Прости,Николь

      В комнате, где на полу уже лежат пара-тройка разбитых на мелкие осколки вещей, где свет едва проникает внутрь и гаснет в вечернем полумраке, где под окнами шумят машины и шелестит листва, время как будто остановилось. В тот момент ничего уже не имело значения.

Были только Том, Николь и заряженный пистолет, курок которого уже взведён.

      Никто из них не мог точно сказать, как это произошло. Наверное, к тому, что происходило сейчас, они оба приложили руку: ломая друг-друга, уничтожая изнутри всё, что делало их людьми и всё, что действительно можно было назвать любовью; выжигая друг-друга дотла и оставляя на месте мыслей и чувств пепелище, из-за чего в них долгое время копилась безумная пустота, ощущение, что вместо сердца выжженная дыра, которую ничем нельзя залатать.       И в порыве безумия они дошли до такого: Том навёл прицел на Николь, положив пальцы на курок. Его руки дрожали, но взгляд оставался твердым и непоколебимым. Хотелось просто закончить этот ад, круги которого им вместе приходилось проходить годами, избавиться от проблемы, устранить причину своей душевной болезни раз и навсегда.       Всё, что нужно было сделать — нажать на курок. Одно маленькое, незначительное усилие и всё. — Ты не выстрелишь, — произнесла Николь даже не дрогнув.       Она чувствовала, что он не сможет. Кишка тонка. Сам ведь дрожит как осиновый лист и просто пытается напугать. Просто манипулирует в попытках вывести на эмоции. Вот только взгляд…       Том молчал. Его мысли лихорадочно путались и сбивались, и он понимал, что если скажет хоть что-то, дрожь в его голосе выдаст его с потрохами. — Опусти его, — почти умоляюще произносит Николь. — Прошу тебя.       На самом деле ей было страшно. Она лишь притворялась, что не боится его, но чувствовала, что одно неверное слово, и он действительно причинит ей вред.       Во взгляде Круза на секунду промелькнул точно такой же страх. Им обоим страшно.       Страшно не проснуться завтра утром, уничтожив друг друга. — Том, — она растягивала его имя, пытаясь не срываться на панический крик. — Не делай этого…       Прошла секунда, прежде чем мужчина, сжавшись от страха и осознания, что он только что натворил, бросил оружие на пол. Его глаза были полны сожаления и страха, который все ещё расползался по каждой клеточке его тела.

Он пытался убить Николь. Свою Николь.

      Женщина все ещё чувствовала, как адреналин заставлял кровь пульсировать в ее висках. Собственное сердцебиение оглушало её, заставляло временно отключиться и просто позволить мозгу переварить всё произошедшее. — Всё кончено, Том, — наконец опомнившись, сказала Кидман. — Я не намерена больше это терпеть. — Николь…— шептал Круз, бросив взгляд своих испуганных глаз на неё. — Умоляю, останься. Я просто потерял контроль, ненадолго лишился разума, ты должна понять… — Я сама делала подобное. И не хочу, чтобы что-то такое повторилось снова, — она протяжно выдохнула в попытке успокоиться.— Пожалуйста, пусти меня. Нет смысла держаться за то, что уже разваливается. Мы не должны были снова возвращаться друг к другу. — Мы любим друг друга, Николь, — хриплым и полным надежды голосом пытался остановить её Том. Его слова прозвучали не столько как напоминание для Кидман, сколько попытка убедить самого себя в том, что чувства всё ещё есть.       Повисла недолгая пауза. Их взгляды пересеклись. В полуосвещенной комнате с пистолетом на полу, был слышен только шелест листвы и звук их сбитого дыхания. — Мы любили друг друга, Том.

***

      Солнечный и прекрасный день лета ослеплял своим ярким светом и чистым небом. Девяностые. Их прекрасное прошлое. Улицы полные людьми звучали как песня, человеческие голоса звенели, сливаясь в единый звук, и в окружении людей они чувствовали себя так, будто они находятся в сердце само́й жизни.       Их переплетённые пальцы согревали ещё больше, чем солнце. — Скажи мне, Том, — так загадочно, в своей привычной игривой манере, начала Николь, — Может ли всё это продлиться вечно?       Мужчина остановился, пропуская поток прохожих на широкой улице, улыбнулся ей и задумался над её словами. Его глаза сияли. — Я сделаю всё, чтобы так и случилось, — ответил Круз и нежным прикосновением губ заставил Кидман поверить в правдивость его слов.       Том не мог перестать смотреть на неё, был неспособен отвести взгляд и как завороженный всматривался в каждое ее движение, в каждую улыбку, слушал с упоением каждое слово. Николь делала то же самое.       Счастьем и ощущением ослепляющей и оглушающей влюбленности хотелось пресытиться, жадно напиться им, забыть обо всём и отдаться своему чувству, чтобы больше никогда не замечать ничего. Любое действие второй половинки сводило их с ума, их кровь тут же наполнялась адреналином и дофамином почти до предела. Казалось, что это прекрасный сон, из которого они никогда не проснутся и смогут навсегда сдаться в плен своих чувств.       Эти отношения казались им идеальными, правильными. Они понимали друг друга с полуслова, видели малейшие знаки, их желания порой полностью совпадали, а мысли шли друг за другом в унисон. — Пообещай мне, что мы сможем, — Николь обвила его шею ладонями. — Пообещай мне, что мы не станем одной из тех нечастных пар, которые не могут справиться друг с другом и живут от скандала до скандала.       Том улыбнулся. — Обещай, — настоятельно повторила она.       Мужчина взял её за предплечья и мягко притянул к себе, поправив выбившуюся из кудрявых волос девушки прядь. — Обещаю.

***

      Они провели друг с другом множество прекрасных дней и не менее прекрасных ночей. Счастье утягивало их за собой, порой лишало возможности вздохнуть от переизбытка чувств, убивало в них здравый смысл и, казалось, прокладывало дорогу к новому, беззаботному будущему.       Но красивая картинка и прекрасная оболочка не вечны. Всё приторное, сахарное и настолько безупречное должно было сломаться, обнажив перед ними суровую реальность, с которой нужно либо смириться и попробовать вместе идти дальше, либо расстаться.       Они привыкнуть не смогли, оставив лучшие времена для них обоих где-то в тех самых девяностых, когда у них всё было хорошо.       Через какое-то время каждый из них показал своё настоящее лицо. Постепенно, шаг за шагом, они открывали свои карты. Сначала это были мелкие ссоры, которые обычно забываются через пару дней. Затем серьёзные оскорбления, ночи в слезах, ощущение пустоты и выжженности, заполняющее до краёв, а затем решение расстаться и развестись.

А потом они не общались девять лет.

      В обоих изменилось слишком многое. И Николь, и Том, по-прежнему чувствуя безумную тягу друг к другу, старались осторожно сделать первый шаг навстречу тому, что они когда-то потеряли. Эти девять лет были полны мыслей о том, что ещё не свершилось, и о том, что могло бы случиться, будь они терпеливее и найди они в себе силы бороться с тем, что мешает им быть счастливыми вместе.       Каждый из них тащил за собой целый ворох сожалений за своей спиной, и не мог избавиться от него. Размышления о несбывшемся душили, разрывали на кусочки и уничтожали их. Всё в них обоих умоляло вернутся и стереть ошибки прошлого, чтобы вернуться к тем идеальным чувствам, тому, как всё должно быть.       И в какой-то момент это произошло. Они вернулись.       И совершили ошибку.       Спустя девять лет развода они воссоединились. И именно в тот момент они начали уничтожать друг друга по крупице. Именно в тот момент, когда они в первый раз после стольких лет взялись за руки, необратимый процесс разрушения запустился.       Они не смогли вернуть хорошее. Получилось вернуть лишь плохое, и каждый день превращался в пытку, выдерживая которую они цеплялись друг за друга как за последнюю надежду. Но как раз-таки они и были причиной, по которой они оба проходят через этот ад.       Со временем лучше не становилось. Размолвки превращались в скандалы, временные переживания в ментальные проблемы, а оскорбления превратились в попытки навредить физически. А то и вовсе уничтожить.       И вот, они здесь. На полу лежит пистолет, прикупленный Томом для невесть каких целей, сам Том сидит на полу, сжавшись в комок и умоляя её остаться, а Николь, чувствуя, как парализующий страх сменяется отчаянием, покидает дом, думая, что больше не вернётся.       Они не расстались. Всё продолжилось, и, разумеется, никаких улучшений не было.       Николь и Том любили и ненавидели друг друга одновременно. Том хотел избавиться от своей любви любой ценой, главное чтобы она его не мучила, но знал, что допустит ошибку…       На публике они, как и двадцать лет назад, играли милую и таинственную пару, которая ни с того ни с сего развелась и спустя девять лет опять возобновила отношения. На деле же всё стало намного хуже; они повелись на страсть, игнорируя всё остальное и блокируя порывы своих душ. Они совершенно не понимали, о чём они говорят между собой, что их интересует, не находили компромиссы и начинались ссоры, только уже со швырянием чего тяжёлого друг в друга, и все эти ссоры обычно заканчивались в постели. Это точно не назовёшь счастливой жизнью.       В итоге все эти игры надоели Тому, и он решил, что поедет в мотель вместе с Николь и скажет, что надо расстаться. Только вот ситуация будет слишком абсурдной.       После очередной их ссоры и страстной ночи, Том просыпается первым, встаёт, открывает шторы, и идёт готовить завтрак своей кудрявой бестии.       Николь тем временем начала просыпаться от солнечных лучей и закутываться в одеяло от них. —Просыпайся, я приготовил завтрак, — Том лёг на кровать, обнял её и прошептал ей это тихо на ухо. —Спасибо, но я уже сыта солнечной энергией, —сонным и хмурым голосом ответила Николь. —Ты что, ещё дуешься на меня? — он сел на неё, взял ее за руки и поцеловал. —Вовсе нет, — ответила Николь и быстрым движением перевернула игру так, чтобы Том оказался внизу, принявшись кусать его шею. Том совершенно расслабился и позволял девушке делать всё, что угодно, со своим телом. Он понимал, что это последнее утро с Николь…        Кудрявая бестия не давала Тому встать с кровати, и после поцелуев и укусов, полученных друг от друга, они всё же решили лечь поспать ещё пару часов. В полдень Том, проснувшись и увидев на себе прижавшуюся к нему кудрявую милую кошечку, начал поглаживать её волосы, а девушка в свою очередь стала потихоньку просыпаться и мурчать. —Ты знаешь, что я сегодня снял номер в отеле с видом на море? —Может лучше останемся дома? Я никуда не хочу ехать. —Нет, нам нужно расслабиться у моря, — твёрдо сказал Круз, столкнувшись с явно не самым счастливым взглядом Николь. Однако сразу же он заметил, что девушка подавила своё недовольство, задумалась и, похоже, восприняла идею иначе. — Ладно, я пошла в ванную и собирать вещи, — полусонным и всё же несколько недовольным голосом ответила Николь.        Укрывшись пледом и взяв полотенце, Кидман отправилась мыться. Том же время не терял, заправил постель собрал свои и вещи Николь, и, закончив приготовления, лежал в одежде на кровати. Покинув ванную и увидев дремавшего Тома, она тихо начала одеваться. Он же услышал шорохи и тихо подглядывал, как она одевается. —Боже, какая же у тебя изящная спина… —А ты что, первый раз ее видишь? — проскользнуло из ее уст.       Одевшись, она села рядом с Томом, и легкими движениям гладила его по спине. —Кто-то у нас собирался на море, а сам уснул, давай вставай, — проговорила она и хлопнула его по спине. — Я просто закрыл глаза, — пробубнил Том, резко встав с кровати и сев рядом с Николь. —Ах, ну да… — хитро сказала она.       Круз и Кидман, взяв сумки, поехали в отель. Приехав, они взяли ключи от нужного номера, положили вещи и, взяв бутылочку вина, отправились к морю. Разместившись на пляже, Том же сразу по дороге к воде разделся, кинул на песок одежду, и с разбегу нырнул в море. — Идиот, — сказала она, закатывая глаза и поднимая его одежду, чтобы очистить от песка.       И пока Круз был в море, она постелила плед, разделась и положила все вещи аккуратно в пляжную сумку, а затем достала бутылку вина и просто наслаждалась уже вечерним солнцем и морским шумом.«Неужели весь этот ад в наших отношениях закончился? Может, так будет всегда?»— думала она.       К тому же всё это время Тому не давала покоя мысль, что сегодня всё закончится, и он твёрдо решил, что должен провести всё это время с ней…       Проведя час в море, он всё-таки вышел, мучимый этой мыслью, но Николь не показывал своих чувств, так же как и она не показывала ему своих. Он плюхнулся весь сырой на мягкий плед, чуть не уронив вино, которое было над его головой, смог его поймать и сразу взять и зачем-то став рассматривать его, а после взяв Николь за руку. —Как вода, Том? — повернулась она к нему. —Отличная, думаю, такая вода тебе понравится, — он взял её руку и нежно поцеловал. —Сегодня я не собиралась плавать, уж извини.       Том, отпустив её, опять взял бутылку вина и выпил немного из горла. —Ну мало ли чего ты не хочешь, всё равно ты пойдёшь со мной в море… Мне же нельзя отказывать, — прошептал Том, взяв её легонько за обе руки.        Взгляд Николь внезапно помрачнел. Тон, которым она прежде говорила с Крузом, бесследно исчез и теперь её речь звучала задумчиво и грустно. —Наверное, в этом и есть наша проблема, Том. Мы делаем всё на свой лад, не послушав друг друга, — строгим голосом проговорила она. —Тшшшш, сегодня ничего не говори по этому поводу, просто наслаждайся и всё…— Том снова сменил общий тон беседы, не желая слушать об их общих проблемах.—Пойдём, пойдем со мной, тебе точно понравится! — произнёс мужчина, легкими движениями поднимая Кидман и ведя её под ручку к морю. Она, может, хотела отпустить его руку, пойти сесть и обидеться, но всё-таки она сдалась и согласилась.       Вода была прозрачной и холодной, поэтому она никак не хотела заходить. Том спокойно вёл её всё глубже и глубже, а потом просто толкнул её и нырнул вслед. В воде он взял девушку за руку, а она отпустила и его и сказала: — Можно было бы и не толкать, — и со всей дури нырнула в воду так, что ногой чуть было не ударила по красивому лицу. Том, закатив глаза, просто спокойно поплыл в её сторону.— Вода, конечно, чудесная, но если бы ты вёл нормально, было бы намного лучше, Круз, —с ухмылкой сказала она и легла на спину, наслаждаясь движением волн. — Я знаю как вас, Мисс Кидман, проучить за столь колкие фразочки. Думаю ты даже будешь не против того, что я сейчас сделаю…—держась на воде сказал он с улыбкой, после чего нырнул под воду.       Николь резко приняла обычное положение и не видела Тома, но почувствовала, что сзади за талию её обхватили руки и потащили вниз ко дну. Под водой она поняла, что это Том и повернулась, ударяя его по плечам, а он же, схватив её крепче, одарил страстным поцелуем.       Уже выплыв из толщи воды и держась на поверхности, они так и не закончили целоваться. —Я тебя ненавижу, Круз, а особенно твои выходки, — отпустив его губы первой, прошептала Николь ему на ухо. —Заткнись, Николь, — прорычав и обхватив ее крепче, Том поцеловал её ещё сильнее.        Наконец, они отдышались, страсть немного отпустила их, и они вышли на сушу. — Извини, я не подумала, что сказала. Мне не даёт покоя мысль, что вместо «люблю» я вбросила «ненавижу», —печальным взглядом сказала ему Николь, когда они стояли на суше. Том взял её за плечи и, убирая слезу с её щеки, ответил: — Все нормально, ты выразилась так, как оно и есть, правда… Если ты думаешь, что чем-то передо мной виновата, то забудь. Что случилось, то и случилось, — дальше Том её крепко обнял и в его голову опять пришли мысли о том, что это их последний день, и, смотря на розовеющий горизонт, не удержал слезы.       Простояв так пять минут, они ещё походили по берегу, друг за другом бегали как малые дети, ходили в обнимку, толкали друг друга в море. Время уже шло к вечеру, и им нужно было идти собираться в отель. Николь надела на купальник своё пляжное красное платье, и пила вино, наблюдая за тем, как Том всё никак не мог наплаваться. Через время он вышел из воды и побежал к Николь с чем то в руках. —Держи, это тебе, — взяв её руку, он положил в неё красивую и ровную маленькую ракушку. —Какая она красивая! Ты что, всё это время нырял за ней? — улыбнулась она ему. —Ага, — ответил Том, убирая легкими движениями золотисто-рыжие кудри с лица Николь.        Заметив, что ночь неумолимо приближается и ненадолго замолчав, девушка решила, что им точно пора покинуть пляж и укрыться от наступающей темноты в отеле. —Одевайся, милый, а я пока всё уберу, —встала она с пледа, держа в руках вино. —Нет, давай я всё уберу, а ты подержи мою одежду, — и он принялся очищать всё от песка и аккуратно складывать в сумку. —Ммм, какие мы сегодня заботливые, — уже чуть чуть опьянев сказала она. — Оставь мне хоть чуть-чуть вина, — ухмыльнувшись, поцеловав в губы и взяв одежду из рук девушки, попросил Круз.        Наконец сумев переодеться и взять сумку, мужчина взял бутылку и допил её до конца, положил её в сумку, и шёл в обнимку с Николь, изредка по дороге целуя её в щёку. Они вышли с пляжа и направились к отелю.       И вот, оказавшись в номере, Николь просто легла счастливая на кровать, а Том в это время разбирал и развешивал вещи. —Я сейчас разденусь и повесишь ещё и купальник, — уже совершенно не трезвым голосом пробормотала она. —Ну так раздевайся, и без проблем, — страстно сказал он ей, и, сложив руки на талии, облокотился об стену. — Для начала дай мне два полотенца, и тогда я разденусь. —Так, давай уже без этих твоих приколов, Кидман, мне будет легче, если это сделаю я…—серьезным тоном ответил он ей. —Ну так не стой там у стены, а иди помоги мне раздеться, — легонько пошатнувшись и облокотившись об стену, сказала она.        Николь сняла платье самостоятельно и кинула его в Тома, а он в ответ ей бросил полотенца. Девушка двинулась в ванную. Минут через двадцать она всё-таки вышла, и следом после неё как поджидая зашёл Том. Николь остановила его, поцеловала по-французски и, вцепившись в его упругую задницу, сказала: — Не задерживайся, буду ждать тебя.       Ничего не ответив, он зашёл в ванную, на десять минут включил оба крана и просто разговаривал со своим отражением в зеркале. —Чёрт тебя подери, Том, ты должен сказать ей, что всё это ошибка, и всё практически закончилось… Твою мать, что делать? — общался он с отражением сквозь зубы и шёпотом. Он оставил свои мысли и всё-таки решил принять душ. В нём же он прижался спиной к стене и медленно спускался вниз, смотря куда-то в пустоту. — Это была ошибка. Я — сплошная ошибка…— прошептал он, закрыв руками лицо, и кулаком со всей дури ударив по стене.       Потом, немного успокоившись и выключив воду, он вышел из ванной и направился в комнату нацепив улыбку, чтобы Кидман ничего не заподозрила.       Она стояла у окна и смотрела на ночной пейзаж за окном. Круз подошёл к ней и, взяв за руку, повёл к постели. Николь резко повернула его к себе и поцеловала, после чего толкнула на постель и, взяв его руки, начала строить дорожку из поцелуев на его груди. Том же слегка постанывал. —Сегодня можешь позволить себе всё, что тебе угодно, Кидман…— взяв Николь за талию, простонал мужчина. —Хорошо, как вам угодно, — кусая его шею проговорила она.       Дальше оба сняли друг с друга полотенца и принесли себя в жертву страсти. Они не могли друг на друга насмотреться, не могли перестать целовать и кусать… Когда их тела соприкасались, они почувствовали что-то новое. Всё, что было у них раньше, блекло по сравнению с тем, что происходило сейчас… Это были чувства, настоящие, которые словно обрывки прошлого разгорелись только сейчас. Только сейчас до Тома дошло, что не всё потеряно и ещё есть шанс все исправить, но он подумал, что это точно ненадолго, и мысли о том, чтобы ничего не сказав исчезнуть из её жизни, начинают побеждать.       Когда страсть угомонилась, они оба упали сломленными не понимающими, что ими овладело настоящее чувство, которое они оба успешно уничтожали своими поступками. Наконец-то оно переродилось, вот только совершенно поздно… —Ты чувствовал всё то же самое, что и я? — прошептала Кидман. — Да, Николь, и это совершенно не похоже на то что у нас было, — ответил он ей с хорошо скрываемой печалью в голосе, после чего повисла недолгая тишина. — Давай спать? —и мужчина повернулся на другой бок. Повернулся он потому, что у него как ком в горле застрял, он только и мог молча плакать, не выражая никаких эмоций, поэтому как не хотел, чтобы она видела его чувства.       Николь прижалась к нему и обняла его. —Том, я люблю тебя. —Я тоже люблю тебя, — сказал Круз, всё ещё пытаясь сдерживать свои эмоции.

***

      Том проснулся в три часа ночи и понял, что всё закончилось… Пора завершать эти отношения и уйти из жизни человека, которого он по настоящему полюбил, но совершенно не понял этого… Он встал, собрал свои вещи, написал записку: «Прости меня, Николь», положил рядом с ней, поцеловал её руку, и ушёл уже навсегда.       Проснувшись, Николь не увидела ни Тома, ни его сумки с вещами, ни ключей от машины, совершенно ничего, кроме записки… Она поняла, что все кончено.        Кидман звонила ему, а он не брал трубку. Она сначала не верила, но когда, приехав домой, увидела, что ни байка, ни вещей— абсолютно ничего, что он мог оставить, не было, осознание окончательно настигло её. Два дня она тяжело переносила его уход, а потом вспомнила их развод и успокоилась, поняв, что всё так, как и должно быть. Всё к этому и шло.        Том же, взяв байк и поехав в аэропорт, успел на рейс до Парижа и пропал в этом городе. Никто не знал, где он, что с ним, все его искали, а он просто пропал, ушёл от всего и начал новую жизнь.       Николь снова начала сниматься в фильмах. Она вычеркнула из жизни всё связанное с ним, кроме той самой ракушки, которую он подарил ей на пляже. Как бы она не хотела её выкинуть, пришлось оставить.        Она сделала из неё кулон, и у Николь Кидман осталось хоть какое-то приятное воспоминание от последнего дня с Томом Крузом.