и мужчину, уголки губ которого тоже дёрнулись вверх. Быть честным, рядом с барсом глава ордена не мог сдержать даже лёгкой улыбки. Вся картина выглядела со стороны довольно интересно и даже забавно: улыбающийся глава ордена Цзян нёс одного из адептов ордена Лань к своим покоям, бережно прижимая его к своей широкой груди. Каждый шаг хищника был совершенно неслышен; он даже, оказывается, дыхание затаил, что заметил только тогда, когда уложил барса на шёлковые простыни, осторожно снимая с него одежду. Как и сказал лекарь, парень проснулся только вечером. Однако это пробуждение было не из лучших, его тут же начало тошнить. Он ничего лучше не придумал, чем использовать для такого случая пустой кувшин из-под вина, который лежал у кровати. — Уже проснулся, А-Юань? — спрашивает мужчина, что через пару минут входит в покои с горой свитков в руках. По пантере явно было видно, что всё это время он разбирался с делами ордена и остальными главами, периодически бегая до барса, чтобы проверить, в порядке ли он. — В... Воды.. — чуть проговорил тот, чувствуя неприятный вкус со рту. Пантера складывает свитки на стол и сразу идёт к омеге, по пути подхватывая уже подготовленную чарку с родниковой водой. Для удобства, старший присаживается на мягкую кровать, а голову парня немного приподнимает, чтобы тому было удобнее пить. — Открой рот, — довольно мягко просит мужчина, поднося фарфоровую чарку к розовым губам. Барс тут же повиновался, давая напоить себя. Он слабо помнил, что случилось на собрании, но вероятней всего он всех опозорил. — Что произошло на собрании..? — Ты потерял сознание от переутомления, я отнёс тебя к лекарю. Почему ты не ушёл, когда тебе стало плохо? — от беспокойства мужчина немного сердится, о чём свидетельствует длинный чёрный хвост, который мечется по кровати. Парень в ответ на это опускает уши, тихо пробормотав: "прости". Чарка с тихим стуком опускается на столик подле кровати, а Цзян Чэн вздыхает, но вопреки своему нешуточному беспокойству оставляет лёгкий поцелуй на виске барса. — И есть те "лакомства" я теперь тебе не позволю. — А?? Но они мне так нравятся! — парень почти захныкал, сам не понимая, почему ему так хочется таких странных конфет. Его хвост немного постукал по кровати. Коротко вздыхая, старший придвинул сперва юношу ближе к себе, осторожно пересаживая его на свои колени. Руки пантеры — крепкие и тёплые, обнимают барса, осторожно скользя по его спинке вниз, призывая успокоиться и не хныкать. — Они могут навредить нашему ребёнку, — тихо выдыхает альфа над белым ушком. Парень был, мягко говоря, шокирован. "Ребёнок.. Наш ребёнок.." — только это и крутилось в говоре омеги, а сам он непроизвольно положил руки на живот. — Н-неужели... — Да, А-Юань, — наблюдать за столь шокированным юношей мужчине нравилось, и это даже вызывало пусть и лёгкую, но безумно счастливую улыбку на тонких губах. Собственная рука ложится поверх двух более хрупких, юношеских, осторожно поглаживая пока ещё плоский животик. Глаза альфы, что обращены вниз, светятся неподдельной радостью и счастьем, будто это — то, чего он ждал всю свою длинную жизнь. Хвост барса начал радостно вилять из стороны в сторону, а сам он оставляет чувственный поцелуй на губах альфы. — Я люблю тебя, А-Чэн.. И нашего нерождённого котёнка тоже! Ласково поглаживая животик барса, мужчина только и успел, что ответить на столь внезапный поцелуй, с заботой прижимая к себе ещё совсем юного парня. — Я тоже тебя люблю, А-Юань, — пантера прикрывает глаза. Казалось бы, такое внезапное, даже не слишком масштабное событие — а счастье переполняет альфу. Возможно, это именно то счастье, которое он искал все долгие годы, управляя орденом и всё грезя о покое.