Я два месяца слушал твои стоны через микрофон твоего телефона...

— Паааааап, пааап! — забегает на кухню девочка лет семи с двумя длинными косичками, подвязанными фиолетовыми бантами. Она смотрит на Чимина, который, услышав голос дочки, выключил кран и повернулся, и, взяв полотенце, вытирает руки. — Папы! — заметив Юнги, сидящего со своим смартфоном и кружкой кофе за столом, также поднявшего на неё взгляд, кричит она. — Что? — спрашивает наконец Чимин, бросая в сторону полотенце и заливаясь улыбкой при виде их счастливой дочки. — А как вы познакомились с папой? — смотря на Пака, спрашивает она, пока у первого уголки губ раздвигаются ещё шире. — Подрастёшь — расскажем. — серьёзно произносит Мин, опуская взгляд в гаджет и делая глоток эспрессо из белой кружки, которую ставит на такой же белый стол. На нём надет строгий деловой костюм, выглаженный идеально — не зря же Чимин вчера потратил на него весь вечер. — Ну чего ты, Юнги? — жалобно, сквозь не исчезающую улыбку произносит брюнет, поднимая дочку на руки, чтобы посмотреть ближе на своего ангела, а она же обнимает его за шею, пальчиками цепляя тонкий воротник фартука и также ярко улыбаясь, вслушиваясь в разговор родителей. — Ей ещё рано знать о таком. — отвечает Мин, хмуря брови и поднимая кружку для очередного глотка. — Твой папа Мин тогда работал директором… — пепельноволосый начинает кашлять, подавившись напитком. — а я… — Чимин! — повышает голос Юнги, устремляя взгляд на смеющегося Пака. — А я… — выделяя слова, аля «дай мне закончить» — пришёл в его кампанию по объявлению. Им требовались такие высококвалифицированные специалисты, как я. — Юнги спокойно выдыхает, продолжая залипать в телефон, заметно расслабляясь и опираясь на спинку стула. — Особенно после того, как я взломал их систему… — ПАК! — не выдерживает старший, а Чимин смеётся, радуясь, что смог поиграть на нервах хёна. — Ну… Там мы и познакомились. — заканчивает рассказ брюнет и смотрит дочке в глаза, которые светятся также, как и у него. Рука тянется, чтобы поправить длинный свисающий локон, от чего-то не удержавшийся в косичках. — Иди поиграй. — говорит Чим, отпуская свою «звёздочку», которая сразу же убегает, а сам подходит к своему мужу, ухватывающему его и усаживающему к себе на колени. Их взгляды пересекаются, телефон с кружкой остаются на столе, а руки старшего обвивают талию брюнета, гладят спину через чёрную толстовку, гладят по позвоночнику между ребер и поднимаются к шее, и забираются в густые чёрные волосы, массируя кожу головы, пока второй прикрывает глаза, тая от чужих прикосновений. Юнги смотрит нежно на своего мужа через серые линзы, изучает каждый миллиметр лица, словно видит его впервые, а после приближается к губам, прикрывая глаза, и целует медленно, бережно, как будто может навредить, вкладывая все свои чувства в такое простое действие. Когда они отстраняются друг от друга, возобновляя зрительный контакт, Мин перемещает руки на щёки, касаясь бархатной кожи, и проводит большими пальцами по тёмным мешкам под глазами. — Ты не высыпаешься. — шепчет он почти в губы, обжигая горячим дыханием, что по спине брюнета пробегают мурашки. — Всё хорошо. — отвечает тихо Чимин, чувствуя беспокойство своего хёна. — Нет. — перебивает пепельноволосый. — Это моя вина. — О чём ты? — недоумевает Чимин. — Я всегда поздно возвращаюсь, а ты не ложишься без меня. — брюнет опускает голову, отводя взгляд, Мин делает тоже самое, только занимает себя детальным рассмотрением чёрной толстовки, или водолазки, — для него это значения не имеет, убирая мелкий мусорок с длинного воротника, цепляя его своими тонкими пальцами правой руки, на двух из которых кольца средней толщины из темного серебра. — Ты должен заботиться о своём здоровье, — у самого уха шепчет он и вновь переводит взгляд на Пака. — Посмотри на меня. — и Пак смотрит, поднимает взгляд, пробегая глазами по пиджаку, рубашке с растёгнутым воротником на две пуговицы, бледной шее, подбородку и губам, которые Юн часто смачивает слюной и которые он кусает до заметных даже издалека ран. Чимин заглядывает в глаза, в сотых раз произнося в голове, как идут Юнги эти линзы. — Ты чем-то встревожен? — Вовсе нет. — выдавливая улыбку, произносит брюнет. — Если чувствуешь себя плохо, не скрывай этого. Мне важно твоё самочувствие. — Нет, просто… — запинается Пак, громко сглатывая. — Я скучаю по тебе. — ещё тише произносит он, словно боясь быть услышанным тем, к кому это и обращалось. Пепельноволосый прижимает его ближе за талию, обвивая крепче, и оставляет поцелуй на щеке, медленно прикасаясь к чужой коже. — Я тоже по тебе скучаю. — отвечает он, забираясь рукой в черные волосы и наблюдая, как их обладатель прикрывает глаза. — Ты не представляешь даже как… — медленно произносит он, с нежностью смотря на Чимина, утыкающегося в его ладонь, открывая глаза. Юнги бы отдал всё, чтобы видеть своего Чимина счастливым, и его угнетает мысль о том, что он этого сделать не в силах. Он не может так просто отказаться от работы своей мечты, чтобы проводить больше времени со своей семьёй, хотя заработанных денег хватило бы с головой до самой старости, и они даже могли бы ни в чём себе не отказывать. Но, это больше, чем работа, больше, чем просто бизнес, это его жизнь, его мечта, его грёзы, которые он непременно хотел бы разделить со своим любимым. Поэтому ему не остаётся больше ничего, как закончить свои проекты, которые ему несомненно принесут ещё больше, чем у него есть сейчас, подписать все бумаги, распределить обязанности и уйти в отпуск. Желательно месяца на два. А лучше на год, но он понимает, что без него компания загнётся. Мин не раскрывает свои планы, делая всё исподтишка. Для него всегда был важен эффект неожиданности и поэтому сейчас он лелеет Чимина надеждами, что постарается возвращаться пораньше, хотя он специально задерживается и уходит самым последним, дабы закончить все самые значимые дела быстрее, а завтра «проспит на работу», и, пока Пак будет паниковать и будить его, неспешно выудит из шкафа три билета в путёвку.

***

— Не могу поверить, что ты также следил за мной, — собирающийся покидать квартиру олигарха юноша нервно щёлкает фалангами пальцев. — Но, как?! Как это возможно?! У меня не могло быть просчётов… — его голос дрожит, а сам он на грани истерики. Он поднимает взгляд и с мольбой смотрит на хозяина квартиры, словно просит сказать, что это была лишь шутка. — Не могло… — повторяет он тихо, отводя взгляд, бегая глазами по полу, пока Юнги бережно надевает ему на голову шапку, которую вчера здесь сорвал. Первый этого не замечает так же, как и не замечает того, как по лицу начинают бежать слёзы. — Я расскажу тебе как. Если ты согласишься всего на одно свидание со мной. — проговаривает он, аккуратно убирая торчащие локоны волос под чёрную ткань. Он не смотрит на Пака, пока тот пристально разглядывает его лицо, в том числе и глаза, пытаясь поймать взгляд, но всё тщетно. Зеленоволосый всячески избегает его, хотя в целом держит себя уверенно и смело, но брюнета не проведёшь — он чувствует, как тот внутри волнуется, как содрагается его сердце, как он переживает. — Свидание?! — истерически улыбаясь, достаточно громко спрашивает Пак. — Мы с тобой переспали, разве нет?! Кажется первые несколько пунктом мы уже прошли! — от неожиданности Юн пересекается взглядом с брюнетом и теряется, видя его возмущение. — А что ты предлагаешь? — пристально смотря на свою истеричку, спрашивает тихо он. — Я… Я люблю тебя. — не стоило поить его вином. — Я… Тебя. Тебя, да?! Понимаешь меня?! Тебя я. Люблю. Понимаешь?! — громко глотая и запинаясь говорит он, сдерживая слёзы и вытирая уже выступившие. — А ещё. У меня голова кружится… — произносит уже тише он, отводя от Юнги взгляд, и, кажется, собирается сказать что-то ещё, но уже не может контролировать своё тело и держаться на ногах. Его глаза закрываются и он падает на Юнги, приземляясь головой тому на грудную клетку, ну, а второй его ловит неосознанно, продолжая пребывать в прострации после слов брюнета. Его любят? Его?! Мин Юнги?!